43

У него был ответ: раздавить эту гниду, наказать, разоблачить и покарать.

Что бы он ни говорил жене, лёгким испугом эта сука не отделается.

Но их отношений с женой это не касалось. И у Ольги был свой ответ.

— Ничем, Жень. Мне надо время. Время, чтобы понять, почему я не могу тебя простить. Время, чтобы простить… или нет.

— Или нет? — покачал он головой не веря.

— Увы, срубить дерево можно одним взмахом топора, а вот вырастить… — она развела руками. Посмотрела на чемоданы. — Ты даже вещи мои собрал. Сам? Дети помогали? Марина постаралась?

— Cам, Оль. Сам. Не пойми неправильно. Просто не знал, что тебе сейчас может пригодиться. Не хотел, чтобы ты в чём-то нуждалась и не знал, что выбрать. Просто брал всё, что попадалось под руку. Мне кажется, мы всегда так ездим: я беру трусы и бритву, а ты три чемодана на два дня, — сделал он слабую попытку пошутить.

Она улыбнулась. Оценила его щетину, но промолчала. Посмотрела на часы.

— Прости, мне, правда, надо идти. И такси заказать.

— Могу тебя подвезти.

— Спасибо, я сама.

Поводив по экрану телефона пальцами, Ольга заказала машину, потом подняла глаза и смотрела на мужа пристально несколько секунд, словно хотела что-то спросить, но уже сомневалась, а стоит ли.

Раньше она никогда не сомневалась.

Раньше она всегда говорила: если сомневаешься — лучше спроси.

— Она тебе нравится? Марина? — всё же прозвучал её вопрос.

— Нет. И никогда не нравилась, — смотрел на жену Евгений, как смотрел всегда: прямо, честно.

— И ты с ней не переспал?

— И даже не собирался, — выдохнул он. Скептически скривился. — Оль, ну, где я и где измена? Из меня жеребец, как из пингвина сокол.

— А по мне ты ещё очень даже ничего. Особенно с щетиной, — улыбнулась она.

Нестеров тоже улыбнулся. Тепло. Любя.

Идиот! Какой же он идиот! Где были его мозги? Чем он думал, когда поверил во всю эту ересь? Когда сказал любимой женщине «уходи»?

— Может, всё же домой? Отвезу тебя по твоим делам, а потом домой? — снова предложил он.

Расставаться с ней было невыносимо.

— Я уже заказала такси, — ответила жена. Убрала телефон в карман. — Почему Остроумов решил, что ты поверил в нашу связь? Почему уверен, что обратно мне дороги нет?

— Потому что Остроумов — кретин, — сглотнул Нестеров. — Что я мог ему сказать, Оль? Я не знаю, как крепко бывшая жена держит его за яйца. Что он ей расскажет, чего не расскажет. Пусть думает, я поверил. Убит, раздавлен, ненавижу вас обоих. Злюсь, ревную.

— Я ему врать не буду, — покачала она головой.

— Тебе и не надо. Здесь был важен первый момент, его реакция, его настроение, что он скажет своей бывшей, что она сама увидит. С Остроумовым я потом сам разберусь.

— Заберёшь свои деньги из его компании?

— Нет. Зачем? Пусть работает. Тем более, там и забирать нечего. Его долю бывшая жена ещё ополовинит, только моя и останется. Работайте. Денег хватает.

— Спасибо! — усмехнулась жена.

— А ты ждала от меня чего-то другого? Значит, тоже знаешь меня не так уж и хорошо, — улыбнулся он. — Тоже ведь засомневалась бы, предъяви тебе кто-нибудь доказательства моей неверности?

— Не без этого. Я уже не знаю, чему верить, чему не верить. И чего ожидать, Жень. От тебя. От себя. Да, кстати, — она протянула ему пачку виагры. — Третий день ношу её в кармане. Как купила, так и ношу. Там у тебя вроде оставалась последняя таблетка.

Нестеров не стал брать, но она сунула упаковку ему в карман.

— Пригодится. Не вижу ни одного повода отменять назначенные кардиологом лекарства.

Её телефон пиликнул сообщением.

— Такси? — спросил Нестеров.

Ольга кивнула.

— Может, всё же домой? — спросил он в третий раз.

И она в третий раз отказалась.

— Не сегодня.

— Ну, что ж, если буду нужен, ты знаешь, где меня найти, — взмахнул Нестеров словно ставшими бесполезными руками. Жену ими не обнять.

И других слов, что могли бы её убедить, он не знал.

Наверное, ей и правда нужно время. Им обоим.

Это не проходит сразу. Как ожог, как рана, как порез — нужно зарубцеваться.

Но он будет ждать, сколько понадобится.

Хоть всю оставшуюся жизнь.