65

— Он стал тебя шантажировать? Очень смешно. Это ты его можешь и должна бы шантажировать.

— У меня ничего нет. Ни доказательств, ни свидетелей.

— А у него, выходит, есть?

— Есть. Те самые фото и видео, что снимал мой отчим. Я была очень популярна в даркнете, и это он покупал записи у моего отчима. Компромат — это его стезя, работа, бизнес и охотничьи угодья. Компромат можно найти на кого угодно, а в крайнем случае создать.

Она замолчала. Артём тоже.

— Ну, что скажешь? Этого достаточно? — спросила Марина.

— И чего ты хочешь от меня? — повернулся Артём. — Ты же не просто так мне всё это рассказала.

— Ты вроде сам просил правду. Так это правда.

— Та, которую я смог принять или, по твоему мнению, хотел услышать? Ты могла бы ничего не говорить.

— Могла бы, — она положила голову ему на плечо. — Я вообще могла бы придумать что угодно. Но увы, это правда, устраивает она тебя или нет. Неправда во всей этой истории только одна. И увы, я вру не тебе — я вру сама себе.

— Ты не откупилась, — вдруг понял Артём.

— И никогда не откуплюсь. Это иллюзия свободы, и всех денег мира мне не хватит, чтобы сбежать. Сбежать от него и сбежать от себя. Он навсегда часть меня, а может, я — часть него.

— Часть команды, часть корабля, — повторил Артём фразу из известного фильма.

— Но я могу вам помочь, — неожиданно сказала Марина.

— Нам не нужна твоя помощь.

— Нужна. Вы сами не справитесь, — села она, стянула со спинки халат, стала одеваться.

— И всё же мы постараемся, — упрямо посмотрел на неё Артём.

— Это должно было прозвучать не так, — встала Марина. — Я должна была сказать: будешь моим — и я верну величие вашей компании. Бросишь свою Карину — и всё станет как прежде, даже ещё лучше. Но я этого не сделаю, — завязала она пояс. — Я даже не скажу твоей девчонке, что между нами что-то было. А если скажет кто-то другой, буду всё отрицать. Можешь не переживать.

— Что же ты потребуешь взамен?

— Ничего. Просто дорожи тем, что имеешь. И помни, как легко всё может рухнуть. Если кто-то захочет разрушить твою жизнь — это не так уж и трудно. Рецепт прост: ведро лжи, щепотка лести, немного чувства вины, присыпать страхами, что мы все в себе носим, настроить близких друг против друга, откопать какую-нибудь грязную тайну, добавить правдоподобности — и алга! Чужие нас не предают. Предают свои. Самые близкие. Самые родные. Те, кого мы любим и кому доверяем.

Она открыла дверь.

— Прощай, мой сладкий мальчик!

— Пока, — усмехнулся Артём.

— Я не тебе, — улыбнулась Марина. — Но ты тоже прощай.

Дверь за ней закрылась.

Лёгкие шаги затихли, удаляясь по лестнице.

Потом завелась её машина, словно все свои вещи в неё она уже погрузила.

Окна ослепило фарами.

Зашуршал под колёсами гравий.

А потом всё затихло.

Она ушла? Но почему-то казалось — сбежала.

Артём вылез из постели. Странное чувство.

Он так хотел от неё избавиться, а теперь чего-то словно не хватало.

Он так её ненавидел, недолюбливал, презирал, а теперь будто скучал.

Он считал её злом высшей пробы, а теперь сомневался.

Где она в принципе — грань между добром и злом? Девочка, взявшая ключ, чтобы защититься от насильника, или уже изнасилованная девочка, взявшая ключ? Кто из них жертва, и кто палач?

Ключ… Девочка…

Он схватил ноутбук. Пальцы забегали по клавишам.

Нет, не то. Конечно, это удалили из сети.

Он снова открыл «поиск». Отправлял запрос за запросом.

«Все». «Картинки». «Видео». «Новости». Снова «Все».

Нашёл.

— Пап, — осторожно постучался Артём в дверь спальни. — Пап, ты спишь?

Осторожно открыл дверь.

Вопрос, конечно, был глупый. Что ещё делать отцу в час ночи.

— Пап, это правда важно. Всего один вопрос.

По идее, отец уже должен был проснуться, как бы крепко ни спал.

Артём вошёл. Поставил на тумбочку открытый ноут.

Потряс отца за плечо.

— Пап, — сказал он тихо. Потом громче: — Пап!

Потом затряс его со всей силы.

И вдруг понял, что тот, если дышит, то очень слабо.

Трясущимися руками Артём нащупал пульс.

Тот, слава богу, был, но едва ли это был нормальный пульс.

— Пап, держись! — схватил Артём телефон.

Он едва закончил диктовать диспетчеру скорой помощи адрес, когда увидел въезжающую в ворота мамину машину.