31

Райская скептически приподняла бровь.

Я подняла руки, показывая, что сдаюсь.

— Молчу, молчу, — сказала я.

— Знаешь, в чём ваша беда?

— Нас, это кого? Домашних клуш, которые прошли со своими мужьями долгий путь от солдата до генерала и потеряли страх?

— Вас, порядочных, воспитанных, мудрых женщин, которые считают, что все вокруг такие же, и будут вести себя соответственно — согласно Божьим заповедям. Вы считаете, что деньги в жизни не главное, куда важнее другие ценности. И живёте в созданном вами трудом и заботой, уютном обеспеченном мире, но абсолютно не понимаете, как себя вести с голодными наглыми девками.

— Это ты сейчас о себе?

— Да, Оля, да, — кивнула она. — Хотя у меня и другой случай, я осталась в прямом смысле на улице посреди зимы с голой задницей и голодным ребёнком. Мы сидели с Каринкой в подъезде у батареи, кусая по очереди булку хлеба, купленную на последние деньги, и нам некуда было идти, потому что мой муж тоже встретил юное, прекрасное создание, которое избавилось от нас, едва появилась возможность. И не говори, что такого в наше время не может быть.

— Я и не говорю. С высоты благополучия вообще трудно представить, что такое голод, холод, нищета и как на самом деле они близко. Но мир не без добрых людей. Странно только, что Вере за доброту ты отплатила так, — развела я руками.

— Если хочешь, поговорим обо мне, — подвину она мне чашку. — Или всё же обсудим твою ситуацию? Может, вина?

— Нет, спасибо. И чай тоже что-то не хочу.

Чёртов токсикоз! Надо сходить к врачу. Надеюсь, со времени моей последней беременности, уже придумали от него какие-нибудь таблетки.

Я взяла я сушку, разломила в ладони на четыре части.

— Это, видимо, дань той уличной жизни?

— Для меня сушки с детства символ дома. Место, где есть сушки — не всегда дом, но дом — место, где всегда есть сушки. Я тоже была глупой, Оль, — сказала она. — Дерзкой, дикой, вспыльчивой, но доброй и наивной, как любая девчонка. Мне пришлось очень быстро повзрослеть, когда погибли родители, а меня отдали бандиту за долги. Цезарь забрал меня у брата, когда мне и восемнадцати не было. И это была не любовь с первого взгляда, не выгодное замужество, не договорной брак, где с меня сдували пылинки, как с фарфоровой куклы. Он взял меня как девку для утех. Ни о каком замужестве и речи не шло.

— Подожди, — удивилась я. — Твоим мужем был Цезарь? Тот, что занимался землёй?

— Моим первым мужем. Когда его убили, я вышла замуж во второй раз. Сейчас я замужем в третий. На самом деле он Вячеслав Цесарёв, но все привыкли Цезарь, значит, Цѐзарев. Ну и как, занимался землёй, — усмехнулась она. — Просто скупал, что можно и где можно. Земля была для него что-то вроде хобби, хотя именно хобби он и прославился. Я о нём вспомнила, чтобы сказать тебе одну простую вещь, которой он меня научил. Всегда будь готова к войне и походу. Держи обувь сухой, а ружьё заряженным.

— Соглашусь, да, — вздохнула я. — Моё ружьё, конечно, заржавело. Я была не готова. Не ждала ни засады, ни нападения, — я встала, подошла к окну. — И теперь я здесь, а не там.

День был пасмурным, но дом казался мёртвым — казалось, света нет ни в одном окне.

— Пойдём, если хочешь, поднимемся выше, — оттуда видно лучше, — предложила Олеся.

— Это что у тебя, мастерская? — удивилась я, когда Олеся пригласила меня в комнату на третьем этаже.

— Я же говорю, что специально не подсматривала, — усмехнулась она. — Просто решила сшить себе к весне новое платье, а машинка стоит у окна. И шторы раздёрнула, чтобы света было больше.

Мой участок и правда был виден отсюда как на ладони. Особенно дальняя часть сада, к которой примыкал участок Райских.

И мужа я, конечно, увидеть не рассчитывала, хотя время двигалось к двум — всё же суббота, не будний день. Но к воротам как раз подъехала машина.

— Это её, — сказала Олеся.

— Хм, — сказала я, буквально прилипнув к стеклу и глядя, как из машины выходит женщина. — А нет у тебя ничего?..

— Театральный бинокль, — протянула Олеся.

— Сойдёт, — приложила к глазам оптику.

Отдельно подкрутила для правого и левого глаза.

Успела как раз вовремя. Женщина шла к гостевому домику.

И я видела её первый раз в жизни.