Глава 13 Новая жизнь.

– Мама, как ты смотришь на то, чтобы мне уехать?

Распрощавшись с ненужными вещами, Маша отправилась к матери, с которой ей предстоял серьёзный разговор. Жить в этом городе и работать в конторе Рожковского означало обречь себя на невыносимые страдания.

– Ты это серьёзно? – Зинаида Евгеньевна поставила перед ней чашку ароматного чая и села за стол напротив дочери.

– Да. – Кивнула Маша, отхлебнув из чашки. – Сегодня мне пришлось выйти за Катю на работу. Это было так…. – Она вздохнула и поморщилась. – В общем, я поняла, что просто не смогу работать с ним и находиться рядом. Это слишком тяжело.

– Может, стоит тогда рассказать ему всю правду? – С надеждой в голосе, в который раз намекнула женщина.

– Как ты себе это представляешь? – Маша нахмурилась. – Вначале я была Катей, затем самой собой, теперь снова Катей. А вдруг завтра я стану ещё кем-то. И каждый раз в новой ипостаси мне продолжать искать Диму? Так я его просто с ума сведу. К тому же, мне кажется, он уже смирился со смертью Маши и я лишь свое правдой добавлю ему страданий.

– Не думаю. – Зинаида Евгеньевна покачала головой. – Я несколько раз видела его на кладбище.

– И что он там делал? – Маша несказанно удивилась сему факту.

– Ничего особенного. – Мама поднялась, чтобы помыть чашки, но Маша её остановила и принялась мыть сама. – Принёс цветы, потом постоял недолго. Что-то говорил, но я не расслышала. А подходить не решилась. Не хотела мешать. – Она помолчала. – Может, не стоит уезжать? – Зинаида Евгеньевна умоляющим взглядом посмотрела на дочь, но та была непреклонна. Тогда женщина вздохнула и решила. – Если так, то и я тогда с тобой поеду. Ну, что я буду делать одна в этом городе без тебя?

Обдумав, куда и как они поедут, женщины решили завтра же забронировать билеты на поезд. До Машиного увольнения оставалось ровно две недели, этого как раз хватит, чтобы полностью собраться и найти настоящих квартирантов в Машину квартиру.

На следующий день они с секретарем Еленой через Интернет подобрали подходящий поезд на Москву и забронировали билеты как раз на Катин последний рабочий день. Девушка сама заполнила паспортные данные на двоих отъезжающих.

– А вот и сообщение. Написано, что билеты забирать в начале следующей недели. – Елена улыбнулась и кивнула Маше. – Значит, все-таки уезжаешь?

– Уезжаю, – подтвердила девушка. – Надоело всё просто дальше некуда. – Маша провела ребром ладони в области шеи, показывая, насколько переполнена чаша её терпения.

– А шеф как же? – Елена скосила взгляд на закрытую дверь кабинета босса.

– А что шеф? – Как можно равнодушней произнесла Маша. Катя, наверно, бы так и сказала. Равнодушно и лениво, словно он пустое место. – У нас давно с ним ничего нет.

– А как же суд? – Не унималась любопытная секретарша. – Дима говорил, что Машина мать написала заявление на водителя того КамАЗа.

– Там видно будет, – уклончиво отвечала Маша, стараясь не вдаваться в подробности.

И вообще, она старалась на работе как можно меньше разговаривать и как можно больше работать. Ведь в этом и заключается основной смысл трудовой деятельности.

Димка всю неделю придирался к ней, но всё чаще по мелочам. Просто, чтобы досадить, не давая возможности спокойно доработать. Маша, молча, терпела, настойчиво зачёркивая в карманном календарике дни до отъезда.

Однажды в обед, когда офис опустел, Маша осталась и открыла на компьютере тот самый рабочий стол, на который Димка писал ей приятные вещи. И словно вся жизнь пронеслась перед её глазами. Их странная, короткая история любви.

Жаль, что всё уже закончилось и ничего нельзя вернуть обратно!

Маша несколько раз порывалась сказать ему правду, но каждый раз сама себя и останавливала. А что, если её душа, на самом деле, вселится в кого-нибудь еще? И что тогда? Опять разочарования и потери? Ну, что же делать, как обрести уверенность, что ничего плохого с ними больше не случится?

В последний раз, взглянув на их с Димой переписку и яркие открытки, присланные им, Маша с болью в сердце удалила рабочий стол из памяти компьютера.

Всё. Теперь и она поставила жирную точку. Одинокая слезинка выкатилась из угла глаза и покатилась по щеке. Слёзы прощания с прошлой жизнью, в которой она была Самойловой Марией.

За неделю, агентство подобрало приличную семью с длительным сроком аренды, и в выходные Маша переехала к матери, освободив квартиру.

С родителями Кати тоже предстоял нелегкий разговор. Скорее всего, они будут решительно против переезда «их» дочери, но этот разговор Маша решила отложить на потом.

Оставался еще Димка. Как быть с их разводом? Она ведь должна освободить его от ненавистного брака. Он не раз говорил, что не желает хоть чем-то быть с ней связанным.

Но шли дни, а Маша всё никак не могла взять себя в руки. От мысли, что придется говорить с Катиными родителями, становилось не по себе.

Окружающие, а с ними и Димка заметили разительные перемены в поведении Кати, но если коллеги приписывали их к посттравматической депрессии, то Димка – к разрыву с Богдановым, который произошел как-то неожиданно, и в понедельник утром Рожковский застал его заигрывающим, но уже с секретаршей. Катя оставалась равнодушной ко всему, в том числе и к поведению Вадима. Ходила на работу, делала отчеты, словно на автопилоте и только старательно ставила крестики на прожитых днях.

В понедельник вечером, забрав из кассы вокзала заветные билеты, Маша решила, что время разговора с Катиными родителями наступило.

К её удивлению, Елена Николаевна и Андрей Петрович оказались совершенно не против её столь внезапного отъезда. Мать вообще думала, что ей, действительно, лучше на время суда покинуть город, а Андрей Петрович соглашался с женой во всём. Вот так неожиданно всё сложилось самым наилучшим образом.

Упаковав все вещи в одну небольшую сумку, Маша готова была пуститься в путешествие ещё в начале недели, но впереди предстоял не менее тяжелый разговор с Рожковским и Маша должна была его убедить, что где бы Катя, ни была, она безо всяких колебаний подпишет любые документы о разводе, тем более что имущественных претензий у неё не было.

Слава Богу, Рожковские за год брака, ничего не нажили. Квартира и машина была у него в собственности ещё до свадьбы, так что, с разводом проблем быть не должно.

На следующий день, войдя в его кабинет с очередным отчетом, Маша вздохнула, понимая, что дальше откладывать серьёзный разговор никак нельзя.

– В пятницу заканчиваются мои две недели, – осторожно напомнила она Дмитрию, стараясь не разозлить его.

– Ладно. – Он равнодушно пожал плечами. – В четверг или пятницу получишь расчет. Ты еще что-то хотела или это всё? – Димка поднял на неё злые голубые глаза.

– Я уезжаю, Дим. – Просто сказала Маша, сама испугавшись, как одиноко это прозвучало.

– А какое мне дело до твоих поездок? – Огрызнулся Рожковский, перебирая в пальцах простой карандаш.

– Это не просто поездка, – Маша старалась придать голосу как можно больше бодрости, – я навсегда уезжаю из города.

– Вот как? – Димка нахмурился. – А развод? Или забыла, что мы ещё женаты?

– Не забыла. – Маша присела на краешек стула, потому что ноги начали предательски дрожать. – Я наняла адвоката, контора напротив нашего офиса. Вот его визитка. – Маша протянула Димке карточку и их пальцы на мгновение соприкоснулись. От теплоты его кожи вверх по руке поползли электрические импульсы, и девушка поспешно отдернула руку. – Когда документы о разводе будут готовы и останется только моя подпись, отдай их ему. У него будут мои новые контакты, и он со мной свяжется.

– Даже номер телефона сменишь? – Димка презрительно усмехнулся, а Маша утвердительно кивнула. – Зачем?

– Чтобы никто из прошлой жизни меня не беспокоил, – после недолгого раздумья ответила Маша.

Димка кивнул, понимая, что выражение «прошлая жизнь» относится и к нему тоже, а Маша, воспользовавшись удобным моментом его замешательства, выскользнула из кабинета. Она уже не видела, как изменилось лицо Рожковского после её ухода, и как хрустнул карандаш в его пальцах.

Следующие дни, разбирая ящики стола Екатерины Рожковской, Маша понимала, что ничего из их содержимого ей в новой жизни не понадобится. Разве что, фотография Димки 10 на 15 в коричневой рамке. Её она возьмет на память, потому что забыть его вряд ли когда-нибудь сможет.

Упаковку своего любимого чая в пакетиках она отдала Верке, отчего та, растроганная, даже пустила слезу. Прочую канцелярскую мелочевку Маша раздала всем коллегам понемногу. Вот и всё. Осмотрев пустые ящики тумбочки, и, заметив в верхнем только фото Рожковского, которое она заберет завтра, Маша с тяжелым сердцем и сославшись на болезнь, отпросилась с работы пораньше.

– Собралась наша королева? – В конце рабочего дня Рожковский вышел посмотреть, освободила ли Катя стол к вечеру, как он накануне распорядился.

– Целый день собиралась. – Вера испуганно посмотрела на начальника. Никогда ещё он не был таким злым и придирчивым как последние три недели.

Рожковский скептически осмотрел стол. Наверху ничего не было. Даже бумаг. Наклонившись и выдвигая ящики снизу вверх по очереди, мужчина отмечал, что они тоже абсолютно пусты. Только, в верхнем оказалась…. Димка даже стушевался. Его старая фотка, сделанная почти сразу после свадьбы. На неё он еще улыбался и выглядел счастливым.

– Катя сказала, что в верхнем ящике что-то важное, она завтра заберет. – Уточнила Вера, которой уже не терпелось убежать домой. На часах было начало шестого, и поскорей бы Димка ушел к себе в кабинет. У них со Стасиком намечался романтический ужин, а Вера еще ничего не успела приготовить.

– А с кем она уезжает, случайно не сказала? – Димка выпрямился и испытующе посмотрел на коллегу.

– С матерью вроде. – Пожала плечами Вера. Димка задумчиво кивнул и ушел к себе в кабинет.

Ну, наконец-то! Вера достала зеркальце и начала прихорашиваться перед выходом на улицу.

В последний свой рабочий день, являвшийся также днём отъезда, Маша чувствовала себя хуже некуда. Мало того, что с утра разболелась голова, так ещё на календаре значилась пятница тринадцатое. Девушка по своей природе была не суеверна, но после всего произошедшего, ей было чего остерегаться.

На работе Маша сидела с тяжелым сердцем, понимая, что завтра её уже не будет в городе, и она никогда больше не увидит всех этих людей, которые были к ней так добры.

Доделывая на компьютере последний отчет, Маша то и дело поглядывала на закрытую дверь кабинета Рожковского. Его с утра ещё не было в офисе.

Время, как назло, текло настолько медленно, что до обеда Маша выполнила всю предназначенную ей работу, а потом просто сидела, размышляя о своей нынешней жизни.

Возможно ли, что Маша допустила ошибку, не рассказав Димке правду, или всё же она поступила правильно? Прошло ведь целых три недели, а она всё ещё Екатерина Рожковская, ни в кого не перевоплотившаяся. Так, может, она и никогда не изменится, и все её прежние страхи оказались беспочвенными? В любом случае Димке говорить уже очень поздно. Вот, если бы сразу признаться! Маша уже отчаянно жалела, что из-за своей нерешительности она спасовала и скрыла правду от любимого человека.

– Мы в кафе. Ты с нами? – Голос Веры отвлёк Машу от самобичевания. Она подняла глаза на коллегу, которая уже стала хорошей подругой.

Как же она будет скучать по ним всем! Маша поняла, что просто не может сейчас с ними пойти, иначе привяжется ещё сильнее и потом уезжать будет ещё больнее.

– Идите без меня, мне совсем не хочется есть. – Покачала головой Маша.

Вера, понимая нервозное состояние подруги, заботливо погладила её по спине.

– Мне с тобой остаться? – Участливо поинтересовалась она.

Маша улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Когда все ушли и кабинет погрузился в тишину, у Маши даже сердце сжалось от боли. Что же она такое сотворила со своей жизнью и почему ей так плохо, хотя ещё две недели назад план отъезда казался идеальным вариантом?

Не найдя ответа ни на один свой вопрос, Маша поднялась, чтобы сделать кофе. Может, хоть это её отвлечёт?

– И мне сделай, – Дмитрий Рожковский быстро пересек офис и скрылся за дверью своего кабинета. Маша даже сообразить не успела, когда он вошёл и приходил ли он вообще, но кофе на всякий случай заварила. – Спасибо. – Дима так же быстро вышел из кабинета и, забрав горячую кружку, вернулся обратно, но на пороге вдруг остановился. Обернулся. – Надеюсь, кофе пить можно?

Он испытующе посмотрел на девушку. Маша промолчала, и Димка собрался закрыть дверь и тут взгляд Маши упал на распечатанный отчет.

– Я уже сделала, можно отдать?

Девушка взяла отчет и, подойдя к Дмитрию, протянула ему бумаги.

Рожковский усмехнулся, готовый съязвить, но сдержался. В последний раз её видит, значит можно и потерпеть.

– Хорошо. Я посмотрю. – Он забрал документы и скрылся за дверью кабинета.

Уф! Маша тяжело вздохнула. Что за мазохизм такой! Когда же закончатся её мучения?

После обеда время потекло быстрее. Помогая Вере с отчётом, Маша и не заметила, как неожиданно закончился её рабочий день.

Попрощавшись со всеми коллегами по очереди и, пообещав Вере позвонить, как только устроится на новом месте, Маша, кинув прощальный взгляд на кабинет любимого, вышла из здания. Так как это был её последний день, девушку отпустили с работы пораньше.

Димка в окно видел, как она вышла на улицу и двинулась в сторону автобусной остановки.

Вот и всё. Он выдохнул и сел обратно в кресло, но облегчения и радости от Катиного увольнения не почувствовал.

«А с кем она уезжает… с матерью вроде». – Еще раз, обдумывая слова Веры, Димка никак не мог взять в толк, почему они решили ехать именно вдвоём. А как же Андрей Петрович? Почему они о нём не подумали?

Отыскав номер тёщи среди контактов телефона, Димка нажал клавишу вызова. Елена Николаевна ответила сразу. Поздоровавшись, Димка уточнил информацию, что Катя уезжает из города.

– Катя действительно решила уехать, – подтвердила женщина, – и я считаю, что так будет лучше. В свете последних событий, – уточнила она.

– А Петрович как же? – Пробормотал растерянный Димка, который совершенно не понимал Катину мать. Неужели она готова оставить мужа одного на неизвестно сколько времени?

– А что Петрович? – Елена Николаевна усмехнулась в трубку. – У него всё как обычно. Ворчит, ничего по дому делать не хочет. А завтра планируем на дачу с ним поехать. И ему не отвертеться.

– Завтра? – Эхом повторил Димка. Но Вера говорила, что у Кати поезд сегодня вечером. Димка совсем запутался.

– А Катя с кем поедет? – Озадаченно пробормотал Рожковский.

– Как с кем? Одна и поедет. – Елена Николаевна уже начинала нервничать. Подозрительные расспросы зятя её насторожили. – А что-то случилось?

– Нет, нет, ничего.

Димка поспешил закончить странный разговор. Интересно, если не с матерью, тогда с кем Катя собиралась уехать? Может, с любовником? Димка сразу отмёл эту мысль. Любовника называть матерью. Зачем? И зачем лгать Вере?

Ничего не понимая, он покинул кабинет и подошел к секретарю Елене. Поинтересовался, не через Интернет ли случайно они заказывали билеты Кате на поезд.

– Да. – Кивнула Елена. – Только не помню, удалила письмо или нет. – Поискав в недрах компьютера нужный документ, она радостно воскликнула. – Вот оно. Подтверждение покупки билетов. Смотрите. – Она встала со своего рабочего места. – Не буду вам мешать.

Елена отошла, а Рожковский, сев за её компьютер, открыл письмо электронной почты.

Быстро пробежал глазами по содержимому. Так, номер поезда, число, время. На двух лиц. Стоящей информации не было.

Внизу ссылка на сайт, которую следовало нажать при необходимости внесения изменений в личные данные.

Перейдя по ней, открылся сайт Интернета. Страница, на которой Катя заполняла заявку на покупку билетов на поезд. Пропустив клавишу «внести изменения», Димка спустился ниже к данным о пассажирах.

«Рожковская Екатерина Андреевна, 16. 05. 1988». Данные о прописке.

Димка не остановился на анкете своей жены, он и так знал, что в ней написано. Колесиком мыши прокрутил страницу вниз и сразу наткнулся на данные второго пассажира.

«Самойлова Зинаида Евгеньевна». Димка моргнул, даже не дочитав до конца. Что за…. Увиденное, показалось ему сном.

Выходит, Катя уезжает с матерью Маши. Что за бред?

Несколько секунд Рожковский сидел в ступоре, а потом…словно включили свет в тёмной комнате. У него даже пальцы похолодели, и желудок свело спазмом. Не может быть! Как такое возможно? Неужели, это была Маша, а не его жена?

Димка сидел, облокотившись на крышку стола и сцепив пальцы в замок, совершенно не понимая, что ему делать.

Может, он просто сходит с ума, представляя Машу в каждой женщине? Хотя, в последнее время, Катя ему не грубила и, кажется, даже не пользовалась косметикой. И отчёты, кроме первого, делала сама. Он за ней наблюдал.

Но, если это действительно Маша, тогда почему она не сказала ему всю правду?

Димка резко встал. Нервно заходил взад-вперёд по офису, не зная, что предпринять.

– Всё в порядке? – Вера, заметив его нервное состояние, подошла и, оценив степень истерии шефа, пообещала сделать ему вкусный чай.

Через несколько минут по кабинету разлился знакомый сладкий запах.

– Что это? – Рожковский посмотрел на бирку на пакетике чая, который подала ему Вера. – Земляника со сливками. – Медленно прочитал он.

– Катя целую упаковку подарила, – Вера улыбнулась, - сказала, что не потащит её с собой, вот и отдала мне. – Попробуй, он очень вкусный. – Вера, вспомнив времена, когда он ещё не был её шефом, а просто коллегой, по-дружески, протянула Димке чашку.

Но Рожковскому уже было не до чая. Понимая, что что-то нужно предпринять и как можно быстрей, он кинулся к компьютеру Елены и, перечитав номер поезда и время отправления, взглянул на часы. У него в запасе было целых три часа.

Вернувшись в кабинет за пиджаком и документами, и сообщив сотрудникам, что сегодня его на работе уже не будет, он поспешил к выходу.

В дверях Рожковского остановил голос Веры, окликнувший его по имени. Дмитрий обернулся. Женщина подошла и, улыбнувшись, прошептала.

– Ты за ней?

Димка ответно улыбнулся.

– За ней. – Он кивнул.

– Ну, удачи тебе. – Она коснулась его руки.

– Спасибо. – Димка ответно сжал её ладонь и быстро ушёл, потому что времени было очень мало.

Город в пятницу, как всегда, был в пробках. Димка жутко нервничал, то и дело, поглядывая на часы. А минуты таяли с неимоверной скоростью.

Когда до отправления поезда оставалось минут тридцать, Димка влетел в здание вокзала, уже совершенно не понимая, что делать. Куда идти и где искать Машу. Только бы посадку не объявили, иначе не платформу к поезду его не пустят.

Он заметался в поисках электронного табло. Посадку, к счастью, еще не объявили, и Димка старался сам себя успокоить, что у него ещё есть шанс найти девушку.

Узнав у толпящихся возле касс людей, где находится зал ожидания для пассажиров поездов дальнего следования, Димка почти бегом пересёк два других зала и, оказавшись в нужном, принялся вглядываться в лица людей.

Маши и её матери нигде не оказалось. Он два раза пересёк зал ожидания, но никого не увидел. Может, он что-то перепутал?

Димка понимал, что ещё немного, и он сойдёт с ума от волнения. Что же делать? Неужели, он потерял её навсегда?

Прислонившись к колонне, Рожковский перевёл дух и, вдруг случайно посмотрев в сторону, заметил и Машу, и Зинаиду Евгеньевну. Маша сидела, опустив голову на плечо матери, и та что-то говорила дочери.

Время словно остановилось. Димка, готовый секунду назад без промедления кинуться в бой, теперь просто стоял и смотрел на женщин, не в силах сдвинуться с места.

Конечно, это была Маша. Если у него и были последние сомнения, то они развеялись, едва Димка увидел, с какой нежностью мать и дочь смотрели друг на друга.

Лучше подойти или окликнуть девушку? Но как? Маша или Катя?

Димка терялся в догадках и сомнениях, теряя драгоценные минуты. Из-за колонны он был не виден женщинам, которые перед ним были как на ладони.

Интересно, почему Маша решила уехать, не рассказав ему всю правду? Это обдуманный выбор, или поспешное решение?

Димка не понимал, что ему сейчас делать. Остановить Машу или позволить ей уехать. А, если она не хочет, чтобы её останавливали?

Диспетчер в микрофон объявила посадку на нужный поезд. Маша встала, повесив на плечо сумку с вещами. Вот и всё. Она вздохнула. В эту минуту девушка больше всего сожалела, что не набралась смелости и не рассказала Димке всю правду. Но, что не сделано, то….

Посмотрев в сторону электронных табло, Маша вдруг увидела…. У неё даже сердце забилось сильнее. Это не мог быть он, но…. Мужчина возле колонны был так на него похож и он тоже смотрел на Машу.

Зинаида Евгеньевна проследила за взглядом дочери и тоже заметила Рожковского. Улыбнулась. Может, у него получится убедить дочь не уезжать?

– Откуда он здесь? – Маша посмотрела на маму.

– Не знаю. – Зинаида Евгеньевна покачала головой. – Но, иди к нему.

Она легонько подтолкнула дочь в направлении Рожковского.

И Маша медленно пошла. Димка тоже отделился от стены и двинулся ей навстречу. Встретившись примерно посередине пути, они замерли друг напротив друга. Маша смотрела прямо ему в глаза и молчала. И мужчина тоже молчал.

– Ты пришёл, – прошептала Маша, и глаза её наполнились слезами.

– Почему ты мне не сказала? – Так же тихо произнёс Дима.

– Сразу после аварии я была в шоке и плохо соображала, а потом, просто не знала, как тебе всё преподнести. И ещё, я боялась, что снова в кого-нибудь перемещусь.

Маша опустила глаза, не в силах продолжать. По её щекам потекли слёзы, и в ту же секунду она оказалась в его объятиях. Горячие руки Дмитрия с силой сжимали Машу, а губы шептали ей на ухо, какая она глупая.

– Я едва не умер, считая, что потерял тебя навсегда. – Он покрывал поцелуями её мокрые щеки, и, коснувшись губ, впился в них долгим поцелуем. Маша ответила на поцелуй, обняв его за плечи, насколько силы хватило. – Ты не представляешь, каково это оплакивать человека, которого безумно любишь. – Прошептал он.

– Прошу, не говори ничего. – Маша с нежностью прижалась к нему. – Я чувствую себя такой виноватой перед тобой за свою ложь. Я должна была рассказать тебе правду, во что бы то ни стало, но я не смогла. Просто, не знала, как.

– Это, правда, ты? – Димка заглянул в Катины глаза, пытаясь отыскать в их глубине свою Машу.

– Правда, я. – Маша улыбнулась. – А как ты догадался, что перед тобой уже не твоя жена, а я?

– Ты оставила слишком много улик. – Мужчина радостно рассмеялся, сжимая крепче свою любимую. Он даже боялся выпускать её из объятий. Вдруг, она снова исчезнет.

– А давно ты узнал правду?

Привстав на цыпочки, Маша поцеловала Диму в губы. Теперь она не боялась этого сделать. Мужчина ещё сильнее притянул девушку к себе.

– Только сегодня, уже после того, как ты ушла.

– Ой! – Маша нахмурилась, вспомнив, что она уже не работает в его фирме. – Я же теперь безработная.

– Ерунда! – Заверил радостный Дмитрий. - Снова на работу примем.

– У тебя всё так просто. – Маша, заразившись его оптимизмом, тоже рассмеялась.

– Это потому что я с тобой. – Димка посерьёзнел. – Машунь, если вдруг, когда-нибудь что-то случится. Серьёзное или нет, не важно. Ты мне рассказывай, пожалуйста. Даже, если, как говоришь, ты можешь переместиться в другого человека. Хотя, я не верю, что подобное ещё раз произойдёт, но я должен всё знать, иначе…. Я ведь очень переживал, когда думал, что не увижу тебя больше.

– Я обещаю. – Заверила Маша, и у мужчины не было повода ей не верить.

Девушка обернулась к матери и, заметив, что та, глядя на них, улыбается, взяла своего любимого за руку, и подвела его к женщине.

– Вы помирились. – Зинаида Евгеньевна радостно посмотрела на молодых. – Мы уже никуда не едем? – Она посмотрела на дочь.

– Нет, мам. – Маша рассмеялась и прижалась к плечу своего мужчины.

– Простите, что сразу не поздоровался. – Дмитрий, обнимая Машу за плечи, наклонился, чтобы поцеловать Зинаиду Евгеньевну в щёку. – Просто, понимаете, у меня теперь две тёщи. И это как-то, – он в шутку поёжился, – настораживает.

– Не переживайте, молодой человек, – глядя на таких счастливых детей, женщине тоже хотелось смеяться, – я в таком же неловком положении, что и вы. У меня до этого никогда не было зятя. А вот теперь он у меня есть, и я растерялась.

– У меня, вообще-то, тоже теперь две матери, – смеясь, заметила Маша, – и, на мой взгляд, это просто невероятно.

– У нас вообще всё невероятно, – совершенно иным голосом произнёс Дмитрий и, повернувшись к Маше, заключил девушку в объятия. – Просто, как в сказке. – Он коснулся губами её губ.

– Дим, давай быстрей, нам ещё подарки для родителей покупать! – Маша вышла из подъезда и, придержав железную дверь, подождала мужа.

– У нас ещё и ёлка не куплена. – Заметил он, выходя на улицу вслед за женой.

– А ты хочешь настоящую поставить? – Удивилась Маша.

– Несомненно. – Он кивнул. – Маш, настоящая же лучше. – Он улыбнулся. – В квартире будет хвоей пахнуть.

Они, обнявшись, прошли мимо лавочки, на которой уже с утра сидели местные старушки.

– Гляди, Семёновна, – кивнула одна, – наши влюбленные.

Другая старушка искоса посмотрела на молодых.

– Чудные они какие-то, – пожала она плечами, – наверное, поклонники тех странных игр? Они сейчас у молодежи очень популярны. Ролевые называются. – Произнесла она важно, со знанием дела.

– Слышали, как муж-то её называет. То Катей, то Машей. Не иначе, как имена жены и любовницы путает. – Произнесла другая старушка.

– Вот и я о том же. – Закивала в ответ Семёновна.

Дима и Маша, конечно же, не слышали весь этот разговор. Оба радостные в предвкушении Нового года и безумно влюблённые, они сели в машину, для того, чтобы впервые в жизни купить подарки всей их большой семье.

Дима поискал подходящую радиостанцию на магнитоле. Из динамиков полилась известная песня певицы Славы:

«И начнется моя новая жизнь!

Не вернется все, что было чужим. Я тебя в ней не оставлю. И начнется моя новая жизнь!

Да, начнется, - без обмана и лжи! И тебя в ней я исправлю».

Он уже хотел было переключить на другую волну, но Маша накрыла его пальцы ладонью.

– Оставь, пожалуйста. – Попросила она. – Я хочу дослушать.

- Хорошо. – Дима убрал руку, и они задумались каждый о своём.

Маша о том, как она теперь счастлива и как ей повезло, что у неё есть самый лучший в мире любимый муж. И она скажет ему радостную новость. Не сейчас. Позже. О том, что скоро их будет уже трое.

А Дима размышлял, когда же жена поведает ему свой секрет. Ведь он нашел этот тест. Утром, когда выносил мусор. Неужели, она решила приберечь сюрприз до самого Нового года? Скоро их станет трое. Ну, до чего же ему повезло в жизни.

А из динамиков лилась известная песня певицы Славы:

«И начнется моя новая жизнь!

Не вернется все, что было чужим. Я тебя в ней не оставлю.

И начнется моя новая жизнь!

Да, начнется, - без обмана и лжи! И тебя в ней я исправлю».