Глава 12

Минут через десять вернулась Аня, и захватив из холодных сенцев большую кастрюлю, поставила разогреваться на печку.

— Ну что? Не успокоился? — так чтобы не слышали дети, поинтересовался я.

— Нет, так и ходит. Даже не знаю что и делать. — огорчённо вздохнула супруга. — Накрыла клетку мешковиной, если его собаки напугали, то должно помочь. Замкнутое пространство даёт чувство защищенности.

— Интересно кто может напугать этого гоблина? Если ты не забыла, после его появления собаки словно мешком прибитые ходят. — я действительно не представлял что причиной такого поведения твари может быть кто-то из наших домашних животных. Если так, гипотетически представить, то хоть какие-то шансы есть лишь у алабая, овчарок же он просто на лоскуты порвёт и даже не почешется.

— И потом, как по твоему они могли проникнуть к нему? По воздуху?

— Я только предположила. Он напуган, но чего мог испугаться, непонятно... — Аня на секунду снова вышла в сени, и вернувшись, добавила, — Накормлю тебя, и ещё схожу, понаблюдаю. Ты потом куда поедешь?

— Обратно. Надо соляру выгрузить, да оружие прибрать. Не знаю что глава ещё скажет, если совет соберёт, то те трындеть до завтра будут, тогда можно отдохнуть по человечески... Может баньку затопите, пока я езжу?

— Как скажешь. — согласилась жена, выставляя на стол тарелки.

— А что у нас на ужин? — косясь на большую кастрюлю я почему-то подумал про пельмени, но не угадал.

— Борщ и котлеты.

— Круто. А хлеба нет? — с мукой пока не очень, но иногда Аня всё же печёт небольшие булочки, из расчёта по одной на человека. Если доживём, на следующий год посадим больше пшеницы, и тогда, возможно, такого дефицита не будет.

— Нет. Когда бы я успела? — возмущенно, как будто её в чём-то упрекнули, воскликнула она.

— Да я просто спросил...

— А я просто ответила.

Налив мне борща, супруга положила пару здоровенных котлет, и отдельно на тарелке порезав несколько солёных огурцов, опять куда-то вышла.

Так что ел я в одиночестве, раздумывая над тем что же делать дальше. Сам бы я конечно набрал людей надежных, да вернулся в посёлок, — ведь если где и искать концы, то только там.

Но у нас демократия, или скорее даже военный коммунизм. Если я правильно помню значение этого термина. Централизация экономики, перевод всей жизненно важной собственности на общак — иными словами национализация, уравнивание благ — тот же порох, по горсти на рыло, а картошка по мешку на семью. Короче сам я ничего не решаю, и моё мнение в принципе никому не интересно, такая у нас сейчас политика.

Конечно можно отколоться и жить своей семьей ни в чем не участвуя, — есть такие прецеденты, но, как правило, ничем хорошим это не заканчивается, люди у нас такие, или как у всех, или враг народа.

Закончив ужин, я дождался жену, ещё немного посидел с девочками, — помог поставить крышу на кошачий домик, и надев если не подсохшую, то хотя бы нагретую одежду, вышел на улицу.

Снег, ветер, темень и мороз.

Сын затопил баню — дым из трубы уже вовсю шпарит, значит часа через два можно будет идти мыться. Веников в этом году запасли впрок, на чердаке берёзовых штук сто, да дубовых примерно пол сотни, при желании можно каждый раз обновлять. Если раньше баня была больше удовольствием чем необходимостью, то сейчас без неё совсем никак. Душ, ванная, шампуни, гели разные, — всё это осталось в прошлом, теперь только пар, мочалка, да веничек берёзовый.

Пройдя до закутка, заглядываю через верх, клетка накрыта мешковиной, но тварёныш вроде не шумит, успокоился всё-таки.

Выхожу во двор и садясь в машину засекаю время — семь двадцать. Завожу, жду пару минут, и выкручивая руль, разворачиваюсь.

Ехать совсем недолго, а мне почему-то хочется покататься. Не по сугробам конечно, а так чтобы выйти на трассу, да притопить от души под магнитофон. Не знаю, Высоцкий подошел бы по настроению... Как там у него про баньку... Душевно...

Мечтая, почти упираюсь в стену сторожки. Уазу, даже «реконструированому», это не страшно, перед капотом массивный кенгурятник, хотя для наваянного сооружения из труб и швеллеров это название не совсем подходит, Кенгуру от столкновения с такой приблудой разорвёт просто. Слоновник скорее.

— Не спишь? — захожу без стука. Леонид накинул пару проводов на дежурный аккумулятор, и во всю наслаждается благами цивилизации. Теперь кстати очень хорошо понимаешь тех людей из начала двадцатого, что приходили глазеть на «лампочку Ильича».

— Столица Финляндии, девять букв? — он отрывается от кроссворда, и вопросительно ждёт.

— Да пофик. — отмахиваюсь, про финнов я знаю только что они водку хорошую делают, да актера из сериала про охоту. — Как тут дела?

— Вот вертится в голове, а вспомнить не могу никак! — не успокаивается он, и кивая на попыхивающий чайник, предлагает, — чайку?

— Нет Лёнь, спасибо. Надо пушки прибрать, да бочки выгрузить, хоть в сторонку пока откатить, а лучше в ангар сразу.

— Что, прямо сейчас это всё делать надо?

Мне тоже не особо хотелось катать соляру по морозу, но вдруг лететь срочно придётся, а у нас груз на борту...

Само по себе катание бочек операция не сложная, главная трудность в выгрузке из салона; поперёк двери она не проходит, и приходится пихать так, стоймя. Наверно поэтому, всё же решившись разгрузить кукурузник, без передышки мы смогли осилить только четыре штуки.

— Пойдём погреемся, — предложил я Леониду когда совсем замёрз и устал, — посидим чуток, потом продолжим.

— А лучше ну его на хрен. Завтра доделаем, не протухнут. — с готовностью отозвался он. — Я там чаёк заварил отпадный...

И закрыв самолёт, — оружие перенесли в уазик сразу, — мы вернулись в сторожку.

— Я вот как мыслю Василий, — разлив по стаканам свой хваленый чай, заговорил Леонид, — это мы с тобой знаем что Рустам и Иваныч пропали сами собой, а народ то ведь не поверит. Чуешь к чему клоню?

— Разъясни?

— Ну вот смотри. Улетели вы со второй группой, а вернулись с трупом и психом, которых никому не показали, и которые куда-то исчезли. Что люди подумают?

— Так ведь свидетели есть, ты и мужики. — парировал я, — тем более какой нам прок с их исчезновения?

Леонид ухмыльнулся.

— Проку не было, пока ты фотки рыжья скифского не засветил. А так и мотив налицо. — Золото.

— Ну так мы же не скрываем ничего, все фотографии, честь по чести, Алексеичу передали, всё максимально прозрачно.

— Это я понимаю, ты понимаешь, глава может быть понимает, а народ боюсь не поймет. Виновных искать начнут, как бы до беды не дошло...

Леонид говорил правильные вещи, но что я мог? Как мне оправдаться? Если я сам толком не понимаю что произошло?

— Ладно Лёнь, не кипишуй. Чай не дураки в совете у нас, разберутся как-нибудь. Тем более мне какой смысл в золоте? Куда девать то его? У нас всё на виду, — ночами одевать и перед зеркалом красоваться?

— Да кто тебя знает? — шумно отхлебнув из чашки, Леонид хитро посмотрел на меня, — может ты из этих, как они?.. О-о! Вспомнил! Клептоманов!

— Да брось ты... Нашёл преступника, тоже мне...

За окном посигналили.

Я вышел.

Украшенная багажником, с гирляндой разномастных фар белая нива.

— Васёк, там круг собирают, Алексеич тебе просил передать, через полчаса в штабе! — высунулся из машины Игорь Демченко, солидный такой станичник, потомственный казак, только городской и жутко боящийся лошадей. Я тоже не местный, и фобия у меня похожая, наверное поэтому мы с ним как-то сразу нашли общий язык.

— Хорошо Игорь, я подъеду. Спасибо. — поблагодарил его я, но он вышел из машины, и подойдя поближе, добавил заговорщицким шепотом.

— Ты смотри только, я краем уха слыхал что вроде недовольны тобой казаки, готовят что-то недоброе...

— Только что Лёнька стращал, теперь ты тоже... Говорю же, мне скрывать не чего, так и передай. — тоже напрягся я.

Демченко хмыкнул, и спросил.

— Кому передать?

— Извини. Нервы что-то шалят. — пошел на попятный я, видно же, человек помочь хочет, переживает.

— Да ладно. — улыбнулся Игорь, — ты главное не дрейфь, глядишь и обойдётся. — и он снова протянул руку, — Ну давай, удачи!

Поблагодарив его ещё раз, я вернулся в сторожку, и поделился услышанным с Леонидом.

— А я тебе про что? — ничуть не удивился тот. — Народ у нас на расправу скор, сам же знаешь...

Я знал конечно, если ловили кого на воровстве, или хуже того на убийстве, к стенке ставили без суда и следствия.

— Да ладно тебе Лёнь... — мне не хотелось думать что меня могут заподозрить в чём то нехорошем.

— Ладно то ладно, — хмыкнул тот, — а вот я бы подготовился на твоём месте.

— Интересно, и каким же образом? — если меня обвинят в гибели двенадцати человек, и будут уверены что я к этому причастен, не думаю что в этом случае мне хоть что-то поможет. Люди у нас сам знаешь какие, а уж в такой ситуации и подавно. Пустят пулю в башку, и поминай как звали.

— Ну не знаю. Речь подготовь что-ли... Тебе же слово дадут, вот и объяснишь народу как и что. Андрюху предупреди, пусть тоже подготовится. Глядишь и пронесёт.

— Да чего мне готовить? Расскажу как дело было, да и всё! Темнить мне не за чем. — в этот момент я был настолько уверен в себе, что все Леонидовы увещевания пропускал мимо ушей. Знать бы тогда что он окажется на сто процентов прав, может быть как-то по другому всё сложилось.

Но я не знал, и посидев ещё сколько-то в сторожке, посмотрел на часы, до назначенного времени оставалось десять минут, попрощался с Леонидом, — он сегодня дежурил, поэтому никуда не спешил, сел в машину, и поехал к штабу.

Несмотря на позднее время суток, народу здесь собралось прилично. Кто-то курил, кто-то просто стоял — по причине отсутствия табака, курить бросили многие, кто-то как и я только приехал.

Я конечно предполагал что меня тут ждут, но такого внимания предугадать не мог. Проходя мимо столпившихся мужиков я не услышал ни шороха. Ни здрасьте тебе, ни насрать. Полнейшая, я бы даже сказал гробовая тишина.

Поднявшись по лестнице, я зашёл внутрь, одним видом своей спины оживляя толпу, которая тут же потянулась следом.

Народу в зале тоже было прилично, человек пятнадцать, или около того, с теми что караулили меня у входа получалось почти полсотни, как-то многовато для круга, там обычно куда как меньше собирается.

Мне даже как-то зябко стало, зал не топлен, это понятно, но холод который я почувствовал, был несколько иного плана — могильный — наверное будет в точку.

Выбрав место на первом ряду с краю, я смело уселся, и приготовился ждать начала собрания. Обычно начинают сразу как соберется круг — а это семь человек казачьего руководства, только как оно будет сейчас, при таком кворуме, я не знал.

Но ждать не пришлось. Почти сразу на сцену выкатился глава, а с ним ещё несколько человек.

— Василий, — сразу позвал меня Сергей Алексеевич, — расскажи уважаемому обществу как всё происходило.

Я поднялся, и опять почувствовав как в спину мне уперлись десятки недобрых взглядов, вышел на сцену. Говорил только по факту, не отвлекаясь на свои умозаключения. Получилось коротко, но всё по делу.

Из зала посыпались вопросы типа: Почему улетели не забрав трупы? почему не пошли со всеми, а остались в самолете? Как нашли Рустама, а самое главное куда потом дели его труп? Причем именно так, труп. Я конечно отвечал, но выходило как-то нескладно. Вот ведь правду говорят, интуицию к делу не пришьёшь, и объяснить почему мы остались в самолете, вместо того чтобы пойти со всеми греться у печки, я не смог.

Много вопросов было про золото, и сводилось всё к главному — куда мы его спрятали?

Аргументы о том что будь я вором, точно не стал бы говорить о золоте, и тем более показывать фотографии — не действовали, собравшиеся в зале мне явно не верили. Не знаю, наверное ещё немного, и меня бы просто растерзали, но положение спас глава, он сказал что прежде чем обвинять человека, нужно расспросить свидетелей, но это будет уже завтра.

Из клуба я бежал со всех ног. Меня не преследовали, но чувство опасности гнало меня вперёд почище иной плётки.

И когда уже сел в машину, откуда-то вынырнул Олег.

— Здоров Васёк. — протянул он руку. — Куда спешишь?

— Долго рассказывать. — не стал я объяснять, — вкратце не расскажешь, а расписывать времени нет, да и без меня найдутся добрые люди, введут в курс дела. А ты чего тут?

— Дежурю. Сегодня вторую смену в ночь. Вот, ближние посты объехал, надо колеса менять, замело, к дальним не пробьюсь, решил мотолыгу взять, а тут народ тусуется, дай думаю погляжу... Всё так серьёзно?

— Ясно. Серьёзно вроде как, но ты извини Олеж, устал как собака, спать хочу, поеду. — ещё раз пожав ему руку, я завел мотор, и захлопнув дверь, тронул машину с места.

В любом случае завтра разберутся, Леонид подтвердит, мужики тоже. Так то Рустам у них пропал, мы с Андреем вообще не при делах, нас в это время там и не было даже.

Вспомнив про Андрея я сразу свернул на пятую, и остановившись напротив его дома, коротко посигналил. Заходить и пугать домашних не хотелось.

Появился он быстро, несмотря на время ещё не спал.

— Блин, Васёк. Ты на часы давно смотрел? Случилось чего? — недовольно проворчал он, усаживаясь на пассажирское сиденье.

— Ну не ночь же ещё. — отмахнулся я, пересказал всё что увидел, пожелал спокойной ночи и поехал домой. Сейчас в баньку, погреюсь чуток, потом стакан опрокину, и наконец спать завалюсь, — утро вечера мудренее, не зря же умные люди говорят.

Машину в этот раз загнал во двор, и прихватив с заднего сиденья автомат, поднялся домой. Хотел ещё на тварюгу глянуть, но передумал, смысла никакого, а если он успокоился, только хуже сделаю.

Дома не спали. Аня сидела за столом и зашивала какие-то тряпки, сын ковырялся со «смертью председателя», а девочки лепили очередную партию глиняных кукол.

— Что-то ты совсем долго. Случилось чего? — не поднимая глаз, прокомментировала моё появление супруга.

— Да запара просто. Вы помылись? — ушёл я от ответа.

— Конечно. Время то уже... Веник там есть, не бери новый.

— Ладно, — согласился я, — тогда пойду сполоснусь, вы ложитесь, не ждите. Утром поговорим.

И оставив домашних, я пошел в баню, захватив с собой смену белья, полотенце, и кусочек мыла — Аня раньше перекладывала обмылками бельё, вроде как от моли, а теперь вот пригодились.

Наверное во всей банной процедуре этот момент я люблю больше всего. — Предвкушение. Когда выходишь из дома, на улице мороз, а ты в «трусах и шляпе» бежишь в баню, представляя как залезешь на полок, поддашь парку, и затаив дыхание будешь ждать когда обжигающее облако опустится вниз, и можно будет вдохнуть полной грудью.

Не знаю как кто, а я считаю что русская баня, впрочем как и любая другая, — залог здоровья и долгой жизни.

Но несмотря на настрой, в этот раз париться я не стал. Хоть и люблю это дело, но уж больно спать хотелось. Так, похлестал пару минут где дотянулся, сполоснулся, и до дому, мечтая теперь не о парке с веничком, а о подушке с одеялом.

Время пол второго. Все уже спят. Закрыл входную дверь, проверил по окнам, и завалившись на свой «дежурный» диван, захрапел не долетая до подушки.

Сколько я спал не знаю. Но когда открыл глаза, было ещё темно, но спать совсем не хотелось. Я приподнялся.

У печки, на деревянном табурете, тихонько сидела Аня.

— Ты чего не спишь?

— Сон плохой приснился. — заторможено, не своим голосом, ответила жена.

— И чего там показывали? — когда она сказала про сон, у меня от сердца отлегло, думал что-то серьёзное.

Аня молчала.

— Ну и что ты видела то? — повторил я.

— Убивать пришли... Люди, много людей... Огонь... Стреляют....