Глава 21

Три месяца спустя

Адель

Начало октября в Алматы красивое и теплое. У нас в столице бесконечные дожди и шквалистый ветер, а на юге солнце согревает одетые в золотистые и багряные наряды деревья и кусты.

Мы с подругой договорились встретиться в ресторанчике в центре города. Ками уже позвонила и сказала, что заняла нам место на летке. Алматинцы даже осенью так называют террасу, что для нас, северян, непривычно.

— Ааа, моя девочка приехала!

Увидев меня, Камилла кричит и распахивает свои объятия. Я не сильно сжимаю ее — все-таки она ждет малыша и сейчас с ней нужно обращаться, как с фарфоровой куколкой.

— Ками, как я соскучилась! — целую ее в щеку и на мгновение уношусь в нашу студенческую юность, когда не было забот и все было просто и понятно.

— И я! Ну рассказывай мне всё! — она опускается на мягкий диванчик, инстинктивно приглаживает еще не заметный животик и лучезарно улыбается. — Как дела? Как работа? Что за лекция?

— Дела хорошо, — сажусь напротив нее и сразу же беру из рук официанта меню. — Работа тоже неплохо. А лекция очень интересная. Ты, наверное, слышала, что у вас тут местный бизнесмен строит большой музей современного искусстваа?

— Даа, — тянет она, — но честно, я сейчас так далека от всего этого. Думаю только о малыше.

— И правильно. Это приятные хлопоты, — мы улыбаемся друг другу и я начинаю изучать блюда в разделе «Салаты».

— Так что с музеем?

— А, да. Его спроектировала американка Амаль Андроас. И вот она завтра проведет лекцию для молодых архитекторов. Шеф взял нас с собой, чтобы мы слушали и и вдохновлялись.

— Какой хороший шеф, — качает головой Камилла. — И ты развеешься, а то все работаешь, работаешь.

— Ну что поделать? — пожимаю плечами. — Работа — это то, что держит меня на плаву после всех потрясений.

И это чистая правда. Только работа помогла мне пережить сложные времена. Я берусь за все, часто остаюсь сверхурочно и выхожу в выходные, только чтобы забить свободное время и не думать о плохом.

Я стараюсь жить в новых реалиях, без папы, без человека, которого вопреки всему полюбила, без каких-либо больших надежд. Мы живем втроем в маминой квартире. Одну сдаем, две — потихоньку готовим для аренды, потому что там нет ни мебели, ни техники.

Благодаря блестящему знанию английского и итальянского Сара устроилась в международный отдел Национального музея. Собачий приют ей пришлось закрыть, а животных раздать по другим организациям. Это решение далось ей тяжело, но она поняла, что просто не справляется с нагрузкой, да и денег на их содержание нет.

Мама… С ней все сложнее, потому что она борется с экземой на лице. Воспаленные пузырьки появились на подбородке. Они сильно зудят и горят, а мама плачет, потому что они испортили ее лицо, ее красоту. Теперь если она куда-то выходит, то надевает медицинскую маску. Мы до конца не знаем, что именно вызвало болезнь: затяжной стресс, инфекция, снижение иммунитета. Сейчас она принимает лекарства, наносит мази и всерьез ищет какую-нибудь баксы или хорошую русскую бабушку, которая ее заговорит и вылечит.

— Боже, у тебя столько новостей, жизнь кипит, а у меня все замедлилось, — сетует подруга.

— Да брось. Самое главное — ты ждешь малыша. Ты же так об этом мечтала.

— Да, мечтала. Но при этом ни дня не работала, — она обхватывает пальцами стакан с лимонадом и делает глоток.

— Ничего страшного, наверстаешь. Я бы тоже хотела жить тихой семейной жизнью, как ты.

— Вот блин. Что они здесь делают? — Камилла меняется в лице, смотрит вдаль и хмурится. — Черт, именно сюда надо было прийти.

— Что такое? Кого-то увидела? — оборачиваюсь через плечо.

— Нет, не смотри, — останавливает Камилла, но уже поздно.

Я замечаю идущих за руку Эмира и ту девушку, которую видела на похоронах папы. Я ее хорошо запомнила, потому что она крутилась возле него. Мне даже тогда показалось, что мы примерно одного возраста.

Их пальцы сплетены, она улыбается, что-то говорит ему, а он как всегда слишком серьезен и смотрит прямо перед собой. А я не представляю, как выдержу эту встречу, как посмотрю ему в глаза. Видеть его с другой — слишком тяжело, хотя я и пожелала ему счастья.

Внезапно стук сердца замедляется, потому что он видит сначала Камиилу, а потом переводит взгляд на меня. Какие-то жалкие секунды, которых слишком мало, чтобы украдкой посмотреть друг на друга и вспомнить все, что между нами было.

— Адель, не смотри, не надо, — слышу тонкий голосок подруги, которая пытается меня уберечь.

— Да, — опустив глаза, я поворачиваюсь к Ками и заставляю себя улыбнуться. — Все нормально.

— Черт, они идут сюда, — нервно говорит она, а меня уже подташнивает.

Ну почему так скоро, Эмир? И почему именно она?

— Камилла, привет, — сдержанно здоровается Эмир прямо рядом с нашим столиком.

— Привет! — Ками отвечает вполне дружелюбно, а я поднимаю на него глаза и чувствую, как за ребрами, словно за решетка, разрывается мое бедное сердце.

— Привет, Адель.

— Привет.

— Адель? — удивляется его спутница. — Вы же и есть сестра Эмира, да?

— Инжу, — он зачем-то ее останавливает.

— Да. Это я, — как могу, рисую на лице улыбку и встаю из-за стола. Чувствую себя неуютно, потому что они смотрят на меня сверху вниз. — Как дела? — протягиваю ей руку, а она поворачивает голову к Эмиру в поисках одобрения.

И только когда он кивает, она вкладывает свою ладонь в свою и мы пожимаем с ней руки.

— Я не знал, что ты в городе, — произносит бесцветно.

— В командировке. В воскресенье улетаю.

— В воскресенье? — переспрашивает Инжу. — А у нас как раз завтра свадьба.

Внутри все обрывается, сердце с каната срывается. Я знала, что это момент настанет, но не думала, что так быстро. Всего три месяца назад он говорил, что любит, а теперь женится.

Когда они успели? Когда начали встречаться? Сразу после похорон? Когда черт возьми?

А как же его «люблю» на прощание? Правы те, кто говорят, что у любви короткий срок.

— Поздравляю вас, — отмираю и изображаю искреннюю радость за брата.

— Спасибо! Приходите к нам перед отъездом. У нас свадьба в «Swiss hotel». Это бывший санаторий «Алатау».

Последние слова я пропускаю мимо ушей, потому что встречаюсь взглядом с Эмиром И пока его невеста что-то щебечет, рассказывая Камилле о масштабной подготовке, я смотрю на него и не могу поверить, что мы пришли к логическому концу.

По его непроницаемому лицу трудно что-то прочитать. Как мне понравилась его строгость в первую встречу, так она бесит меня сейчас.

Ну улыбнись ты мне, пожалуйста. Сделай, скажи хоть что-нибудь!

Но нет. Очнувшись, берет свою будущую жену под руку и говорит:

— Рад, что у тебя все хорошо.

— Да, все прекрасно, — вздернув подбородок, лгу ему в глаза. — Еще раз поздравляю со свадьбой. Будьте счастливы.

— Спасибо, — Инжу расплывается в улыбке и повернув голову, утыкается носом в предплечье своего жениха. — Ждем вас. Вдруг все-таки получится.

— Спасибо, но у меня вряд ли получится. Я привязана к команде.

Она всерьез думает, что я захочу прийти на их свадьбу? О, Жаннат с Керимом будут очень рады моему внезапному появлению.

— Как жаль. Камилла, но мы вас ждем!

Ками возвращает ей дежурную улыбку и отвечает, что они обязательно придут.

Прощаемся мы как-то по-дурацки: кивком, небрежным «до свидания», «была рада с вами познакомиться» от его невесты, «взаимно» от меня.

И умом я понимаю, что так правильно, так должно быть, но сердцу не прикажешь. Он пошел дальше, а я нет.

— Адель. Адель, — зовет Камилла, и когда я поднимаю на нее глаза, в них дрожат жгучие слезы. — Ну что ты?

— Все нормально, — убеждаю ее. — Все хорошо. Правда.

Так «хорошо», что я прячу лицо в ладонях и тихо плачу. Камилла подсаживается ко мне, обнимает и гладит по спине.

— Прости, я не хотела тебе говорить, не хотела, чтобы ты плакала.

— Я же себя готовила к тому, что он встретит кого-то, женится. Я не думала, что это случится так быстро. Еще года не прошло с папиной смерти, а уже свадьба. Разве так можно?

Отстраняюсь от подруги, но смотрю на нее в поисках ответов. Она убирает пальцами прилипшие к моему лицу пряди и заправляет их за ухо.

— Вроде бы после сорока дней можно. Но там у них нет другого выхода, — после этих слов она поджимает губу и до меня с опозданием доходит смысл сказанного.

— Она…беременна?

— Да, — легонько кивает Камилла, а я зажимаю рот ладонью и ощущаю, как по щекам покатились два теплых соленых ручейка. — Прости, что именно я тебе это говорю. И Ерлан не хотел признаваться, но я прижала его к стене и он мне все выдал.

— Что? Расскажи мне, — сжимаю ее ладонь.

— Ну, Эмир выручил эту Инжу однажды. Они с Ерланом и Аскаром — это еще один их друг, приехали, когда в ее машину врезались какие-то мошенники. Вроде как после этого они стали встречаться или…я точно не знаю.

— Переспали, — сипло заканчиваю за нее мысль.

— Видимо, да, потому что свадьбу делают быстро.

Мой взгляд — стеклянный, устремленный в одну точку. Эмир не только скоро станет мужем, но и отцом.

Я хочу за него порадоваться, ведь я сама пожелала ему счастья. Но я не могу. Почему-то так сильно болит внутри, хотя не должно так быть. И проклятое воображение рисуют картинки счастливой семейной жизни, где у Эмир сын, которого он катает на плечах. Мальчик радуется, смеется, а рядом идет тонкая и изящная Инжу. Вот, кто ему пара.

Пролетают воспоминания наших трех дней. Это был сон, который никогда не станет явью.

— Отпусти его, Адель, — не замечаю, как и вторая кисть лежит в ладони подруги. — Ты никак не можешь этого сделать.

— Как отпустить?

— Ты же знаешь, что вам нельзя. Забудь его. Он сделал выбор. Правильный, или нет. Случайный или осознанный. Но это его выбор.

И ведь Камилла права. Умом я это понимаю, но упорно держусь за чувства, которые помогали мне жить все это время. Я, вокруг которой с самого детства возводили замок из лжи, сейчас должна быть честной с собой.

Отпустить и забыть. Просто знать, что он существует, и в этом мое утешение.

Камилла довезла меня до гостиницы. Я делю номер с коллегой, которой бы не хотела показывать свои чувства. Поэтому когда я вхожу и вижу ее на кровати, улыбаюсь и заговариваю с ней как ни в чем не бывало.

Вечером ребята собираются в бар без шефа, который поехал к родне. Меня тоже зовут, но я отказываюсь. Хочу побыть в одиночестве. Но есть одно «но». Это одиночество съедает меня и медленно убивает. Плачу в подушку и виню себя за преступную любовь.

А потом, лежа без сил в темноте и тишине, я смотрю на полную луну за окном и молю Всевышнего о прощении, покое и избавлении от грешных мыслей.

Нащупав во мраке телефон, включаю его и захожу в контакты. Ввожу в поисковике его имя и, нажав на иконку, удаляю навсегда.

Хорошо, что завтра суббота, а послезавтра я вернусь домой и больше сюда ни ногой.