20

— Привет! — зашёл Нестеров на кухню.

Надо ехать на работу, а для этого принять душ, сменить рубашку.

Сможет ли он работать, другой вопрос — пока он не мог думать ни о чём другом, но собраться и ехать придётся.

Он удивился, что Артём был на кухне не один. С ним была Марина.

И куда больше удивило, что им было весело.

— Привет! Артём меня смешит, — вытерла она глаза, словно только прекратила плакать.

— А что ты как Царевна Несмеяна, — включил кофеварку сын, повернулся к отцу. — Тебе покрепче?

— Да, будь добр. Я пока в душ, — ответил Нестеров.

Они сейчас, конечно, словно пережившие кораблекрушение — все в одной лодке. Но наличие жены Остроумова в доме вызвало раздражение.

Интересно, она здесь с вечера или только что приехала? — хмурился Нестеров, мыля мочалку.

Насколько он знал, у неё есть мать, которая живёт одна в другом районе города. Ушла Марина от Остроумова или нет, переночевать ей точно есть где.

Ещё знал, что она занимается с Ульяной английским, поэтому приезжает, но Ульяна в школе — стрелки едва перевалили за десять утра. То есть в принципе делать в их доме ей нечего.

Ночевала она здесь или только что приехала он, конечно, выяснит, но к Марине у него были вопросы и посерьёзнее. Те, что Евгений не задал ей вчера, ослеплённый болью, ревностью, яростью. Те, что не задал в принципе, когда нужно было это сделать.

К Марине у него вообще было очень много вопросов, но сейчас он предпочёл бы её не видеть.

Как гонец, принёсший дурную весть, она вызывала неприязнь, злость и досаду. С одной стороны.

С другой, она пережила то же, что и он. Измену. Предательство. И вела себя соответственно. Тоже была ранена и очень уязвима, и он не хотел вести себя как бессердечный урод.

Включив на громкую связь голосовые, что прислал его зам Матвей Пономарёв, Нестеров хотел побриться (Ольга говорила, бритый он выглядит моложе, хотя щетина ему идёт), и решил оставить как есть (идёт, значит, пусть идёт).

— Что? — замер он, потерев колючую щёку.

Пономарёв напомнил про встречу, о которой Нестеров, как назло, забыл, и в конце добавил, что, к сожалению, его подозрения подтвердились.

Евгений переслушал сообщение ещё раз. Матвей не уточнил, какие именно из подозрений подтвердились, понятно, что нетелефонный разговор, но под ложечкой неприятно засосало, и вовсе не от голода.

Нестеров натянул штаны. Думая о своём, потянулся за рубашкой.

А чистой рубашки на привычном месте, куда её каждое утро вешала жена, конечно, не оказалось.

Чёрт! Такая мелочь, но он вдруг растерялся, куда идти.