Глава 17. Юля

Должно было стать легче. Точки поставлены. Надышалась им даже. Но оказалось, что нет. И надышаться впрок не получается. Я снова забивала на свою жизнь. Следующим вечером вспомнила, что не вколола утреннюю дозу гормонов. И можно было бы сейчас встать и укол сделать. Но…лень. Так я и на лечение забила. День прошел, второй, я пропустила и прием врача. Димке, конечно же ничего не сказала.

Он фонтанировал идеями. Горел постройкой дома, даже про Илью стал реже вспоминать, хотя не верила, что успокоился. Совал мне эти проекты, заставлял выбирать, где будет наша спальня, а где детская. А мне — глубоко похер и на проект, и на спальню эту.

За годы нашей “супружеской” жизни он привык к моей отстраненности, но сейчас апатия была такой силы, что даже он всполошился. Что говорить — я даже не бухала. Нет сил пить и все тут. Есть силы лежать свернувшись калачиком и стараться ни о чем не думать. Иногда я брала книгу и делала вид, что читаю. Иногда включала сериалы. Смотрела, не разбирая смысла, не запоминая лиц и имен.

— Может, тебе к врачу? — спросил Димка. — К мозгоправу, а?

— Чтобы мозги править, их иметь нужно, — зевнула я. — А у меня нету.

— Дура, — отозвался муж.

Я согласно кивнула. Он подключил тяжелую артиллерию — Нинку. Она уже пыталась меня вытаскивать и после того, как Илья уехал, и после того, как Сашки не стало. Она знала, что бесполезно. Приехала. Так долго одновременно звонила в дверь и телефон, что я смирилась и пошла открывать.

— Пиздец, — сказала Нина, — ты когда мылась последний раз?

— На прошлой неделе, — напряглась вспомнила я.

Когда приехала после ночи с Ильёй. Душ принимала и ревела, потому что жалко было смывать с себя его следы. Честно, так и ходила бы. Все время. Но общественность бы не поняла, что уж говорить про отношение мужа к чужой на мне сперме. Смыть пришлось.

— Ты одна? — спросила я.

— Я не прячу дочку в кармане, — ответила Нина проходя в квартиру.

Хорошо, что была одна. Потому что самым ярким чувством в этой моей апатии было чувство вины. Я чувствовала вину перед несуществующим ребёнком за то, что так легко от него отказалась и забила на лечение.

— Что делать будем?

— Для начала ты сходишь в душ, — сморщилась подруга. — А там дальше программа вольная. Мне велено вытащить тебя из дома, даже если насильно. Можем сходить в кино. В ресторан. Гулять.

— Гулять не хочу, — поёжилась вспомнив последнюю ночную прогулку.

Пошла в душ. Стояла под горячими струями и не могла понять, зачем я вообще живу. Какой смысл в моем существовании? Никакого. Сделала несчастливым Илью, своего мужа, родила и потеряла ребёнка, даже Нинке и той от меня сплошные неудобства.

— Теперь другое дело, — обрадовалась Нина. — Давай сушись, а я тебя покрашу, чтобы синяки замазать.

Какое-то время мы сосредоточенно были заняты делом. Когда я уже одевалась, Нина спросила то, что видимо, глодало ее все это время.

— Говорят, Илья в этом доме живёт?

— Да, — кивнула я. — Двумя этажами ниже.

— Сталкивались?

— Да. Поговорили даже.

У Нины глаза загорелись. Все же женщины, даже если это подруги проверенные годами, ужасно охочи до сплетен.

— И? Не томи. Ты поэтому такая?

— Все хорошо. Обещал не мстить.

Теперь на лице Нины злость. Она слишком хорошо помнит меня тогда.

— Мститель, хренов… Но это к лучшему. Надевай платье, тогда. Пойдем, жена Смирнова салон красоты открывает, опередила тебя.

— Ничего страшного, я могу галерею картинную открыть.

— Там Илья будет. Я смотрела списки приглашённых. Илья вообще везде светится, связи налаживает, бизнесом обрастает.

— Деловой, — вздохнула я.

Мне бы не идти. Настоять на прогулке, хотя ноябрь уже на дворе, говорят, ночами морозит. Или в кино идти. Снова смотреть, не вникая, жевать попкорн соленый. Но нет же. Сводит внутренности знакомым желанием увидеть его снова. Со стороны. Может, поздороваться даже. Или обняться, как старым друзьям. Нет, обниматься нельзя, Димке донесут, скандал будет или даже мордобитие. Не стоит.

Платье я надела. Темно серое, по колено. Под него пришлось натянуть колготки — осень. Смотрелось неплохо, меня вдруг стало волновать, как я выгляжу.

— Поехали, — оптимистично воскликнула Нина.

Оптимизм ее был напускным. Она понятия не имела, что делать с моей апатией. Мы вызвали такси. Нина планировала выпить шампанского и машину оставила у меня, а моя просто так и стояла на парковке с севшим аккумулятором. Надо уже что-то делать со своей безалаберностью.

Надо бы, но лень.

— Какие люди! — воскликнула жена Смирнова. Смирнов друг старый, а жена его новая, имени я в упор не помнила. — Просто почтили меня своим присутствием!

Большая комната была пуста, то есть никакого оборудования для наведения красоты в ней не было. Несколько диванчиков, накрытые столы, кува шаров и людей. Любопытства ради я заглянула в соседнюю комнату — там уже все имелось. Нет, решила я. Слишком много мороки, стукнет кризис среднего возраста, лучше картины продавать буду.

— Туси, — сказала я Нине. — Кушай, пей, развлекайся, когда тебя еще без ребенка из дома выпустят. За меня не волнуйся, свою миссию ты выполнила, заставила меня помыться и вытащила в люди.

Нина посмотрела на меня недоверчиво, но ее позвали друзья, а я своим кислым видом могла испортить все веселье. Поэтому она кивнула мне и пошла к ним. Я обошла фотозону с миллионом шариков и живых цветов. В небольшой арке прятался диванчик, наверное будет служить для отдыха будущих клиентов, туда я и уселась. Хотела достать телефон, но его я оставила дома. Ладно, решила я, посижу, погляжу на людей, на Илью, если он приедет, и домой. На такси уехать смогу, в сумочке есть наличка.

Илья вынырнул из за чужих спин, что прятали меня за собой, так резко, что я не успела себя подготовить. Сел на диван рядом, в руках тарелка.

— На, тебе набрал, ешь, — и протянул мне тарелку. — Ты хоть килограмм сорок весишь?

— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, даже больше.

Тарелку взяла. Собирал точно для меня, учтены именно мои вкусовые пристрастия. Ничего с икрой, которую на банкетах везде пихали, а я не любила. Маленькие тарталетки с сыром и помидорками черри, виноград, мясная нарезка. Есть я не хотела, но жевать принялась, наслаждаясь просто тем, что он так близко. Но я знала — не стоит.

— Шел бы ты, — попросила я. — Донесут же Димке, столько знакомых. Вон, видишь толстяка? Они с ним вместе на рыбалку ездят.

— Просто встреча старых друзей, — улыбнулся Илья. — А ты доедай до конца давай.

Я послушно засунула в рот виноградину. Жарко загорелись щеки — смотрел на меня Илья совсем не как на друга. Сразу вспомнились горячие его руки и до боли жадные поцелуи. И полезли мысли шальные — я могу встать и пойти в туалет первой. Он за мной. Все выпили, никто не заметит люди заняты друг другом. Минут десять хотя бы будет. Десять минут, да наши…Повлажнело в промежности.

Блять, мысленно же выругалась я. Нам нельзя видеться. Не выйдет из нас ни друзей, ни знакомых, херовый я друг, пора уже это признать.

— Что-то случилось? — почувствовал моё состояние Илья.

— Нет. Домой нужно. Вызови мне такси, пожалуйста, телефон дома оставила. И Нинке скажи, что я уехала, не хочу к ней подходить.

— Я тебя отвезу.

— Не пори чушь, — грубо отрезала я.

Бежать домой, спрятаться и не выходить больше. Так безопаснее.

— Черный автомобиль, — наконец сказал Илья. — 868. Две минуты.

— Пока, — ответила я и сбежала.

Такси опаздывало, видимо город радовал пробками, но машину я ждала на улице. Слишком опасно быть рядом с ним, больше я такого не допущу.