68

— Маринку нашли? — нервно перекидывал он в руке ключи от машины.

— Ещё нет, но ей не отвертеться, — уверенно заявила я, хотя правды в этом было мало.

Даниловский сказал: «У нас ничего нет. Все улики косвенные. Их и уликами-то нельзя назвать. Подмешала что-то Нестерову она или кто-то другой? А может, он сам что-то случайно принял?»

И так по всем вопросам. Запись Камиля — тоже просто слова.

Увы, людей не сажают за слова. Только за дела.

— Я могу с ним поговорить? — спросил Андрей.

Я засомневалась: с Нестеровым или с Даниловским?

Но ответ на оба случая у меня был один.

— Да кто ж тебе запретит? Говори.

Он повернул к палате моего мужа. А я повернула к кафетерию и увидела дочь.

— Меня ждёшь? — обняла я её, чмокнула в тёплую макушку.

— Да. Мам, я ещё тебе кое-что не рассказала.

— Как хорошо, что у меня как раз есть свободное время, — улыбнулась я, прижав её к себе.

— Прости меня, мам, — рассказав про Талю, сказала она.

— Это ты меня прости, мой сильный храбрый тигрёнок, — сжала я руку дочери.

— Я справлюсь, мам. Плевать на них на всех. Возвращайся, пожалуйста, домой. Нам очень без тебя плохо.

Как же это было просто: кивнуть, согласиться, сесть в машину и вернуться домой, к детям, к мужу. Как естественно. Ну, где ещё мне быть, если не с ними?

Но в этом доме, где должны и стены помогать, я больше не чувствовала себя дома. Не чувствовала себя в безопасности. Он был словно осквернён, утратив и уют, и спокойствие, и магию родного очага. Я не хотела, чтобы там рос малыш. Не могла описать словами, осознать разумом, что именно не так, но ощущала изнутри — я не хочу возвращаться.

Сидя два дня у постели Нестерова, я залезла на сайт с предложениями съёмного жилья.

Посмотрела квартиры. Некоторые были великолепны, особенно видовые, в центре города.

Но центр — совсем не моё, и квартира — тоже. Я стала искать дом. И оказалось, в том районе, где я работала, есть просто шикарные предложения.

По цене квартиры можно снять целый симпатичный особнячок, или маленький замок. С уютной террасой, тенистой верандой, зелёной лужайкой.

Пусть участок был раз в пять меньше нашего, а дом — раза в три и в реальности мог оказаться не таким сказочным, я решила, что посмотрю.

— Давай пока не будем торопиться, — ответила я Ульяне.

— Папа, я, мы все сильно тебя обидели, — всё понимала она.

— К сожалению, да. И я, не знаю, — я покачала головой, — не знаю, как будет дальше, но мне сейчас слишком плохо и больно, чтобы вернуться.

— Но разве с нами, дома, тебе не станет лучше?

— Мне бы очень этого хотелось, но, боюсь, что нет. Боюсь, наоборот. Я не могу, тигрёнок.

— Я понимаю, мам, — кивнула она.

— Мы будем видеться, — пообещала я. — И всё обязательно наладится. Но дай мне время.

— Конечно, мам. Я не буду любить тебя меньше и приму любое твоё решение, — сказала моя девочка. Ещё такая маленькая, но уже такая взрослая.

— Поедем с тобой посмотреть новую школу? Ту, куда ходит Карина?

— Нет, — замотала головой моя упрямица. — Зачем? Мне и в этой нравится. Правда, мам, я уже привыкла. Мне так даже лучше, что никто ко мне не лезет. Учиться мне это не мешает, а остальное — мелочи.

Я кивнула, но знала, что ей тоже надо время всё обдумать и решить самой.

— Но ты на их сайт на всякий случай зайди, посмотри. Мне кажется, тебе должно понравиться учиться именно там. Именно учиться, а не что-то другое. Это не бегство, как тебе может показаться. Это — выбор того, что соответствует твоим интересам. Того, куда ты двигаешься сама. Обещай, что посмотришь.

— Обещаю, — кивнула она.

За ней зашёл Артём. Ульяна встала. Я пошла их проводить.

На обратном пути свернула к автоматам купить себе воды.

В холле меня ждал Даниловский.