85

— Ну что? — Дина докурила, потушила окурок, повернулась к Нестерову. — Сколько будем ждать?

Выражение её лица до неузнаваемости изменилось, стало спокойным, даже безмятежным.

— Да нисколько, — ответил Нестеров. — Запускайте.

Его лицо, напротив, стало куда напряжённее, чем было.

Дина кивнула. Села. Взяла свой телефон.

— Переключайте, — сказала она кому-то в трубку.

Нестеров стиснул зубы и мои пальцы. Я тоже вцепилась в его руку, словно боялась потерять.

Не знаю, сколько минут мучительного тревожного молчания прошло.

Первым загорелся монитор Дины, а потом включились и все остальные.

— Ну, глянем, что тут у нас, — защёлкала она мышью. Посмотрела на часы. — Пять минут, полёт нормальный.

— Что происходит? — спросила я.

— Помнишь, я говорил, что мы разобрались, поменяли сервера, но продолжаем скармливать со старых недостоверную информацию?

— Да, — кивнула я. Посмотрела на сына.

Недоумение и отчасти восторг не помещался на его лице, настолько его было много.

— Ну вот, теперь мы просто перешли на новые.

— И работаем дальше?

— Ещё лучше, чем прежде, — кивнул Нестеров, — ведь мы теперь защищены.

— Они стёрли с лица земли несуществующую компанию? — спросил Артём. С задранными по лбу бровями он выглядел таким ошарашенным.

Всё же отец рассказал ему не всё. И правильно сделал.

— Именно так, — кивнул Нестеров. — И мы этого ждали. Пока радо, конечно, радоваться, ещё посмотрим.

— Нет, Жень, уже можно, — уверенно сказала Дина. — Я за свою работу ручаюсь. И за свою команду тоже. Мне жаль, что эту гниду мы не прижмём, но компанию мы не потеряли. И я предлагаю это отметить, — она кивнула Пономарёву.

— Уже иду, — ответил он и скрылся в кухне.

А потом вернулся с шампанским.

— Жень, я не буду, — тихо сказала я мужу, когда он подал мне бокал.

— Не понял, — так же тихо ответил он. — Плохо себя чувствуешь?

— Давай отметим, — налила я себя воды, — потом поговорим.

Он кивнул. Поднял бокал.

— Ну, что друзья мои… — начал он.

А ещё всегда говорил, что у него не выходит «толкать речи».

Выходит, ещё как, — улыбнулась я.

— Ну, рассказывай, — пригласил он меня выйти, когда к шампанскому на столе появились и заранее припасённые бутерброды, и ещё какие-то закуски.

— Не хотела сейчас, но… ладно, — выдохнула я.

На Нестерова страшно было смотреть, такой у него был вид. Словно у меня как минимум рак, а может, что и похуже.

— Господи, ты меня убиваешь, — покачала я головой. — Всё в порядке со мной, Жень. Всё в порядке. Просто у нас будет малыш. Я беременна.

— Что? — он, без шуток, пошатнулся.

Я помогла ему сесть на ступеньку.

— Ты… — он покачал головой. — Но… как?

— Ты меня спрашиваешь? Ещё спроси, чем, — покачала я головой.

— У вас всё хорошо? — вышел вслед за нами озабоченный Артём.

— Да, — развёл руками Нестеров. — Не поверишь, но у тебя будет брат. Или сестра. Как повезёт.

Артём покачал головой. Наверное, это значило: ну, вы даёте!

— А выбрать можно? — улыбнулся он. — Ну, круто. Нет, правда, прикольно. — Он задумался и вдруг засиял. — Чёрт, вообще здорово! А Ульянка знает?

— Ещё нет, — покачала я головой.

— Можно я ей скажу?

Я пожала плечами.

— Ну скажи.

— И Карине? Можно?

— Но больше никому, — остановил его рукой отец, видя, что тот разошёлся.

— Ладно, пап. Только я прямо сейчас скажу, хорошо? — рванул он в сторону Райских.

И нам только и осталось — развести руками.

— А ты говорил... Марина, — посмотрела я на Нестерова. — Карина там, а не Марина, — постучала я по левой стороне груди, — в его сердечке.

— А я разве говорил про сердечко? — улыбнулся Нестеров.

И мы, конечно, поняли друг друга.

— Ну, что там у Марины? Есть чем прижать одноглазого? — спросил Нестеров.

— Конечно, — кивнула я. — Закопаем и прижмём сверху могильной плитой. Ты был прав, она затем к нему и вернулась — чтобы избавиться раз и навсегда. И за то, чтобы не сесть, слила его со всеми потрохами. Я не знаю точно, что именно у неё есть, Даниловский сообщит, когда будет знать наверняка, но есть точно.

— Ну, тогда эта карта бита, — кивнул Нестеров. — Я же говорил, кроме игры в поддавки, есть куча других интересных игр, — улыбнулся он.

— Ладно, я домой. Отвезёшь?

— Спрашиваешь! — усмехнулся он. — И больше никаких поездок самой. Тебе нельзя волноваться.

— Ну начинается, — всплеснула я руками. — Вот так и знала, нельзя тебе говорить.

— Шучу, шучу, — прижал он меня к себе. — М-да, — выдохнул он. — Вот это новость! Олька, у нас будет малыш, представляешь?

— С трудом, — выдохнула я, в ужасе вспомнив…

— Нет, — покачал он головой и сказал ещё упрямее: — Нет. Даже не думай об этом. С ним будет всё в порядке. Или с ней. Всё в порядке. Мне почему-то кажется, что это девочка.

Я помахала Умеджону, что поливал зацветающие тюльпаны.

— Я привезу вам, когда они зацветут, — крикнул он.

— Не надо, Умед, — улыбнулась я. — Мы посадим свои.

Розовые, — добавила я про себя и положила руку на живот. Целое море розовых тюльпанов.

Определённо, это девочка.