46

Цинизм фразы зашкаливал.

Стало больно и горько за Райского. Да и за себя — горько и страшно. У Райского ведь тоже всё было: любящая женщина, сыновья, дом полная чаша, бизнес, здоровье. А теперь… Теперь вот это.

— А тебе сколько? — затушила свою сигарету Марина.

— Тридцать шесть. А тебе? — докурила и Райская.

— Двадцать семь.

— Ничего себе. Совсем ещё молодая.

«Угу, молодая да удалая», — прокомментировал Нестеров.

— А ты в каком доме живёшь? — слегка повернулась Марина.

Нестеров невольно отступил дальше в тень, чтобы его не заметили.

Занятная у них была беседа. Не думал он, что Райская настолько двуличная. И такой дешёвкой она ему никогда не казалась, и то, что рассказала Ольга, не вязалось с тем, что сейчас говорила сама Олеся, но Нестеров решил остаться и послушать, до чего они договорятся.

— Вот в этом, — показала соседка.

В темноте с подсвеченными фасадами дом Райских сверкал как сказочный замок.

Ольга тоже всё хотела сделать иллюминацию по фасаду дома, забору и по всему саду, но ни один проект ей не понравился, поэтому пока отложили.

— Ничего себе! — едва не присвистнула Марина. — И в этом особняке ты работала всего лишь уборщицей? А потом что, соблазнила хозяина?

— А потом узнала, сколько у него денег, — хмыкнула Райская, — и решила, надо делиться.

— Переспала с ним?

— Да, подпоила. Хотя он и так уже был не против. Но знаешь, на то, чтобы изменить жене, всё же надо решиться, поэтому я ему немного помогла.

— А как? — похоже, всерьёз интересовалась Марина успехами новой Райской.

— Ой, господи, да мало ли всяких средств, — отмахнулась та.

— Может, и немало, но достать их не так просто, — со знанием дела ответила Остроумова.

— Ну, у меня с этим проблем нет. Мой бывший — бандит. Он, помимо прочего, занимался и всякой нелегальной дрянью, у него даже химики свои были, и лаборатория. Его убили, но где он дерьмо своё хранил и через кого сбывал, я знаю. Могу помочь.

— Не, я так не могу, — ответила Марина. Со своего места Нестеров, конечно, не видел, но был уверен, она невинно захлопала ресницами. — У нас всё будет по взаимному согласию.

— Так у вас ещё ничего не было? — удивилась Райская.

— Нет. Но я никуда и не тороплюсь, — заявила Марина.

— А зря, — неожиданно ответила Олеся.

«Зря?» — удивился Евгений.

— Честно говоря, зря ты вообще сделала ставку на Нестерова, — не заставила себя ждать с ответом Райская. — У них проблемы. У его компании. Они сегодня-завтра разорятся.

— Ты о чём? — удивилась Марина.

— Ну, может, я тебя неправильно поняла, у вас любовь, а с милым рай и в шалаше, — вроде как стала даже извиняться Олеся. — Просто мне показалось, мы поняли друг друга.

— Ну, будем считать, что поняли. Так что с его компанией? — по-деловому уточнила Марина.

— Она на грани банкротства. Непогашенные кредиты. Просроченные поставки. Уволенные сотрудники. Такого не утаишь. Странно, что ты не в курсе.

Странно, что и Нестеров был не в курсе. И кредитов у них не было, давно хватало собственных средств. И сотрудников никто не увольнял. Ну и с поставками та же картина.

И вот теперь ему стало по-настоящему интересно.

Они обе сейчас друг другу врут, или только Райская наводит тень на плетень? А Марина действительно не в курсе, что происходит в его компании? То есть Марина с тем, что происходит в «ПромЛес» не связана? А чего добивается Олеся?

— А откуда ты всё это знаешь? — в голосе Марины слышалось недоверие.

— От мужа, откуда же ещё. Он собирался заключить контракт на очень крупную сумму, его служба безопасности копнула, а там… — она развела руками. — Дыра на дыре.

Зачем Райскому его лес — Антон занимался инвестициями, ничего не строил и не нуждался в пиломатериалах или другой продукции «ПромЛес», — Нестеров мог только догадываться. Похоже, информация была столь же «правдива», как и про увольнения с кредитами.

Но продолжила Олеся уверенно:

— Так что, смотри сама, оно тебе надо. Я к тому же видела, его жена виагру покупала. Там и с этим не всё в порядке. Но решай сама. А то останешься, как я, с больным немощным мужиком на руках. Но я хоть знаю, ради чего мучаюсь, а вот ты…