48

Про такие сцены обычно говорят: немая, как из «Ревизора», или словно кто-то громко пукнул.

Эта тоже произвела эффект небольшой разорвавшейся бомбы, но Артём, видимо, на то и рассчитывал, когда все взгляды обратились на него.

— Что? — с вызовом ответил он сестре.

— Ничего, — опустила та глаза в тарелку.

Он также вызывающе посмотрел на Марину.

— Это мамино место, садись лучше рядом со мной, — громко отодвинул он стул и похлопал по сиденью.

Она остановилась в нерешительности, но всё же приняла его предложение.

Нестеров смотрел на происходящее с удивлением. Артём был хорошо воспитан и прекрасно знал, как женщине предложить стул: встать, отодвинуть, затем подвинуть, но он демонстративно этого не сделал. И вообще, вёл себя по отношению к Марине вызывающе.

Хм, с чего бы? — удивился Евгений.

— Хорошо, — ответил на вопрос сына.

— Ты видел маму? — повернулась Ульяна.

— Да, я видел маму, — ответил Нестеров, расправляя на коленях салфетку.

— Пап, я, — сглотнула дочь. — Я хотела сказать…

— Кому салат? — подняла блюдо Марина. — Ульяна? — протянула в её сторону салатник.

— Нет, спасибо, — даже не повернулась к ней дочь.

— Точно? — настаивала Марина, словно хотела, чтобы та на неё посмотрела.

— Точно. Я тоже буду своё, — ответила она. На её тарелке лежала горка какой-то крупы, кускус или булгур, Нестеров в них не разбирался, и кусок постной индейки.

— Ладно. Артём, а ты? — повернула Марина.

— Что ты хотела сказать, Уль? — кинул Нестеров дочери.

— Я хотела… хотела сказать, — демонстративно не смотрела она на Марину. — Передай, что я скучаю. И хочу… чтобы она вернулась, — едва слышно закончила она.

— Почему ты сама ей это не скажешь? — спросил Евгений, глядя на дочь.

— Её телефон больше не отвечает. И я… я перед ней виновата.

— Виновата? — удивился Нестеров.

— Вот это номер, — присвистнул Артём.

— Я дала Марине код от её телефона, — вот теперь посмотрела она на жену Остроумова.

— Зачем? — спокойно спросил Евгений.

— Марина помогала мне установить доступ к камерам, а он был только у мамы, — явно страдал ребёнок, считая себя виноватым в том, что произошло. — Простите, — совсем сникла она.

— И как? — спросил Нестеров, накладывая себе что-то с ближайшей общей тарелки. — Работают камеры?

— Да, — кивнула Ульяна и смахнула слезу.

— Ну вот и замечательно, — ободряюще сжал отец её руку. — Чужие пароли, конечно, говорить нехорошо, но, кажется, мы все знаем мамин пароль, так что ничего плохого ты не сделала.

— Правда? — подняла глаза на отца Ульяна.

— Честное пионерское, — улыбнулся он. — Уверен, мама на тебя не обижается.

— Пап, я правда не хотела… — смотрела она на него с отчаянием.

— Я знаю, тигрёнок, — потрепал бы он её по голове, но дотянулся только до тёплой ладошки. — Ешь. Всё будет хорошо, — улыбнулся он. М-м-м… как вкусно! — одобрил приготовленное блюдо. — А это что? — посмотрел на Марину.

— Баклажаны, — ответила она.

В её глазах, как в стакане с виски, плескался лёд, и Нестеров вспомнил, что так и не выпил.

— Ну что сынок, за тебя? — повернулся он к Артёму. — За твой успех?

— Давай всё же льда, — подскочила Марина.

И быстрее, чем он успел отказаться, бросила ему в стакан несколько кубиков.