63

— Правдивый, — он пожал плечами.

— Херня.

Она потянулась к стулу, достала из кармана висящего на спинке халата электронную сигарету.

Затянулась. Легла повыше на подушки.

Комнату наполнил запах винограда и едкий дым.

— Никому не нужна правда. Люди хотят слышать то, что их устраивает. То, во что они готовы поверить. Именно это и называют правдой. От всего, во что поверить неспособны, они отмахиваются. Всё, что выходит за рамки их представлений о жизни, называют бредом, ерундой, глупостью, или, что ещё хуже, ложью. Так во что поверишь ты? Что всё это ради денег и наживы? Или ради любви? А может, просто месть обиженной женщины?

— Чем же так сильно обидела тебя моя мать?

— Ну вот опять… — Она тонкой струйкой выпустила дым в потолок. — Мать. Мать. Почему никто из вас ни разу не подумал про моего мужа? Что всё это из-за него. А твоя мать просто оказалась самой удачной кандидатурой на роль его любовницы?

— Может, потому, что ты сама это сказала моему отцу несколько часов назад? — усмехнулся Артём. — Сама преподнесла так, словно хотела открыть ему глаза на правду. И в ней не было ни слова про твоего мужа.

— Твоему отцу плевать, его интересует жена и неинтересен Остроумов, в отличие от меня.

— Что же он сделал? Изменил тебе?

Она подтянула повыше одеяло, прикрыла грудь.

— Он меня предал. Это хуже, чем измена — предать чьё-то доверие. А я ему доверилась. Я… — она подала Артёму вейп.

Он покачал головой:

— Не курю.

— Как скажешь, — она снова затянулась.

Артём закашлялся. Натянул трусы. Встал. Открыл окно.

Опёрся задницей на угол стола, давая понять, что внимательно слушает.

— Я рассказала ему то, чего никому не рассказывала. Почти никому. Рассказала как-то давно матери, но та, конечно, мне не поверила, ещё и отлупила, чтобы я не смела врать. И с тех пор это стало моей тайной, которой я поделилась с мужем. Своей тайной, своими мечтами, своими желаниями — я поделилась с ним всем, а он…

Она покачала головой.

— Не убедила. Что он сделал?

— Тебе не понять. Ты слишком молод, и ты… не баба, — оценила она его с ног до головы.

Артём скрестил руки на груди, словно не хотел, чтобы она его разглядывала.

— Я постараюсь, — ответил он.

— Он не хотел детей, — смотрела на него сквозь дым Марина.

— Разве это проблема?

— Да, потому что я хотела, а он мой муж.

— Ну, допустим. Почему ты просто с ним не развелась?

— Потому что он настолько не хотел детей, что даже летал в Индию, чтобы сделать какой-то инновационный укол.

— Он же летал в Индию по работе, — нахмурился Артём.

Он помнил, столько разговоров было об этой поездке.

— Я тоже так думала, но нет. Я нашла переписку. Он договорился заранее. Но я узнала об этом случайно.

— Как? — покосился Артём на корзину для мусора, куда выбросил использованный презерватив.

— Неважно, — отмахнулась Марина, проследив за его взглядом. — Не волнуйся. Сперма должна быть свежей. Через пятнадцать минут в ней не остаётся ничего живого, от чего можно зачать. Но да, я отнесла его сперму в клинику, и она внезапно оказалась стерильной. А он, сука, каждый месяц заботливо спрашивал, что там на тесте, когда прекрасно знал, что забеременеть я не смогу. Считаешь, после этого я должна была просто развестись?

— Не знаю, но ведь это не всё?

— Не всё. К сожалению, он меня не удовлетворяет. И, конечно, это тоже причина всего лишь развестись, но проблема в том, что меня ни один мужчина не удовлетворяет.

Артём приподнял бровь. Вот это номер.

— Точнее, ни один, кроме тебя, — усмехнулась она. — Мне двадцать семь лет, у меня было сотни мужчин, а мне нужен девятнадцатилетний мальчишка, который меня ненавидит. Понимаешь масштаб трагедии?