47

Райская чуть отошла. На Марину упал свет.

Выглядела она, мягко говоря, сильно озабоченной. Словно её обманули. И обманули сильно, даже подставили — она пребывала в лёгком шоке. А может, даже нелёгком. Судорожно соображала, что же ей теперь делать.

Так, по крайней мере, показалось Нестерову.

От холода, или от подслушанных откровений у него заболели уши. Он прикрыл их руками, чтобы согреть, но слушать уже было и нечего — девчонки засобирались домой.

Содержанки нашли друг друга, — решил Нестеров, когда они стали прощаться.

Какая же скотская у них жизнь, — покачал он головой, когда Райская отправилась восвояси, а Остроумова вернулась в дом. Ни любви, ни заботы, ни жалости. Мужик — вещь, другая баба — враг, деньги — смысл. Такие идут по головам, по трупам, ставя свои интересы превыше всего.

Хотелось помыться.

Нестеров развернулся и пошёл в дом через гараж, словно только что приехал.

— Ну наконец-то! — подхватила учебники со стола на кухне Ульяна. — Я уже думала, весь английский выучу, пока ты приедешь. — Привет! — обняла она отца.

— Привет! — чмокнул её в макушку Нестеров.

Ждал, она спросит, есть ли новости от мамы, и она подняла к нему лицо с вопросом в глазах, но промолчала.

— Артём! — крикнула. — Папа приехал!

— Иду! — откуда-то из гостиной прозвучал голос сына.

Тот вышел, не выпуская из рук телефона. Не подняв головы, буркнул:

— Привет!

— Артём, помоги, пожалуйста! — позвала его Марина.

— Сейчас, — остановился он в коридоре, набирая сообщение.

— Марина, мы можем поговорить? — вошёл в столовую Нестеров.

От недавней растерянности на её лице не осталось и следа. Всё та же благостная улыбка и стойка, как у собаки, готовой исполнять любую команду хозяина.

— Сейчас? — удивилась бывшая жена Остроумова. Уж что-что, а хорошую мину при плохой игре она держать умела. — Просто всё и так уже почти остыло. Может, после ужина?

— Ну, можно и после ужина, — подумал Евгений, что полчаса застолья ничего не решит, а дети ждали, сидели голодные.

— Сейчас только салат заправлю, — суетилась за накрытым столом Марина, когда Нестеров вернулся, помыв руки. — Тебе заправку полегче?

— А что есть выбор? — удивился он.

— Есть, — улыбнулась Марина.

Она нарядилась, словно на званый вечер. Струящееся платье в пол на тонких бретелях. Высокая причёска со свободно свисающими вдоль лица локонами. Сдержанный, но тщательный макияж.

Что всё это ради него — Нестеров и не сомневался, только жалел, что вернулся без жены. Хотел бы он посмотреть на лицо Марины, когда вошёл бы вместе с Ольгой.

Он тяжело вздохнул. Хуже всего, что он теперь не знал, вернётся ли его жена.

— Что будешь пить? — открыл он холодильник.

— Шампанское, — ответила Марина.

— А ты, виновник торжества? — повернулся к сыну.

— У меня своё, — махнул Артём алюминиевой банкой с чем-то безалкогольным.

— Ну а я, пожалуй, выпью, — достал Нестеров бутылку виски.

Встряхнул. Странно, ему казалось, в коллекционной бутылке, подаренной благодарным клиентом, было больше, тем более он в последнее время не пил. Но там оказалось на дне.

Ну тем лучше, напиваться он и не собирался, — выплеснул Нестеров остатки в бокал.

— Лёд? — всё так же суетилась вокруг него Марина.

— Садись уже, я сам, — ответил Нестеров, но лёд так и не достал.

— Как там мама? — спросил Артём, когда все, наконец, стали садиться.