Глава 4

Адель

Из-за мини-отпуска, который, к счастью пришелся на праздничные дни, я вышла на работу в субботу, чтобы все закончить. Но в здании, где находится архитектурное бюро, вырубили свет. На линии авария и чинить будут долго. Я немного злилась и на себя, и на чертов свет, но повлиять на ситуацию никак не могла, поэтому поехала домой.

А дома ждал сюрприз.

Я не сразу узнала его со спины, но когда обернулся, сердце застучало быстрее и я моргнула пару раз, чтобы понять, не обозналась ли я?

Но нет. Второго, как он просто нет. Даже похожего нет. Первые дни на расстоянии я еще не понимала, что со мной и почему так сильно скучаю. Вчера после нашей короткой переписки написала ему уже из бара, но он не ответил.

Утром проверила мессенджер — ничего. В душе что-то черное затаилось: смесь страха и обиды. Я ведь подумала тогда, на острове, что мы совпадаем, как родственные души, как половинки одного целого.

Дурочка, которая влюбилась с первого взгляда в друга жениха своей подруги. Это, наверное, так банально. Так по-киношному.

Но правда в том, что я думаю о нем, не переставая. И вспоминаю, как он пригласил меня танцевать на празднике. Мою ладонь в его ладони помню, и то, как другая медленно поплыла по открытой спине к пояснице. Его глаза темно-карие и волосы короткие, чуть вьющиеся.

Он старше на семь лет, выше на голову, широкоплечий, подтянутый. Умный. Какой же невероятно умный, серьезный и немногословный. Мама говорила, что это лучшие качества у мужчин. Как у моего папы.

Я бросилась в омут с головой, я это знаю. Поехала с ним на «секретный» пляж, хотя хорошие девочки так не делают. Мы плавали вместе, смеялись, он кружил меня на руках и мы смеялись.

А потом я позволила ему чуть больше… Но я не жалею. С ним я ни о чем не жалею. И сейчас, глядя на него в холле своего дома, я чувствую такую сильную радость от того, что он приехал.

— Эмир? Как ты меня нашел?

— Откуда вы друг друга знаете? — папа не дает ему ответить, а я встаю рядом и улыбаюсь мужчины, который занимает все мои мысли сейчас.

— Мы были свидетелями на свадьбе.

— Вы…— зажмурившись, отец растирает грудную клетку ладонью, — Вы что… — другой ладонью он упирается в стену. Меня пугает его реакция, его — О Аллах.

— Папа, тебе плохо?

Мы с мамой подлетаем к нему и помогаем сесть на банкетку, но он смотрит не нас, а на Эмира. Они знают друг друга. Сердце ухает вниз.

— Рауза, ты сказала, что Адель вернулась с той свадьбы какая-то влюбленная, но молчит…

— Жаным, мне просто так показалось. Я не уверена.

— Это ты, Эмир? Это ты? — папа требует ответа, а Эмир молчит. Он напряжен, а в глазах столько злости, что он вмиг перестает быть тем, кого я узнала на острове.

— Папа, откуда ты знаешь Эмира? Папа?

— Что у вас было? — задыхаясь, спрашивает он, а потом срывается на крик.

— Что?

— Папочка, — я сижу на корточках, вцепившись в его колени и смотря в глаза. По моим щекам текут слезы, а я не понимаю, почему он спрашивает. — Ничего не было. Ничего, клянусь.

— А ты почему молчишь? — поднимает глаза на Эмира.

— Жду, когда ты скажешь ей, кто я.

Оборачиваюсь, смотрю на Эмира снизу вверх, но все его внимание приковано в моему папе. На мгновение мне кажется, что они даже похоже. Что-то неуловимое, родное.

— Уходите, Эмир, вы же видите, ему плохо, — просит мама.

— Я любил и уважал тебя всю жизнь. Не думал, что ты предатель и трус, папа, — не глядя на мою маму, Эмир бросает эти слова так спокойно и холодно, без единого крика. Я застываю в неверии.

— Уходите, — повторят мама. — Не добивайте нас.

— Рауза, — громко говорит отец и останавливает ее рукой, а Эмир разворачивается и идет прочь. Я открываю рот в безмолвном крике, шоке, поднимаюсь на ноги и бегу за ним на крыльцо, оставив родителей в доме. Отец зовет нас, требует, чтобы мы вернулись, но Эмир не слушает его и идет к воротам.

— Эмир, подожди, — касаюсь его руки и меня словно током ударяет.

Он останавливается, разворачивается, молчит.

— Пожалуйста, поговори со мной. Скажи, что это неправда. Мы с тобой не родные… — лицо мокрое от слез, что бегут и бегут по щекам.

— В девяносто пятом году Асанали Алиев женился на Жаннат Жуманкуловой — дочери заместителя министра сельского хозяйства и своего шефа. В конце того же года родился я, через полтора года — мой брат Керим. В девяносто девятом отца перевели в новую столицу, но мама отказалась уезжать из Алматы. Он жил в Астане один, к нам приезжал пару раз в месяц, потом чаще — на выходные. И мы принимали это как должное.

Губы дрожат и я прикрываю их пальцами. Историю знакомства своих родителей я знаю наизусть, мама столько раз рассказывала ее нам перед сном как сказку. Она — молоденькая девушка из Караганды приехала покорять столицу. Выросла в детдоме, в институте училась бесплатно по квоте. Чудом попала на стажировку в Правительство, через год она познакомилась там с папой.

В голове крутятся шестеренки, собирая по кусочкам сложный пазл. Папа часто летал в командировки, почти каждую неделю бывал в Алматы. Он говорил, нам там делать нечего — все интересное в столице. Нас туда и не тянуло, мы родились и всю жизнь прожили в Астане, только уезжали учиться за границу.

У меня было самое лучшее детство, крепкая семья, заботливые родители. Мы с Сарой — папины дочки. Он обожал нас, он все делал для нас.

— Я не знала, Я правда не знала, — глотая слезы, признаюсь Эмиру, потому что понимаю — я — дочь его отца от токал, то есть младшей жены. Оказывается, я всю жизнь жила во лжи, мы с мамой и сестрой были его второй семьей. А к первой он ездил в другой город. .

На секунду мрачное и строгое выражение его лица меняется, смягчается. Эмир резко берет меня за руку, притягивает к себе, касается волос на затылке и сжав их, целует в макушку. Это наше прощание, хотя мы так и не стали парой.

— Я верю, — отвечает он касается губами лба. — Ты ни в чем не виновата, Адель. Никто из нас.

— Ничего не было. Ничего не было, — повторяю сквозь слезы в оправдание, а он еще сильнее прижимает к себе.

–Не было и не будет.

Губы у него холодные, а я помню их горячими. Обняв Эмира и прикрыв веки, на мгновение уношусь на дикий пляж, где у меня впервые выросли крылья.

Все скажут, что за три дня невозможно влюбиться. А я влюбилась. И время, проведенное вместе с Эмиром, изменило меня. Я не знала, что от любви можно потерять голову. Теперь у меня огромная, черная дыра в душе.

Резко выныриваю из воспоминаний, услышав истошный крик мамы, зовущей на помощь с крыльца.

— Асанали! Асанали! Помогите, помогите! Адель!

Мы с Эмиром отстраняемся друг от друга и летим обратно в дом, где прямо на пороге лежит без сознания наш отец.