41

— Вот как? — Ольга нахмурилась.

— Началось всё где-то с лета, как мы сейчас видим, — засунул руки в карманы Нестеров. Два месяца он молчал, разбирался, старался не торопить события, и вот уже второй раз за день рассказывал, к каким выводам пришли: сначала отцу, теперь жене. — Сначала оно не особо и бросалось в глаза. Ну, сорвалась сделка, с кем ни бывает. Ну, заказ ушёл к конкурентам — тоже рядовая ситуация. Потом проиграли тендер — кто-то дал цены ниже. Затем от нас отказался один из крупнейших клиентов, за ним засобирался другой.

— Да, выглядит как полоса случайностей, — согласилась жена, — хоть и неприятных.

— Увы, — кивнул Нестеров. — Но мы, конечно, забили тревогу. Что-то не так. Но что? Упало качество продукции? Стали неконкурентоспособными цены? Не хватает каких-то услуг, которые предоставляют другие компании в нашем секторе? Ужесточили контроль качества, запустили в производство новые линии товара, заменили устаревшее оборудование, озадачили отдел маркетинга, вложили средства в рекламу, чтобы привлечь новых клиентов.

— Я помню, Жень, — кивнула она. — Я всё это время была рядом.

— В общем, пару месяцев назад мы стали прозревать, что это не простые совпадения, кто-то сливает информацию и она уходит к конкурентам прежде, чем мы успеваем выложить свои козыри. Плюс обнаружили огромное количество негатива в сети, причём фейкового — недовольство качеством продукции, исполнением обязательств и прочего и от обычных пользователей, и от якобы крупных клиентов, которые по факту нашими клиентами никогда и не были.

— Кто-то умышленно испортил вам репутацию? — нахмурилась Ольга.

— Да, — тяжело вздохнул Нестеров. — Мы скатились в самую жопу рейтинга производителей.

— Неужели кто-то оценивает компанию, что сорок лет работает на рынке, по каким-то рейтингам в сети? Неужели для кого-то важно, сколько лайков поставили на балясину или швабру?

— Это важно алгоритмам, которые этот рейтинг считают. Купил человек на маркетплейсе зубочистки, но те по дороге рассыпались, или в супермаркете черенок для лопаты, что у них на складе намок и почернел, а кол поставил производителю. И тот покатился вниз, уступая позиции. Я утрирую, конечно, но именно так это и работает.

— Никогда бы не подумала, что это так важно — отзыв, лайк. Так, баловство. Хочу ставлю, хочу не ставлю. Особенно если учесть, что люди довольные товаром обычно молчат и благодарить не считают нужным: товар и должен быть хорошим, а люди недовольные, наоборот, любой ценой стремятся высказать своё недовольство.

— Увы. Представь теперь, отзывы на сайте строительного мегамаркета, где пиломатериалы покупают не штучно, а палетами, партиями, тоннами, а там пишут «Вагонка от «ПромЛес» говно, худшая, что я брал». Представь, что такой отзыв не один, — вздохнул Нестеров. — Если отдел по работе с потребителями мегамаркета устал от них отбиваться, то мегамаркет отказывается от всей нашей продукции, возвращает на склад остатки и закупает в другом месте.

— И что теперь делать?

— Мы работаем над этим.

— Нет, погоди. Если это происходит умышленно, то кому это надо? Кому-то из твоих конкурентов? Или кто-то просто решил прибрать «ПромЛес» к рукам, а выкупить убыточную компанию всегда проще и дешевле, чем процветающую? И при чём здесь Марина?