44

Домой Евгений Нестеров вернулся с тяжёлым сердцем.

Он проводил жену до машины, по дороге поговорили о Райском.

Нет, Евгений его сто лет не видел, не знал, что он болен. Надо бы зайти, проведать, поговорить.

Был соблазн поехать за такси жены, но он этого не сделал. И куда она, не спросил.

Может, Ольга бы и ответила, но раз сама не сказала, спрашивать не стал.

Он не хотел возвращаться домой без неё.

Если бы не дети, он бы и не возвращался. Даже в гостевом домике ему сейчас было спокойнее, чем в большом доме. Но разве что спокойнее. Его дом — там, где жена. С ней он везде дома. С ней, что в съёмной квартире, что в огромном особняке, что в гостиничном номере тепло и уютно. А без неё на всей земле не найдётся места, где он хотел бы остаться.

Но дома ждали дети. И как он ни хотел вернуться к ужину с мамой — приехал один.

Столько всего осталось недосказанного. Стольким не успел поделиться. Столько вопросов не успел ей задать. Столько всего, с чем мог прийти только к жене, осталось на душе.

Нестеров тяжело вздохнул, выходя из машины.

Тяжёлый разговор с другом. Тяжёлый разговор с отцом. Тяжёлый разговор с женой.

И этот день ещё не закончился.

Ворота гаража уже закрылись, а он всё стоял у машины, словно что-то забыл.

Достал из кармана мятую пачку сигарет, выкинул. И пошёл не в дом, а на улицу.

Таявший снег ещё лежал под деревьями грязными кучами, но погода установилась, день-два и его не будет — подумал Евгений, из тени у дома рассматривая сад. Где уже оттаяли фонари на солнечных батареях — деревья снизу подсвечивались и выглядели сказочно, где ещё не оттаяли — мрачными тенями.

В отцовском доме горел свет.

— Не верю я во всю эту херню. С Ольгой и Андреем, — сказал ему сегодня отец. — Не может этого быть.

— Ну, не веришь и не веришь, — ответил Евгений. — Сейчас есть проблемы понасущнее. Ты посмотрел документы, что я тебе вчера заносил?

— Посмотрел. Ерунда какая-то, — тряхнул головой дед.

Ничего другого от отца он и не ожидал. Для человека старой закалки, все эти «выкрутасы» были непонятны. «Работай честно, — говорил он сыну всю жизнь. — И всё остальное приложится». И сказать отцу, что, если бы тот не отмахивался и уже лет десять назад начал заботиться об информационной безопасности, о развитии на онлайн-рынке и не чурался нововведений, они бы не оказались там, где оказались — всё равно что плюнуть в лицо.

Его отец работал всю жизнь не покладая рук. Он заботился о компании так хорошо, насколько мог. Нет его вины в том, что всё развивается быстрее, чем не успеваешь жить.

Не успеваешь понять, как пользоваться одними технологиями, а на смену им уже пришли другие. Пока решаешь одну проблему, на смену ей валится десять.

Приходится не то, что бежать со всех ног, чтобы оставаться на месте, приходится бежать впереди себя, чтобы не лететь со свистом в сточную канаву.

— Ладно, я с этим разберусь, — вздохнул Евгений, забирая у отца бумаги.

Эдуард Нестеров всё же был человеком, что стоял у руля компании чуть не полвека, Евгений не мог с ним не посоветоваться, но нет так нет.

— Погоди, — остановил Эдуард Аркадьевич сына. — А что мы можем сделать?

— Ну есть несколько вариантов, — начал Евгений.

— Сами, — уточнил отец. — Без посредников, — он кашлянул, имея в виду мошенников.

— Самый реальный вариант — открыть новую компанию. То есть оформить новое юридическое лицо, назначить нового собственника. Ну, если ты дочитал до конца, ты меня понял, — остерегался Евгений Нестеров последнее время говорить что-то вслух в собственном доме.

И в доме деда тоже. Особенно после того, как узнал, что в спальне велась запись. Ощущение, что за тобой подсматривают — очень неприятное ощущение. И всё, что скажешь, используют против тебя — тоже.

Правда, Дина сказала, что запись сделали обычной камерой телефона, то есть никакие записывающие и подслушивающие устройства не использовали, просто зашли и сняли пустую спальню, а на неё уже наложили всё остальное, но ощущение осталось.

Особенно сложно было говорить не то, что думаешь, и делать то, чего не хочешь, но иногда приходилось, как при разговоре с Остроумовым.