9

Здесь, конечно, надо напомнить себе, что я знаю об Олесе, кроме имени.

Например, что она вторая жена известного не только в нашем коттеджном посёлке бизнесмена Антона Райского. Моложе его лет на пятнадцать, с ребёнком от первого брака, ушлая, цепкая девка, что работала у Райских помощницей по хозяйству, как деликатно называла её Вера.

Вера, святая душа, первая жена Антона, её пожалела.

«Каждый может попасть в трудную жизненную ситуацию, — говорила она мне, подобрав Олесю с дочкой чуть ли не на улице. — А она хорошая девочка, умненькая, работящая».

За свою доброту и поплатилась.

Сама привела в дом, а потом сама же её в постели мужа и застукала.

Вот и вся история.

Теперь в особняке Райского живёт Олеся, а Вера, с которой мы дружили и дружим до сих пор, с двумя детьми, мамой и мальтийской болонкой Глашенькой живёт в маминой двухкомнатной квартире в другом районе города.

Так что разговаривать мне с Олесей Райской было не о чем, да не особенно и хотелось, но уже пообещала, поэтому засунула в машину пакеты и ждала.

Соседи зубоскалили, что пасёт Райского его новая жена, как пастушья собака, деньги тянет, нервы мотает, с детьми видеться не разрешает — тот выглядит всё хуже и хуже, неопрятным, постаревшим, в прямом и переносном смысле заёбанным, но я сама давно его не встречала, поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть слухи не могла.

Уж не знаю, как он выглядит, но машину новой жене купил.

И догадаться, какая именно в ряду припаркованных машин её, было нетрудно: меховые накидки, наклейка с туфелькой, мягкие игрушки на заднем стекле — казалось, вишнёвый внедорожник покраснел от стыда, когда его завалили всем этим «добром». Но мне пришлось дожидаться, пока Олеся продемонстрирует обновку — сложит в неё пакеты.

— Хорошо выглядишь, — наконец снизошла до меня госпожа Райская.

— Спасибо, — смотрела я на неё вопросительно. Чего тебе надобно, самка собаки?

— Ты прости, я сплетни собирать не люблю и лезть в чужую жизнь привычки не имею, — начала она, едва не заставив меня поперхнуться.

Женщина, что разрушила чужой брак, ты серьёзно? Я, конечно, в курсе: как мы воспринимаем себя и как нас видят окружающие — вещи порой противоположные. И Олеся, очевидно, считала себя хорошим человеком и женщиной, не виноватой в том, что мужчина бросил ради неё семью. По сути, так и есть — это не её проблемы. Но по совести, мне-то рассказывать сказки, что ты белее и пушистее невинной Глашеньки, зачем?

— Я сама пережила и ложь, и предательство. Считаю, о таких вещах молчать неправильно.

— О каких, таких? — пришлось уточнить мне, потому что она многозначительно замолчала.

— Ты знаешь, я в последнее время часто вижу машину Нестерова у вашего дома в обеденное время. И это странно.

— Странно, что мой муж паркует машину у своего дома? — приподняла я бровь.

— Странно, что он паркует её внизу, у гостевого дома, в котором, насколько я знаю, никто сейчас не живёт. И там же паркуется какая-то баба. Приезжает или чуть раньше него, или чуть позже. Потом также по отдельности они разъезжаются. Не скажу чтобы каждый день. Но довольно регулярно.

Теперь молчала я, и ей пришлось добавить.

— Только не подумай, что я слежу. Просто сейчас листвы нет, а мой дом выше вашего, и сверху неплохо видно дальнюю часть вашего сада, кто и когда приезжает, уезжает.

Я и не подумала, я точно знала, что следит, таким как она всегда приходится быть на чеку, но слух резануло другое — «мой дом».

Твой?! Вообще-то, это дом Веры и Антона, и он должен был достаться жене и его сыновьям, а не тебе и твоей малолетней шаболде, но я промолчала.

— Первый раз я их заметила пару недель назад. Но, возможно, они начали встречаться раньше, — добавила она.

Прям встречаться? Серьёзно?

— И что мне делать с этой информацией? — усмехнулась я.