66

Ольга

— Доктор, — подскочила я навстречу врачу, что вышел из палаты мужа.

Нестеров давал показания, то есть беседовал с криминалистом и его боссом, поэтому я сидела в коридоре, а врача приглашали уточнить кое-какие детали.

У меня тоже были к доктору вопросы. Но все мои вопросы опытный эскулап знал и так.

— Держать Евгения Эдуардовича в больнице дольше я не вижу смысла, — сказал он. — Состояние удовлетворительное. Все нужные рекомендации я дал ему лично. Уход за ним не требуется. Но два-три дня от серьёзных нагрузок, как физических, так и эмоциональных, всё же стоит воздержаться.

— Хорошо, — кивнула я. — Поняла.

Оглянулась на сына. Артём встал рядом. Ульяна побежала нам всем за кофе, и я видела её в конце коридора у автомата.

— Будем надеяться, обойдётся без последствий, — добавил врач. — Хотя, конечно, получить такую дозу седативного препарата, смешанного со спиртным, после перенесённой операции да при всех сопутствующих проблемах со здоровьем, мягко говоря, было смертельно опасно. Кома — это меньшее, чего можно было ждать. Евгений Эдуардович, можно сказать, отделался лёгким испугом.

— Спасибо! — выдохнула я.

— Я сейчас оформлю выписку, — кивнул доктор — и можете забирать мужа.

Я проводила его широкую спину глазами и вернулась на лавочку для посетителей.

Ульяна села рядом. Артём остался стоять.

— Что сказали? — протянула мне дочь стаканчик с кофе.

— Всё хорошо, — я подула на пенку.

Не знаю, стоит ли мне его пить — для двух бессонных ночей я чувствовала себя неплохо, — но он так вкусно пах, что я соблазнилась скорее вкусом и запахом, чем желанием взбодриться.

— Всё хорошо, — повторила я. — Можно ехать домой.

— Слава богу! — выдохнула дочь, сгорбив спину как старушка.

— Вы в принципе можете с Артёмом ехать. Я привезу папу сама.

Артём ещё был ничего, но он, в принципе, легко засыпал, легко поднимался, мог спать в любой неудобной позе, в самолёте, поезде, машине, а вот Ульяна выглядела совсем вымотанной. Она, как и я, эти два дня почти не спала, она и дома-то засыпала с трудом, что уж говорить, чтобы выспаться в незнакомом месте, особенно если это место — больница.

— А он кто? — показал Артём на дверь палаты.

И я точно знала, что сын не криминалиста имеет в виду, а человека, которого Нестеров никогда не хотел бы видеть, особенно рядом со мной, но который находился сейчас у него в палате — Александра Даниловского.

— Я не знаю точно, там в Следственном комитете столько должностей. Начальник какого-то отдела, — всё же отхлебнула я кофе.

— А ты его откуда знаешь? — щурился Артём совсем как отец.

— Даниловского? Он мой старый друг. Хороший знакомый.

— Я его раньше видел? — нахмурился Артём.

И я понимала почему. Мы с Нестеров имели неосторожность ругаться из-за Даниловского, когда Артём вернулся из школы. Сын стал невольным свидетелем части этого непростого разговора, хотя я очень надеялась, что он и слышал не всё, и, в силу возраста, понял не всё.

Но хуже всего было не это. Хуже всего, что я обещала мужу с Даниловским больше не встречаться, но своё обещание не сдержала. Мы встречались. Встречались регулярно. Не каждый месяц, конечно, но пару раз в год. И в прошлом году Артём нас видел, зайдя после занятий в кафе, что я по неосторожности выбрала недалеко от его универа.

— Да, ты его раньше видел, — ответила я. — Давай потом об этом поговорим, если захочешь.

— Хорошо, — кивнул сын.

И они бы с Ульяной уехали, но из палаты вышли криминалист, затем Даниловский.

— Артём, — окликнул его Алесандр. — Задержись, пожалуйста! У меня к тебе ещё пара вопросов.

Мне он одобряюще кивнул и показал в сторону палаты.

Я кивнула в ответ: знаю, знаю, что ждёт. Уже иду.