Глава 7

Адель

— Ушел все-таки, — шипит мама, когда Эмир нас покидает. — Дышать стало легче.

Я хочу сказать ей, что так нельзя, но она ведь меня не послушает. Сара прижимается к ней, кладет голову на плечо и переплетает их пальцы. Она больше молчит и время от времени всхлипывает.

Я же сижу рядом с мамой, но не могу так же утешить ее. Я знаю больше сестры. Намного больше. У меня адски болит голова от свалившейся информации, от анализа, который я провожу, от нестыковок, которые раньше не замечала в рассказах родителей, а теперь кажется, что все лежало на поверхности.

Мы жили в большом мыльном пузыре, оберегаемые отцом, который решал любые проблемы. Или его люди решали. Я ни дня в нем не сомневалась, а выходит он просто мастерски вел двойную жизнь. И моя мама это знала. Для нее наличие старшего сына не было шоком. Приезд старшей жены тоже. Значит, она с самого начала приняла правила игры и ее все устраивало.

Всех все устраивало. Боже мой, как тошно это осознавать. Как тяжело и больно любить безусловно тех, кто подарил жизнь, но всю эту жизнь врал в лицо. И теперь мы с Эмиром должны ответить за чужие грехи.

— Мама, это его сын. Ты не можешь запретить ему быть здесь, — говорю устало и твердо.

— С тобой я поговорю дома, — бросает на меня обиженный взгляд.

— Что я сделала? — хмурюсь.

— Ты все знаешь сама, — цедит шепотом и мои нервы не выдерживают.

— Да, я все теперь знаю.

Мама понимает мой намек и поджимает губы. Мы молчим, кажется, очень долго. Сидеть просто так нет сил, поэтому я встаю и меряю шагами коридор. В конце него — лифт, в котором несколько минут назад скрылся Эмир.

Я знаю, почему он ушел. И мама знает. Меня даже удивляет и пугает ее поразительное спокойствие перед неизбежным. Или же она действительно верит, что столица — ее территория.

Прислонившись спиной к стене, задираю голову и подставляю лицо под холодный белый свет прямоугольной потолочной лампы. Стоит закрыть глаза, как перед ним начинают прыгать белые мошки. Хочется уснуть, проснуться и забыть весь этот кошмар.

Когда я открываю глаза, то все еще щурюсь из-за яркости. Повернув голову, вижу размыто, как двери лифта разъезжаются и из не выходит женщина лет пятидесяти.

Она идет уверенно, цокая по плитке каблуками. Черные расклешенные брюки, короткий, полосатый жакет до талии, в руке сумка. За ее спиной, подобно двум суровым охранникам идут мужчины. Один из — Эмир. Второй, я так полагаю, его брат. И мой тоже.

— Мам, — дрожащим голосом зову ее и снова смотрю на женщину. Встречаюсь с ней глазами. На ее лице ни один мускул не дрогнул. На моем всё написано, и когда я робко перевожу взгляд, то натыкаюсь на жесткого Эмира. Он же нас предупреждал. — Мам. Она здесь. Папина жена.

Поразительно, как быстро она прилетела. У них что, частный самолет? Хотя прошло на самом деле семь часов. За это время, наверное, можно.

Мама смахивает с лица слезы и встает со скамьи. Следом поднимается Сара.

Женщина… кажется, ее зовут Жаннат, подходит к нам и смотрит на маму. Мы с сестрой стоим за её спиной. Сыновья папиной жены — по обе стороны от нее.

— Приехала все-таки, — спокойно говорит мама и эти слова шокируют всех нас. Мы с Сарой переглядываемся, как и Эмир с братом. Они что знают друг друга? — Ты нарушила договор.

— У нас форс-мажор, поэтому все договоренности аннулируются, — заявляет Жаннат.

— Мама, — Эмир касается ее руки, но она по-прежнему изучает нас с Сарой. — Ты знала?

— Знала, — посмотрев на него, ответила женщина. — Вам надо было сначала спросить меня, прежде чем приезжать сюда.

— То есть ты мирилась с тем, что у отца токал? — недовольно бросил другой ее сын.

— Моя мама не токал, — возразила Сара, а я взяла ее за руку и крепко сжала ее. Она посмотрела на меня, а я покачала головой — пожалуйста, просто молчи.

Жаннат разглядывает нас, вскинув подбородок. В ее мимике и жестах проскальзывает высокомерия, которое есть в ее втором сыне, но нет в Эмире. Или я настолько очарована им, что не замечаю.

— Хорошие девочки получились. Сколько им было, когда я впервые их увидела: шесть или семь? Они, наверное, даже не помнят меня.

Лица всех четырех детей отца выражают одно: шок. Чего еще мы не знаем и какие еще скелеты из шкафа повалят?

— Мама, так ты была здесь? Почему мы не знали? — спрашивает брат Эмира.

— Потому что это не ваше дело, — отрезает их мать. Сколько же в ней власти, чувства собственного достоинства. Она держится, как королева, всем своим видом показывая нам, что выше.

Выше по статусу. Выше по положению. Намного выше нашей мамы, выросшей в детском доме. Я помню, Эмир говорил что отец папиной жены — бывший заместитель министра.

Но я вижу на красивом, ухоженном лице маску. Она улыбается нам неестественно. Это скорее издевка, желание поквитаться с любовницей мужа. Потому что она знает свои права, как жены. И я это хорошо понимаю сейчас. Но мама и Сара никак не хотят.

— Ты обещала не трогать нас, — голос моей мамы дрожит.

— Мой муж тоже много чего мне обещал. Для начала покончить с тобой, — я вздрагиваю от этих слов. — Но ты забеременела и все растянулось на двадцать три года.

— Мама, — Эмир снова ее останавливает, но я вижу, что Жаннат постепенно заводится и не слушает сына.

— Ты даже не спросила, как он. Ты даже не плачешь, — в голос моей мамы сплошная горечь.

— Для этого есть ты. А я все свои слезы уже выплакала.

— Ты никогда его не любила. Это сейчас очень хорошо заметно.

— Я как-нибудь обойдусь без твоего ценного мнения.

— Какой цирк, — цедит второй сын отца. Я только сейчас замечаю, что они с Сарой чем-то отдаленно похожи.

— Врач идет, — глухо говорит Сара, которая первая заметила его в коридоре.

Мужчина в хирургической форме и белом халате выглядит очень уставшим. Он подходит к нам, хмурится и переводит взгляд с одной женщины на другую.