Глава 16. Илья

Я чувствовал ее дыхание на своих губах. Невыносимо близко. Я медлил, каждая секунда стоила мне невыносимых усилий, и каждая пьянила. Одно лишь предвкушение поцелуя вставляло лучше любой наркоты. Я пытался остановить себя, я искал в себе силы остановиться, но не смог.

Эта хурма была сладкой. Слаще любого фрукта в мире. У этой был вкус ее губ. Сухих. Чуть потрескавшихся. Мягких. Жадных. Я нырнул в этот поцелуй, словно в водоворот, словно собирался выпить ее, высушить до дна, и если бы мог — я бы так и сделал. Я ловил ее язык своим, я стонал, или она стонала, хотя, какая разница? Совершенно нет никакой.

Я не хотел этого поцелуя. Точнее, хотел больше жизни, но было миллион доводов против. Миллион миллионов. Я не хотел того, чтобы мои руки шарили по ее пальто, пытаясь развязать чертов узел на ремне, и никак не справлялись, потому что эти же руки хотели быть везде, и держать ее за затылок, чтобы не вздумала остановить это безумие, никогда, ни за что…

Ремень развязался, я распахнул ее пальто и жадно полез руками под свитер. Застонал глухо — как раньше игнорировала лифчики, так и сейчас. Смял мягкую плоть пальцами, ловя губами ее всхлипы. Второй рукой расстегнул джинсы. Засунул руку внутрь. Под грубой тканью тесно, но мне плевать. Отодвинул в стороны трусы. Блять, какая же она мокрая. Такая мокрая, что обжигает мои пальцы. Такая, что мне кажется, я взорвусь, если сейчас не кончу.

Но не сейчас. Сейчас я хочу вспомнить. Я знал все ноты ее тела, раньше, я мог сыграть на ней, как виртуоз на музыкальном инструменте. И пальцы мои помнили, хотя больше шести лет прошло. Я дышал, как загнанный зверь. Указательным пальцем скользнуть внутрь, туда где горячо, влажно и пульсирует страстью. Большим вокруг бугорка клитора, затем немного надавить и…

Доиграть эту композицию мне не дали. Юлька кончила так быстро, словно только и ждала моих рук. Принялась стягивать с меня свитер, жадно и торопливо, одновременно расстёгивая мой ремень. Я оттолкнул ее руки, сам быстрее, будет возиться целую вечность…

— Я хочу тебя внутри, — шептала она. — Я уже забыла, каково чувствовать твой член внутри себя.

— Сейчас, — прохрипел я. — Сейчас.

Рывком отодвинул ее сиденье назад. Стащил с нее кроссовки, чёрт, сколько одежды, чертова осень! Джинсы ее мы так до конца не сняли, и они оставались болтался на одной ноге вместе с трусами. Главное, что появилось место для маневра. Для того, чтобы я смог перебраться к ней и очутиться меж ее ног.

— Мы совершаем ошибку, — простонала Юля.

— Да, — согласился я.

Приподнял ее за голые ягодицы вверх и вошел в нее. Не медля, не растягивая удовольствие, иначе умер бы прям там же, в машине меж ее ног. Застонал. Остановился. Вцепился зубами в ее плечо, чтобы не кончить сразу же. Быстрого в пару минут секса у меня с юношества не случалось, но в эту ночь все ломалось. Например — я. Юлька не выдержала и после нескольких секунд бездействия и начала двигаться сама. Я подался ей навстречу, наращивая амплитуду движений. С каждым толчком Юлька дышала все надсаднее, сжималась вокруг моего члена так тесно, что почти делала больно. Она кончила яростно, громко, выгибая спину и впиваясь ногтями в мои предплечья. Я улетел вслед за ней, ловя отголоски ее оргазма и ее спазмы, я кончил так сильно, что по телу пробежала судорога, а в животе все свело удовольствием. Отпустило не сразу. Отпускало медленно.

И сразу навалилось осознание неправильности происходящего. Я перелез обратно на свое сиденье, застегнул брюки и закурил.

— Я трахалась в пальто, — резюмировала Юля.

Мы и правда его не сняли. Расстегнули, задрали, стянули с одного плеча…некогда было.

— Возможно, это был лучший секс в моей жизни, — сказал я.

Не возможно. Точно. Короткий, яростный, в тесном автомобиле, ноги длинные упираются, девать их некуда…но это все не имело значения.

— Все его три минуты, — фыркнула Юлька и рассмеялась.

— Это вызов, — серьёзно ответил я. — И заявка.

Теперь Юлька посмотрела на меня серьезно. Вот вроде только что смеялась, а в глазах тьма. Пропасть бездонная.

— Хорошо, — кивнула она. — Это случится еще раз. Этой ночью. Потому, что этого хочешь ты. Потому, что этого хочу я. Но все произошедшее мы оставим этой ночью и повторять не будем. А еще…

— Еще? — переспросил я.

Она замолчала. Выбила сигарету из пачки и закурила. Так и сидела — одна нога голая, на второй и джинсы, и трусы ниже колена. На бёдрах моя сперма, стекает, хлюпает о кожаное сиденье. А Юлька курит и ничего сексуальнее я в своей жизни не видел.

— Ты не будешь мне мстить. Мы не будем держать зла друг на друга. Мы просто станем…чужими. Давай, Илюш?

Столько было мольбы в ее голосе, что я не смог ей отказать. Кивнул, ненавидя себя. Потому что меньше всего в жизни я хотел забывать Юлю, даже если каждое воспоминание о ней будет приносить мне боль. Эта боль — самая сладкая в жизни.

Но об этом я стану думать завтра. Сегодня я стягиваю с Юльки пальто и чертовы джинсы. Я хочу насладиться ею полностью, на годы впрок, чтобы до конца жизни хватило. Лезу на заднее сиденье, Юлька следом. Здесь места больше, здесь можно будет любить друг друга медленнее и сильнее.

У магазина, под фонарём, покачиваясь стоит и курит какой-то пьяный мужик, но на это мне тоже совершенно плевать. От чужих взглядов нас прячет ночь, дождь и наша страсть.