42

— Кому — мы наверняка узнаем, только когда получим предложение. Но пока мы не афишируем, что разобрались, поменяли сервера, продолжаем скармливать со старых теперь уже недостоверную информацию, ждём, следим, наблюдаем. Такой, по крайней мере, план.

— Твой? — удивилась Ольга.

— Нет, конечно. Я нанял специалистов. Они предложили оптимальный в наших реалиях вариант, и этот финт ушами — часть плана. Насколько он сработает, не знаю. А Марина… — Нестеров выдохнул. — В общем, я имел неосторожность несколько раз нанимать её переводчиком, дать свой доступ к программе, чтобы она имела возможность заранее просмотреть документы по встрече, посвятил в некоторые рабочие моменты для понимания. И в этом была моя ошибка.

— Именно с твоего доступа и началась утечка? — догадалась жена.

— Возможно, она из команды людей, что занимается промышленным шпионажем. Скорее всего, как объяснила мне Дина…

Ольга кивнула, давая понять, что понимает, о ком говорит Неверов.

— В общем, отдел информационной безопасности считает, кибермошенникам глубоко плевать, чем занимается компания: лесом, металлом, недвижимостью, сводничеством, лечением или интернет-знакомствами. Возможно, «ПромЛес» для них демонстрационная площадка, на которой они показывают и проверяют свои возможности. Мы оказались очень лёгкой добычей — не особо заморачивались с защитой, наивно полагая, что неинтересны хакерам: работаем в узком сегменте, на рынке давно, клиенты нас знают, за качество своей продукции отвечаем. К сожалению, оказалось качество, добросовестность и стабильность ничто по сравнению с красивой картинкой, раздутым рейтингом и местом на первой странице поисковика. Скорее всего, нам предложат за деньги восстановить репутацию.

— То есть это работает в обе стороны?

— Конечно. Рейтинг как скручивается, так и накручивается.

— Вот пидарасы, — покачала головой жена. — А Марина? Часть схемы? Или действует по собственной инициативе и преследует свои интересы?

— Возможны оба варианта, — кивнул Нестеров.

— И, если я вернусь, мы этого никогда не узнаем, — смотрела жена на Нестерова с тревогой. — Ведь я испорчу ей всю игру. Или на этот случай у неё тоже есть козыри в рукаве? Не думаю, что она этот вариант не предусмотрела.

— Да, плевать, Оль, — выдохнул он. — Возможно, мы не сможем ничего доказать, не соберём достаточно улик, не выйдем на её подельников или заказчиков... но плевать. Я человек прямолинейный. Я не буду ей подыгрывать. Я не могу без тебя. И не хочу. Моя семья — не полигон для ядерных испытаний. Я ей доверял, потому что она была женой Остроумова. Но сейчас она нам никто. И я сильно сомневаюсь, что она действительно не знает, что нет и не было у вас ничего с Андреем.

Ольга покачала головой. Тяжело вздохнула.

— Если бы ты был столь же убедителен три дня назад, Нестеров. Если бы всё это сказал ей в лицо, а не мне. Если бы выставил из нашего дома её, а не меня… — она развела руками, — цены бы тебе не было. Но ты… — она сглотнула ком в горле.

— Оля, пожалуйста! — смотрел он умоляюще. — Я ошибся. Жестоко, глупо, чудовищно ошибся. Она прошлась по самым слабым местам, по всем моим болевым точкам: сомнениям, страхам, травмам. Это было очень больно, я был буквально раздавлен, чтобы сопротивляться.

— Ты поверил, — покачала она головой.

— Да, я поверил. Помнишь, ты перечислила мошенникам все деньги, что были на карте, когда тебе сказали, что Артём попал в аварию. Ты со своим острым критическим мышлением, здравомыслием и скепсисом. Но Артём только получил права, ещё неуверенно чувствовал себя на дороге, задержался, не отвечал на звонки. И ты уже боялась, что с ним что-то случилось, поэтому так легко поверила, когда тебе сказали: случилось. Ты им сама и подсказала: разволновалась, стала расспрашивать. Считай, это то же самое. Я боялся, что тебе нравится Андрей, всегда нравился, как и ты ему. Я словно ждал, что это может случиться. И для меня оно случилось. Не представляешь, как я пережил ту ночь. У меня словно сердце вырвали из груди. Да, чёрт возьми, я поверил. И ты бы поверила, Оль, если бы тебе показали такую переписку.

— У тебя с собой мой телефон? — спросила жена.

— Да, с собой.

— Уверена, мы в нём и сейчас с Остроумовым переписываемся.

— Да уже плевать.

— А мне нет.

Нестеров выдохнул. Обречённо. Безнадёжно.

— Что мне сделать? Просто скажи, что мне сделать? Чем я могу искупить свою вину?