24

Ульяна

— Нет, Карин, я не пойду на тренировку, — недовольно прошипела в трубку Ульяна.

В прихожей, прижимая к уху телефон, она стаскивала с ног тёплые кроссовки, зло наступая на задники.

— В смысле, сегодня не пойдёшь? — уточнила подруга.

Если после вчерашнего, её, конечно, ещё можно назвать подругой.

— Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Никогда не пойду, — махнув ногой, отшвырнула Ульяна кроссовок.

— Из-за Камиля, что ли? — хмыкнула Кари. — Ульян, да брось, он же пошутил.

— Пошутил?! Теперь это называется, пошутил?! Он меня передразнил, оскорбил и при всех унизил. Не знала, что это была шутка.

И ты, сучка, ржала громче всех! Я всё видела!

— Ну, у него здорово получилось. И это правда было смешно. Зря ты обиделась. Мне кажется, он тебя развеселить хотел, ты выглядела такой сердитой.

— Может, потому, что я такой и была? — одной рукой пытаясь снять куртку, Ульяна вывернула рукав, да так и бросила. Бесит!

Она после той шутки в туалете проплакала, наверное, целый час, прежде чем уехать домой.

А ты, овца, пошла качать свою жирную жопу и даже не поинтересовалась, где я. Могла бы со мной и побыть, а не забежать, когда я уже уходила.

Зашла она узнать, как я. Вот спасибо!

И тебе тоже спасибо, Ольга Валерьевна, — злилась Ульяна на мать. — Тянули тебя за язык.

Теперь даже тренер смеётся, что ей пятнадцать. Сама, говорит, ногу правильно ставь, не хочу иметь дел с законом, себе дороже к тебе прикасаться.

Очень приятно быть предметом насмешек. Словно ей школы мало.

И здесь мать влезла, и там ещё осенью опозорила дочь на родительском собрании, а Ульяна до сих пор расхлёбывает.

Хватило же ума высказаться.

— А сауну со шлюхами им не заказать? — перебила её мать главу родительского комитета. — Я же ничего не перепутала, мы говорим про выпускной в девятом классе? В девятом, даже не в одиннадцатом. Какие рестораны? Какие лимузины? А классному руководителю, я так понимаю, мы квартиру в знак благодарности купим?

— Не нужно утрировать, Ольга Валерьевна, — ответила ей мать Тали Вишневской. — Вы, можно подумать, не можете позволить себе такие деньги.

— Я, может, и могу, но не стану. И мой ребёнок не один учится в этом классе. Не все родители могут потратить суммы, которые вы называете, и на более насущные потребности. Выпускной, безусловно, важен, но давайте смотреть на вещи реально.

Не могла молча сдать деньги и уйти, — зло швырнула куртку Ульяна.

Ещё и добавила, глядя Талькиной матери прямо в лицо:

— Хотите спросить, зачем же вы отдали ребёнка учиться в дорогую школу, если не можете себе её позволить?

Та не нашлась, что ответь. Поджала губы. Пошла пятнами.

Таля — имя, конечно, дурацкое, на самом деле Вишневскую зовут Наталия. Но так уж повелось, её и дома так звали. И Таля, между прочим, у них в классе главная. Её мать — глава родительского комитета. А отец — владелец компании, главного спонсора школы. Талька не просто королева класса. Она — царица школы. Законодательница всего.

Сказала, чтобы никто с Ульяной не разговаривал после того собрания — никто и слова в её адрес не проронил. Разве что Ванька. Но тому вообще срать. Он независимый. Талька с ним сделать ничего не может, и даже не трогает.

А Ульяна в классе до сих пор изгой.