Глава 13

Окончательно стряхивая остатки сна, я поднялся, и подошёл к жене.

— Блин, милая, это же просто сон. Зачем так переживать? — честно говоря мне самому стало не по себе после её слов. Не знаю как она почувствовала, но такой вариант развития событий выглядел вполне реально. Накрутят сами себя, набухаются, и пойдут правосудие вершить.

Аня молчала.

— Сегодня не пятница, значит не сбудется — я попытался пошутить, но обняв её, обратил внимание на кучу вещей сложенных прямо в проходе.

— Не понял... Это что?

— Бежать надо. Срочно бежать. — посмотрев на меня пустыми глазами, ответила супруга тем же чужим голосом.

— Блин. Аня... — Убеждаясь, я помахал рукой перед её лицом. — Она спала.

Глаза открыты, разговаривает осмыслено, но заторможено, и в то же время не просыпается. Собранные вещи вполне это подтверждают.

Книги, пара чугунков, ухват, старый веник, покрывало, драная кошачья подушка, графин с отколотой ручкой, моя гитара и ершик для унитаза. — это то что я смог разглядеть в полумраке. Совсем не похоже на комплект выживальщика.

Теперь главное не напугать; я слышал где-то что лунатиков нельзя будить, поэтому как мог аккуратно подхватил её, и подняв на руки, уложил на свой диван.

Она не сопротивлялась, да и вообще никак не отреагировала, только перед тем как закрыть глаза, посмотрела куда-то сквозь меня, и вновь повторила,

— Бежать... Надо бежать...

Не знаю. Говорят от судьбы не убежишь, кому сгореть суждено, тот не утонет — но будь куда, я бы наверное последовал её совету. И так на нервах, а тут ещё это... Прищуриваясь, смотрю на висящие над столом часы — четыре двадцать пять. Ещё часика два и светать начнёт, может всё же попробовать поспать?

Вот только спать не хочется. И посидев ещё немного рядом с женой, я дождался когда её дыхание выровняется, поднялся и подошёл к окну.

Никого. Темно. Тишина и белый снег. Собаки молчат, в доме напротив едва светится какое-то окошко. Скучно.

Постояв так ещё немного я прикрыл шторку, и уселся за стол.

Чем бы заняться? Просто так сидеть не хочется... Может сложенные супругой вещи разобрать? Или оставить чтобы полюбовалась на дело рук своих? Если не поверит, скажет придумал всё. А у меня доказательство.

Наверное лучше так и сделать, проходу куча не мешает, и до утра вполне потерпит.

В общем, не придумав чем себя занять, я оделся: Трико, футболка, и присев на корточки, попытался найти где-то брошенные вчера носки.

За окном что-то щёлкнуло.

Напрягшись, я потянулся за револьвером, и стараясь не трогать штору, заглянул в щель сбоку.

Никого.

Может сосулька упала?

Наверное зря я кипишую, будь кто-то рядом с домом, собаки бы излаялись. Они конечно побаиваются тварёныша, но на чужих хорошо реагируют, громко.

Наверное всё же поспать надо, а то так и буду на каждый шорох встрепенаться, решил я, и не затягивая, пока не упала ещё одна сосулька, прошёл на кухню. Здесь тоже диван, только короткий, когда то он даже раскладывался, пока в процессе очередной починки не утратил это качество. Но и в таком виде на нём можно неплохо скоротать время до утра. Что я и сделал — улёгся и свесив ноги, закрыл глаза. Поначалу думал не усну, мысли роились, но как-то незаметно задремал. Не глубоко, а так как спал на посту обычно, вроде и бодрствуешь, а вроде и нет. Непонятное состояние.

Не знаю долго ли я так дремал, но когда тихонько постучали в небольшое кухонное окошко, проснулся мгновенно.

— Василий! — позвал кто-то снаружи. — Открой, Василий!

Негромкий знакомый голос. Я выглянул. Возле окна топтался парнишка, водитель Алексеича.

— Чего тебе?

— Сергей Алексеевич просил срочно передать, вот, — потряс он каким-то конвертом, — очень срочно!

Вот ты ж... Что может быть такого срочного, да ещё и в конверте? Теряясь в догадках, я на автомате открыл дверь. Будь на месте этого парня кто-нибудь другой, ни в жизнь бы не повёлся. А тут купился, не подумал даже каким образом он зашёл во двор, и почему молчали собаки.

Единственное что успел, — чуть отклониться от летящего прямо в лоб приклада.

Потом искры из глаз, кто-то матерится, и до кучи я прикладываюсь затылком о что-то очень твёрдое.

Меня поднимают, куда то тащат, кто-то кричит, башка не соображает, вокруг куча мужиков, меня бьют в лицо, по спине, по рёбрам, и вообще по всему до чего могут дотянуться.

— Где Рустам? — перед глазами появляется знакомая рожа, это Давид, глава армянской общины, и один из членов совета.

С трудом сориентировавшись, лепечу что-то в ответ, но видимо не то что он хочет услышать, и получаю один за другим несколько ударов сильных ударов.

— Где мой сын? — повторяет он, едва не тыкаясь в меня носом. Теперь понятно, случись такое с моим ребёнком, я бы тоже не стал разбираться кто прав кто виноват.

— Не знаю. Он исчез... — повторяю, и снова получаю серию ударов, теперь уже куда-то в бок и спину. Кажется ещё чуть чуть, и сдохну прямо тут. Холода не чувствую, падать в снег даже лучше, не так жёстко.

Уродов несколько человек, головой крутить не могу, но как минимум пятеро мельтешат перед глазами. Думал только армяне — ан нет, сборная солянка. И похоже это не все, где-то за спиной скрипит снег.

— Либо ты скажешь куда дел моего сына, — угрожающе рычит он, — либо я сожгу твоих выродков, и заставлю тебя смотреть!

Мыслей никаких нет, только эмоции. Дёргаюсь к нему, но натыкаясь на чей-то кулак, на миг теряю сознание, успевая заметить как они входят в дом.

Тут же очнувшись, слышу крик жены и чей-то злобный мат. Снова пытаюсь вырваться, но опять безуспешно. Бить меня начинают с удвоенной энергией, чувствую себя набитой дерьмом грушей, и где-то на краю сознания удивляюсь почему ещё не сдох.

Мат в доме резко переходит в крики боли и ужаса, раздается выстрел, потом ещё один, снова орут, меня бьют по башке чем-то тяжёлым, и кидают мордой в снег.

Но меня не вырубает, снег трезвит, и я благодарю бога за то, что голова не самая важная часть моего организма.

Не обращая на меня внимания, — а в доме уже не кричат — хрипят и воют, уроды дружно поднимаются по крыльцу и исчезают дверях, снаружи остается только пацан-водитель, но это ненадолго, со стороны улицы кто-то топает, и это явно не спасатели.

Но пока я свободен.

Хватаю приспособленный для отдалбливания льда ломик — толстую арматурину с наваренной заостренной пластиной, и ничуть не сомневаясь, обрушиваю её на пацана.

Револьвер остался на диване, и не обращая ни на что внимания, из-за всех сил рвусь к нему.

Никогда не был жестоким — все люди братья, но сейчас в голове нет ничего кроме желания убивать.

В доме стреляют, теперь это уже «председатель», — его «рык» я хорошо знаю, сзади что-то орут, успеваю захлопнуть входную дверь, и схватив револьвер, разряжаю весь барабан в ненавистные спины. И хотя меткость не мой конёк, промазать практически в упор сложно, они даже понять ничего не успевают, — как стояли, так и легли.

Подхватываю выпавший из чьей-то руки обрез, и ломлюсь в зал — но здесь уже всё кончено. Два окровавленных тела, перепуганный сын с дымящимся сто шестым, и сидящая на полу Аня. Девочек не видно.

— Девчонки где? — кричу, и едва не выбив, распахиваю дверь в детскую. Дочери сидят в углу. Они испуганны, вжимаются друг в дружку и в плюшевого медведя. Но главное живы.

Понимаю что счёт идет на секунды, снаружи уже ломают дверь, и судя по голосам там как минимум ещё несколько человек.

Прыгая как сайгак через разбросанные тела, торможу возле супруги, в комнате темновато, дежурная лампочка почти не светит, но всё же замечаю в её руках окровавленную тушку питомца, он жив, но похоже дела его плохи.

Забираю ружьё у сына, и косясь на трупы, отмечаю отсутствие огнестрельных ранений: у одного разорвано горло, второй развалил кишки по полу. И это явно заслуга твареныша.

Но разбираться некогда, дверь начинает трещать, ещё немного и она дрогнет. До хруста в суставах сжимаю «председателя»

Только странный какой-то треск, он нарастает, и буквально за секунды превращается в оглушающий рёв. У меня словно крылья вырастают, так реветь может только одна машина в колхозе — мотолыга. В памяти всплывают слова Олега про дальние посты и занесенные дороги.

И только я перехожу ближе к двери, как улица «взрывается» гулким стаккато башенного ПКТ.

— Аня! Собирай детей! — ору во весь голос и выскакивая на кухню, прижимаюсь к стене.

Снаружи коптит мотолыга, судя по всему Олег заехал прямо через забор, и сейчас маневрирует по огроду.

Выглядываю в окошко — точно. Выплевывая черные сгустки из выхлопных труб, тягач сдает задом к крыльцу.

Возвращаюсь в комнату, Аня с сыном одевают девчонок. Кричу что-то насчет вещей, и бегу обратно к окну, — из десантного отсека появляется Леонид и пригибаясь, подскакивает к двери.

— Они у Андрюхи! Быстрее!

Дети одеты, Аня закидывает какие-то вещи в большую клетчатую сумку, а на руках у сына лежит накрытый тряпкой тварёныш.

— Бегом! Бегом! — перекрикивая рев двигателя и хлопки выстрелов, командует Леонид. Стреляют со стороны Андрюхиного дома, видимо визитом ко мне мстители не ограничились, и неизвестно что там сейчас происходит.

Мечусь по дому, в голове только одна мысль — уйти подальше отсюда. Поэтому со сборами не затягиваем, и пригибаясь до состояния «ползком», загружаемся в отсек мотолыги. Двери тут же закрываются, и тяжёлая машина срывается с места.

Напрямки через забор между нашими домами метров восемьдесят, эту преграду тягач просто не замечает, пару раз коротко рявкает пулемёт, и мы останавливаемся.

— Пошли! — оставив командирское место, Леонид суёт мне калаш, и хлопнув тяжелыми створками, мы вываливаемся наружу. Дом у Андрея такого же типа как и мой: Крыльцо, вход в небольшие сенцы, дальше кухня и всё остальное. Подходим ближе, с виду всё тихо, но сорванная с петель дверь говорит об обратном.

— Андрюха! Это мы! — кричу, прижавшись к стене. Леонид повторят за мной, но ничего не происходит. Такое ощущение что мы опоздали.

Заходим внутрь, там никого, пробегаем по дому — тоже.

— Куда они подевались? — недоуменно вертит головой Леонид.

— Да пёс его знает. Не могли же с собой их забрать...

В этот момент поднимается одна из половиц, и оттуда, вслед за дулом двустволки, высовывается Андрюхина голова.

— Мужики? — удивляется он. — А эти где?

— В Караганде! Валим Андрюха, валим! — обрывает его Леонид. На разговоры нет времени, Андрей это понимает, и мы молча переносим детей и какие-то вещи в машину.

Места много, единственное неудобство: холод и жёсткие сиденья, но ехать недалеко, — единственный возможный вариант для нас — улететь. Из короткого объяснения узнаю что после моего ухода в клубе ещё долго ругались, и в итоге пришли к тому что мы с Андреем, — не устояв перед соблазном, поубивали всех сами, а эту историю придумали чтобы оправдаться. Единственный кто не поддержал этот маразм был Алексеич, но ввиду своего состояния сделать ничего не смог, слишком велико было желание найти виноватых.

Узнав об этом Олег нашёл Леонида, и они как смогли подготовили самолёт, так что сейчас нам только пробиться к нему, и мы в безопасности.

Вокруг всё гудит, трясётся, тусклый плафон освещения помигивает на кочках. Все молчат, никто ничего не спрашивает. Да и шум здесь такой, что особо и не поговоришь. Заезжаем за женой Олега и его маленьким сыном, они уже готовы и ждут на улице. Забираем их, и в объезд катим к самолёту.

Здесь пока никого, но это ненадолго, рёв тягача далеко слышен, а значит вскоре надо ждать гостей.

Сразу бегу в кабину, и пока остальные поднимаются на борт, завожу мотор. Давление масла в норме, и это самое главное. И Леонид, и Олег не раз занимались предстартовой подготовкой, но под присмотром деда, самостоятельно же готовились впервые.

— Сколько нужно времени? — прямо в ухо кричит Леонид.

— Минут пять! — по факту даже меньше, на улице хорошо потеплело, да ещё и подогретое масло, но пусть рассчитывают по максимуму, всегда лучше перестраховаться.

Мотор работает ровно, и подгоняя температурную стрелку, я потихоньку добавляю обороты.

Ещё совсем чуть-чуть и можно взлетать. С выбором пункта назначения проблем нет, точнее нет выбора. Бензина в баках на час полёта, поэтому только город. Заправить технику мужики не смогли, потому как бензин выдается со склада, а в такой обстановке, само собой, никто бы им ничего не дал. Они и так провели целую войсковую операцию, причём не где-нибудь, а по сути в тылу врага. Я даже пока не очень понимаю, как им вообще удалось.

— Можно взлетать! — обернувшись, кричу Леониду, Олег пока в мотолыге у пулемёта, на случай появления гостей. Но никого нет, видимо против танка эти уроды сдрейфили. А может просто не успели среагировать.

Леонид кивает, и выскочив из самолёта, шустро бежит за Олегом, и так же шустро они возвращаются обратно.

А я, дождавшись когда за ними закроется дверь, включаю иллюминацию — осветившую почти всю полосу, и добавляя обороты, отпускаю тормоз.

****

Взлетаем без эксцессов. Светает. Дорогу до города я помню очень хорошо, и развернувшись на нужный курс, начинаю набор высоты.

Место штурмана ожидаемо занимает Леонид, и тут же заваливает меня нужной и не очень информацией.

— А чего сразу не предупредили? — прерываю я его.

— Не могли. Как только они решили по беспределу пойти, сразу за твоим домом следить стали, а нам надо было и самолёт успеть подготовить, и припасы собрать. Думаешь это так просто? — возмутился он.

— А что за припасы? — обрадовался я. Одно дело самому лететь с голым задом непонятно куда, и совсем другое с семьёй.

— Да много чего, вон, в хвосте целая куча всякого... Что смогли, то и взяли. На первое время хватит, а там видно будет.

В этот момент ожила рация, но стоило мне откликнуться, как эфир заполнил отборный мат вперемешку с угрозами.

— Да пошёл ты. — щелкнул я тумблером.

— Зря выключил. — покосился на меня Леонид, — надо было хоть что-нибудь узнать.

— Не... думаю уже без вариантов, если до этой ночи ещё можно было разобраться как-то, то теперь вряд ли.

Я нисколько не сожалел о том что застрелил ублюдков, — повторись всё, сделал бы тоже самое. Мне даже пацана не было жаль. Ведь если бы не твареныш... Даже думать не хочется.

Судя по тому что рассказал Леонид, по факту в посёлке произошла смена власти. Как бы смешно это не звучало, но пятая колонна нашего колхоза получила повод, и раздраконив горячую армянскую диаспору, под шумок сместила главу. Я всегда удивлялся, — зачем вообще рваться к власти в столь небольшом поселении? — Что тогда, в прошлом мире, что тем более сейчас, в такой непростой для нас всех ситуации. Но видимо это такая природа, человеческая, и с ней уже не поспоришь.

— Топлива на тридцать минут. — отвлекаясь от размышлений, сообщил я Леониду. Конечной точкой перелета был обнаруженный летом подземный ангар, там большой пустырь, и ровный участок на который можно посадить самолёт, не опасаясь наткнутся на что-то нехорошее. Плюс между руин неподалеку можно спрятать самолёт, что тоже очень немаловажно.

— Сколько до города? — заволновался Леонид.

— Напрямую километров восемьдесят, в облёт побольше. Должны уложиться. — успокоил я его, хотя сам спокоен далеко не был.

Естественно, лететь через обитаемую часть, я не собирался, — слишком велик риск, поэтому как только город появится на горизонте, возьму правее, и облетев по радиусу, зайду с другой стороны. И вот уже там, над городом, нужно будет правильно сориентироваться.

Оно наверное не столь критично, — город не степь, мест, где можно обустроиться с относительным комфортом, предостаточно, любая квартира в принципе — заходи и живи, но всё же подземное хранилище как-то приятнее, тем более там грузовики дожидаются. Те же сиденья поснимать, вот места спальные детям. Ну и защита конечно, изнутри закрылся, и сиди себе, медитируй.

— Возьми бинокль Лёнь, — попросил я, — как город увидишь, кричи сразу.

Леонид кивнул и залез в висящую на крючке справа сумку, туда я сложил все штурманские «причиндалы»: Бинокль, карты, две тетрадки, карандаши, линейку, компас, небольшую флягу со спиртом, и сигнальный пистолет, или ракетницу, как его ещё называют. Никогда не знаешь что пригодится в следующий момент.

Бензиновая стрелка тем временем упала почти до нуля, но даже когда она совсем ляжет, в баке останется ещё литров пятьдесят бензина, что-то вроде бонуса на крайний случай.

— Вижу! — едва прислонив бинокль к глазам, закричал Леонид, — город вижу!

Вот и отлично. Беру правее, и со снижением набираю скорость. Шансов, что кто-то стоит сейчас там и палит в бинокль, почти нет, но, как говорится — бережёного бог бережёт. Всегда лучше перестраховаться.