Глава 14

Ангар нашли быстро. Я ещё издали заметил ориентир — приметную многоэтажку, и дважды пролетев над пустырём, — примериваясь, повёл машину на посадку.

Единственное чего я опасался, — снежного покрова. Точнее его толщины. Но сели в итоге удачно. Мне опять показалось что посадка вышла как-то по особенному идеально.

— Приехали. — Леонид облегчённо вытер со лба пот. — До последнего думал разобьёмся...

— Чего это вдруг? — почти обиделся я.

— Не знаю. После того раза я и не летал ведь больше... Как вспомню...

Действительно, он тогда долго лечился, а потом никуда особо не совался, дежурил в посёлке и отказывался от чего то более отдаленного. Я же в основном был занят полётами, поэтому пересекались мы редко, и о его проблемах я даже не догадывался.

— Знаешь что мы забыли? — Леонид повернулся, и с досадой хлопнул себя по лбу.

— Что? — не зная что они вообще собрали, естественно я не мог ответить на его вопрос.

— Лопаты мы забыли. Лопаты!

Я сначала не понял причём тут лопаты, но когда вспомнил что представляет собой вход в хранилище, осознал что Леонид прав, и повод для расстройства имеется.

В салоне зашевелились, выглядывая улицу по иллюминаторам.

— Можно выходить? — заглянул Андрюха. Я конечно не психолог, но не похож он был на беженца; на лице улыбка, глаза горят, сразу видно что в отличии от меня, он в хорошем расположении духа. Я конечно тоже рад что всё закончилось именно так, но вот мой порядком побитый организм радоваться отказывался, пока летели, ещё терпимо было, а сейчас заболело всё и сразу.

— Давайте с Олегом на разведку, надо глянуть что там со входом в подземелье, — отреагировал Леонид, — остальные здесь обустраивайтесь, пока не найдём убежище, это наш дом.

Честно говоря, мне такой расклад по душе, очень уж не хочется покидать насиженное место, тем более в самолёте пока тепло, и можно расслабиться.

Вот только у жены моей другие планы, она, подхватив свой «редикюль» — металлический короб от патронов, в котором хранится набор инструментов и какие-то препараты, выжидательно стоит у двери, а чуть позади сын держит на руках твареныша.

— Здесь темно. — объясняет она.

— И тесно. — добавляет сын.

Ну что ж, делать нечего, героя надо спасать. Молча поднимаюсь, и выйдя вслед за Олегом, помогаю спуститься жене и сыну. Ближайшее строение — длинный шестнадцатиэтажный дом. До него примерно метров двести, которые мы достаточно быстро преодолеваем.

Обшарпанный подъезд, скрипящая на одной петле дверь, и подвывающий в пустых окнах ветер. Не самое приятное место.

Заходим внутрь и поднимаемся сразу на третий этаж, там, в квартире слева, я видел окно с почти целыми стёклами. Выше есть ещё, но третий самый близкий.

Внутри подъезд ожидаемо пыльный и замусоренный, местами шелушится краска, а шаги гулко отражаются от стен. Ощущение пустоты. Кое-где сохранились номера квартир и кнопки звонков. Всё как в самой обычной панельной многоэтажке, каких я перевидал наверное тысячи.

В квартиру захожу первый, — дверь давно не открывали, поэтому идет тяжело. Крашенный пол, на стене обои, под потолком пустой плафон. Коридорчик небольшой, но длинный; направо кухня, ванная и туалет, прямо зал, слева спальня, — планировка мне не знакомая, обычно в высотных домах всё как-то побольше.

Нам на кухню, в зале окно выломано вместе с рамой и там свободно гуляет ветер. Полы жутко скрипят, — рассохлись от времени, в принципе как и всё здесь.

Заглядываю в туалет, унитаз разбит, на двери держатель для бумаги, сливной бачок на стене, он покосился, но ещё держится.

В ванной комнате практически ничего не тронуто; и сама ванна на месте, и даже зеркало на стене осталось, грязное, с отколотым краем, но оно есть. — Удивительно.

Закрываю дверь и прохожу дальше, на кухню. Окно на месте, на полу столешница без ножек, в углу табурет. Ни плиты, ни раковины нет, только на стене пожухлая полка для посуды.

Здесь довольно тепло, по ощущениям разница с улицей градусов десять, но возможно это от того что тут не дует.

Света из окна и так достаточно, а если еще и пыль стереть, будет вообще огонь.

— Столешницу смахни и положи поровнее. — появляется Аня. Сын идёт следом, ещё издали слышу его тяжелое дыхание, твареныш уже достаточно тяжёл.

Ищу чем вытереть пыль, но ничего нет, поэтому вытираю рукавом, и рапортуя,

— Готово. — прижимаюсь к стене чтобы не мешать.

Питомец живой, но дышит тяжело, тряпка вся пропиталась кровью. Из видимых повреждений пулевая рана в боку, чуть пониже хребта, и на голове что-то совсем страшное. Такое впечатление что ему пол черепа снесли, но он жив, и значит не всё так печально.

— Потерпи ещё немного... — наклоняясь над зверем, Аня осторожно прикоснулась к ране на голове.

Мы молчим и смотрим. Отвечать не надо, это я уже знаю. Мешать нельзя, лучше вообще превратиться в мебель. Аня открывает свой «сундучок», и покопавшись в нём, достает какие-то инструменты.

— Держите ему голову. — коротко бросает она.

Естественно держать это чудовище мне не хочется, я ещё понимаю собаку свою придержать во время прививки, или кабана на кастрации... Но возмущаться буду потом, а пока скрипя зубами, и скрепя сердце подхожу ближе, опускаюсь на колени, и брезгливо сжимаю твари челюсть.

— Петлю возьми. Не удержишь. — с сомнением посмотрев на мои приготовления, посоветовала супруга, и достала из сундучка капроновую верёвку.

У меня прямо от сердца отлегло. — Думал всё, без рук останусь.

Стянув тваренышу челюсть, я прижал верёвку коленом, и для верности придавил руками.

— Это быстро, но ему будет очень больно, смотри не выпусти. — предупредила Аня. — Готов?

Я кивнул.

Она склонилась над раной, и приподняв какой-то блестящей лопаткой кусок сорванной с головы шкуры, потянулась за короткими, но мощными щипцами.

— Готов? — ещё раз спросила она.

— Да готов, готов. Давай уже. — от напряжения у меня начало сводить ногу, и невыносимо хотелось встать.

Но того что случилось дальше, я предвидеть не мог. — Вот я ещё наваливаюсь всем телом на полудохлую тварь, а вот я уже лежу кверхтормашками.

Этот «умирающий» так влупил ногами, что меня аж перевернуло.

— Живой? — осторожно поинтересовалась супруга.

Я кивнул, от удара сбилось дыхание, и я потихоньку проверял не сломаны ли ребра.

— Говорила же, крепче держи...

Ощупав себя, я приподнялся. Вроде всё цело, и в этом несомненный плюс зимней одежды.

Твареныш так и лежал без движения.

— Он в отключке. — прокомментировала мой взгляд Аня. — пулю из головы я достала, теперь надо ещё из тела вытащить. Это не так страшно, возможно он даже не почует.

По её словам у этих существ очень высокой болевой порог, но после такой реакции я как-то засомневался, и видимо мои сомнения не остались незамеченными.

— Говорю же, не бойся, — продолжала увещевать супруга.

— А куда ему в голове пуля попала? — почему-то заинтересовался я.

— Выше правого глаза, сорвала шкуру и застряла в кости.

— Етить-колотить... Он что, бронированный? — я не так часто стрелял в родичей твареныша, но когда это случалось, отмечал их отменную живучесть. Надо будет её подробней расспросить потом, должны же у них быть слабые места?

— Ты хочешь сказать выпущенная в упор пуля не пробила его в лоб?

Аня кивнула.

— Только не одна, пуль было три, две вообще просто срикошетили.

Жёстко. Им бы ещё мозгов побольше, и вообще были бы машины для убийства.

— Ладно, уговорила. Что мне делать? — согласился я, и снова присел рядом с пациентом.

— Ничего особенного, инструменты подавать будешь. — разложив на крышке всё что может понадобится, Аня достала бутылек со спиртом, и примерно треть вылила прямо в рану.

Я ж вздрогнул.

— Говорю же, не почует он. Я так уже кучу раз делала.

Когда твареныш попал к нам, он был изранен так сильно, что я вообще не понял сперва кто это. Сплошной кусок мяса. Ну и в процессе лечения Аня и изучила его реакцию на то, или иное воздействие.

— Поверю на слово. Что первое подавать?

— Я должна сделать надрез, потом вставлю расширитель, но здесь проходит сосуд, поэтому его нужно легировать. — принялась быстро перечислять Аня, но я её перебил.

— Не надо мне объяснять, ты просто скажи что как называется, и я буду подавать.

Согласившись, она приступила к операции. Первым в дело пошёл скальпель, его Аня взяла сама, и сделав небольшой надрез, передала инструмент мне. Затем, вооружившись толстой, полукруглой иглой и чем-то вроде лески, в нескольких местах продырявила тваренышу шкуру, и пропустив через них «леску», завязала торчащие концы на какой-то замысловатый узел.

— Это называется наложить лигатуру. — объяснила она, снова берясь за скальпель.

— Сейчас я разрежу дальше, твоя задача убирать кровь по мере её появления. Ты понял?

Я кивнул. Противно захрустела разрезаемая плоть, но кровь не пошла, и Аня довольно улыбнулась. Снова протянула мне скальпель, и попросила щипцы.

Я передал.

— Тут пуля тоже попала в кость, — одной рукой она давила на край раны, и елозя внутри щипцами, объясняла свои действия.

— Скользнула по ней, и потеряв скорость, застряла в мышцах... Во-от... — вытаскивая зажатую щипцами пулю, наконец выдохнула она. — Теперь только зашить.

— Василий! Аня! — откуда-то снизу закричал Леонид. — Вы тут?

Найти нас не составляло труда, следы вели к подъезду. Я прошёл в соседнюю комнату и высунувшись из окна, спросил что случилось. Леонид ответил что вход под землю сильно засыпан снегом, поэтому они решили перебираться в многоэтажку и надо бы подыскать какое-нибудь местечко. Я сказал что квартир здесь много, некоторые даже с дверями и кое-какой мебелишкой, поэтому искать ничего не надо, будем обосновываться здесь. — В комнате где я находился стоял старый, но по виду еще весьма крепкий диван, поэтому предположить что и в других квартирах вполне что-то могло остаться, было бы вполне логично.

Леонид ушел, а я вернулся в «операционную».

— Давайте перетащим его в ванную, там темно и не так заметно. — уже убирая инструменты, предложила Аня. О том что мы тащим с собой раненную тварь, она никому не сказала, для всех под окровавленной тряпкой была спасшая нас собака.

Я хоть и не одобрял такой скрытности, но спорить не стал, и взявшись прямо за столешницу, мы с сыном перетащили твареныша в ванную. Места там хоть и немного, но зато темно и есть дверь, даже если кто и сунется, толком ничего не разглядит.

— Надо сюда снега потом принести, когда очнется чтобы не мотылялся по подъезду. И чем-то бы накрыть его, нет тут тряпок никаких?

Я вышел из ванной, и обошёл всю квартиру: Кроме дивана и табурета здесь ничего не было.

— Пойду по площадке пробегусь — предупредив, я вышел в подъезд, и не долго думая зашел в соседнюю дверь.

Здесь коридор побольше, и с четырьмя выходами. Сразу справа и назад кухня, рядом маленькая спаленка, прямо зал, и налево через коридор ещё одна спальня. Туалет и ванная в этом же коридоре. На кухне только мусор, кто-то даже плитку ободрал, в маленькой спальне кровать без сетки и лакированная тумбочка на тонких ножках — привет из шестидесятых, в зале стол, на удивление целый, пара книжных полок на стене, и примерзшие к полу шторы, их содрали прямо с гардиной. Толстые, из какого-то грубого материала, они вполне годились для одеяла, правда полностью забрать не вышло, основное так и осталось примёрзшее, но приличный кусок я всё же оторвал.

— Вот, такая пойдёт? — принес я добычу.

— Да, спасибо. — поблагодарила супруга, и накрыв твареныша, заботливо подпихнула «одеяльце» со всех сторон.

— Ты думаешь ему холодно? — глядя как она о нём заботится, я даже приревновал немного, да и сомневался что ему вообще нужно какое-то укрытие.

— Нет, не думаю. Но если вдруг сюда кто-то зайдет, лучше пусть он будет прикрыт.

Наверное это правильно, но я бы все же посвятил остальных в курс дела, о чём и сообщил жене.

— Расскажу конечно. — согласилась Аня. — Только попозже, пусть он хотя бы очнётся, а там уже и посмотрим.

— Василий! — опять закричали снизу, на этот раз к подъезду пришли Леонид с Олегом. Я сразу направился вниз, навстречу поднимающимся комрадам.

— Ну что тут? Есть хаты нормальные? — успев дойти до площадки второго этажа, остановились они.

— Смотря что понимать под нормальными. — обтекаемо ответил я. — Здесь в каждом подъезде почти полсотни квартир, и все одинаковые.

— Роль играет этаж, количество комнат, наличие дверей и окон. — Олег не так давно бросил трость, но ещё хромал, видимо поэтому стоял уперев руки, в колени и шумно отдыхивался. А выпрямившись, удивил здоровенным фингалом и заклеенной лейкопластырем бровью.

— Чего не поделили? — покосился я на Леонида.

— Да не он это, упал я, ладно хоть глаз цел. — хмыкнул Олег. — Скользко там, не рассчитал немного...

— Ясно. Под ноги смотри, а то такими темпами до конца недели не доживешь... — улыбнулся я, почему-то радуясь что не мне одному ходить с разбитой рожей.

— Так что решаем? — поторопил Леонид, — Какой этаж в приоритете?

Я знал что при покупке квартиры люди стараются получить что-нибудь посередине, если в пятиэтажке, то третий, девять этажей — пятый, ну а тут выходит восьмой или девятый. О чём и сообщил друзьям.

— Не... — скривился Олег. — Я на девятый не пойду... Без лифта...

— Я тоже. — поддержал его Леонид. — Во-первых тяжело, и не только ему, а во-вторых чем выше полезем, тем дым будет заметнее.

— Да и временно это, найдем лопаты, откопаем подвал, и там уже до весны обоснуемся. — вставил Олег.

— Не дай бог Олежка. — как на чумного, посмотрел на него Леонид, — у меня жена в станице осталась, дом, — можно сказать полная чаша, я тут долго торчать не собираюсь!..

Никаких планов мы пока не строили, и ничего не обсуждали, но я не разделял Леонидова оптимизма. Оно конечно понятно, никому не хочется покидать насиженные места, но думаю пока о возвращении можно забыть. И скорее всего надолго. Естественно сейчас говорить об этом я не стал, не у месту пока подобный разговор.

— Давайте эту тему оставим на потом. С хатой решайте, если восьмой много, а второй мало, значит останавливаемся на пятом. Поднимаемся и выбираем.

Молча переглянувшись, мужики потащились наверх. С непривычки оно тяжело конечно, тем более мы все помногу лет живем на земле, и преодолением лестничных маршей давненько не занимались. Поэтому когда наконец дошли до нужного этажа, дружно осознали что даже восьмой это совсем не вариант. Одних только вещей сюда перетащить пол вагона надо.

— Где трешка? — так же опёршись о колени, Олег исподлобья разглядывал оббитую дерматином дверь квартиры напротив.

— Ты на неё смотришь. — подсказал я.

— Окна на обе стороны?

— Вроде. Пошли посмотрим. — подергав ручку двери, я убедился что она не заперта.

— Ого, ты посмотри чего тут есть!.. — пройдя сразу в зал, удивился Олег, и громко чихнул.

— Чего там? — зашёл я следом, и тоже не смог сдержать удивления. Здесь, прямо посередине, стояло большое чёрное пианино.

— В чёрной-причёрной комнате, жил чёрный-причёрный человек, и было у него чёрное-причёрное пианино. — появившись последним, насмешливо продекламировал Леонид.

— Всегда мечтал научиться! — Олег восторженно разглядывал инструмент, но подходить не спешил.

— Ну так сыграй. Чего ждать то? Вон, крышку открой, там кнопки внутри, потыкай, пока мы его на дрова не разобрали. — поторопил Леонид.

— Здесь может быть растяжка, — замахал головой Олег, — такие штуки просто так обычно не оставляют. Сколько ребят погибло по глупости, не подумает, схватит, — бах! И нет человека.

— Да брось! Кому это здесь нужно? — Отмахнулся Леонид, и быстро подойдя к инструменту, смело откинул крышку.

Ничего не произошло.

— Ну вот, я же говорил. — и проведя одним пальцем слева направо по клавишам, он этим же пальцем, медленно, но понятно, сыграл «в траве сидел кузнечик».

— Ох ни хера себе Лёня... — изумился Олег, — ты ещё и музыкант оказывается?

Леонид загадочно улыбнулся.

— Ну если все кто умеют играть такую штуку — музыканты, то да, я музыкант. Прошу любить и жаловать.

— Хорош трендеть мужики. — вмешался я, — определяемся уже, и переезжаем. Чего тянуть?

На мой взгляд квартирка эта самая подходящая, в зале почти целое окно, отсутствует только форточка, но это даже к лучшему, будет куда трубу выставить. На кухне стёкол нет, но рама на месте, в дальней спальне с балконом частично целое остекление. В том смысле что кое-какие стёкла есть и на окне, и на балконе. Мебели правда нет, кроме пианино, или фортепиано — я не силен, знаю только что рояль треугольный, а значит это не рояль.