67

— А что, другого следователя не нашлось? — даже не глянув на меня, натягивал Нестеров штаны.

— Ты не слишком бодро встал? Врач сказал: без фанатизма.

— Со мной всё в порядке, — отмахнулся Нестеров.

— Тебя опоили и, возможно, изнасиловали, — усмехнулась я. — Тебе бы поберечься.

Нестеров покачал головой и одарил меня осуждающим взглядом.

— Что? Не смотри на меня так. Ты всё равно ничего не помнишь, а тебе дали «наркотик изнасилования».

— Зачем ты пошла к Даниловскому? — он зло сдёрнул со стула и стал натягивать рубашку.

— А куда мне было идти? В участок? И на что пожаловаться? Вы знаете, у нас дома поселилась тварь, которая может быть опасна, но точнее я вам не скажу, потому что муж выгнал меня из дома, — нарочито глупо проблеяла я.

— Не ёрничай. Я звал тебя обратно. Но ты не вернулась.

— Конечно, чтобы ты не мешал мне встречаться с Даниловским, — хмыкнула я.

— И всё же ты не придумала ничего лучше, чем пойти к нему, — дёрнул он полы рубашки, но они не сошлись — Нестеров застегнул её неправильно. — Чёрт! — посмотрел на оставшуюся лишней пуговицу.

— Скажи спасибо, что я вообще что-то придумала, — подошла я и, заставив мужа поднять подбородок, стала перестёгивать рубашку. — А он лучший. И не простой исполнитель, а человек, который имеет реальные возможности и власть. Кто, если не он? Или ты хочешь, чтобы твоя Марина и дальше гуляла на свободе?

— Она такая же моя, как и твоя, — посмотрел на меня с высоты роста Нестеров.

— И Даниловский такой же мой, как и твой. Тебе не кажется, что эта ревность уже просто неуместна, Жень? Сначала Остроумов. Теперь Даниловский. Ты ищешь повод? И всё равно, кто это будет?

— Ничего я не ищу, Оля, — выдохнул он. — Я устал. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, за что хвататься.

— Займись компанией. А с этой тварью я разберусь сама. Эта тварь обидела моего ребёнка и подняла руку на чужого. Это точно не сойдёт ей с рук, — одёрнула я ткань. — Там, кстати, Артём хотел тебе что-то сказать. Что-то важное.

— Да, я с ним поговорю. Позовёшь?

— Как только с ним закончит Даниловский. Хотя сейчас лучше отправить детей домой. Они тоже устали, вымотались.

— А ты? — посмотрел он на меня тревожно. — Домой?

Из гостиницы я выехала, продлевать не стала, и все мои вещи лежали сейчас в машине — по сути, ехать мне было больше и некуда, но…

— Тебя я отвезу, — ответила я. Прижала руки к животу в районе желудка.

— Всё нормально? — нахмурился Нестеров.

— Тошнит, — ответила я. — Кофе на голодный желудок — всё же было не лучшее решение.

— Съешь что-нибудь, — посоветовал он.

— Да, пойду дойду до кафетерия. И, если Артём не уехал, отправлю к тебе, — сказала я в дверях.

Что я стремглав бросилась в туалет и меня вырвало, Нестерову знать было необязательно.

Пока так точно.

— Ты как? — встретил меня возле туалета Остроумов.

Я пробежала мимо него и даже не заметила.

— Нормально, — достала я из сумки мятную карамельку.

В последние дни только ими и спасаюсь.

Думала, фармакология шагнула вперёд, и токсикоз беременных лечится, но оказалось карамель «Взлётная» — лучшее изобретение человечества со времён рейсов «Аэрофлота», где её раздавали пассажирам перед взлётом и посадкой.

— А Нестеров? — смотрел на меня Остроумов.

— Тоже ничего. Лучше, чем могло бы быть, выпей он больше, а не глоток виски.