Глава 11

Мотор прогрелся быстро, сливали только долго; не знаю почему, но масло, даже горячее, текло очень медленно, и вместо положенных пятнадцати минут мы провозились около часа.

Леонид за это время успел прийти, и снова уйти, так же в качестве посыльного. Подробности передавать на словах я не стал, попросил лишь обрисовать в общем, и взять адреса Иваныча и его группы, — не терпелось проверить нашу гипотезу.

Честно сказать я не особо надеялся на оживление мужиков, оно хоть и складно выходило, но всё равно находилось за гранью моего понимания. Потому что если всё действительно так, и люди вернулись так же как свитер, нам всем придётся полностью перестраивать привычное восприятие мира. И к чему это приведёт, одному богу известно.

Оттащив бочку в смежную с ангаром комнатку, мы растопили там печь, — точнее не растопили, а оживили — глубоко в её чреве ещё теплились малиновые уголёчки, стоило лишь подкинуть пачку бересты, подуть, и они разгорелись. Дождавшись когда гудение печи станет ровным, мы немного отогрелись, стряхнули снег с унтов, и с сожалением вздыхая, покинули тёплое местечко. Нужно было ещё снять аккумуляторы с самолёта, иначе они замерзнут, и это будет уже совсем другая история. Оно конечно дело нехитрое, но времени заняло порядком; пока раскрутишь наколхоженные крепления, — батареи немного отличались от родных и не помещались в специально приспособленные места, ну и пока погрузишь на тележку, пока допрёшь... Это летом на тележке хорошо по земле катить, а по снегу как-то не очень едет, приходится где толкать, а где и на руках нести.

В общем мы ещё не закончили, а Леонид уже опять успел вернуться. Сказал что Алексеич слегка в шоке, но к известию отнесся адекватно, и передал мне нацарапанные на тетрадном листке адреса.

Шесть человек, двое неподалеку, один в самом конце, и ещё трое на седьмой улице. Пешком долго, значит надо брать машину и начинать с дальних адресов.

— Тогда тебе и ехать Лёнь. — обрадовал я "посланника". — Меня знают, переполошатся раньше времени, а ты подозрения не вызовешь, спросишь, вроде как по делу какому-то, ну а дальше сам смотри, как пойдёт, главное узнать, дома человек, или нет.

— Погоди, я с ним поеду. — вмешалась Аня, — тоже хочу посмотреть.

Спорить я не стал, так действительно лучше. Леонида ещё можно обмануть, испугаются, скажут мол нет никого, а жену мою не проведёшь, ложь она за версту чует. Тем более что и говорить скорее всего придется с женщинами.

— И это... — задержал я их, — оружие возьмите, на всякий случай...

Если не на дежурстве, по селу с пушками мы не бегали, максимум что-то под одеждой, но в данном случае лучше перестраховаться, неизвестно как оно пойдёт.

— Думаешь всё так серьёзно? — недоверчиво глянул Леонид. — Я мужиков этих давно знаю, нормальные они...

— Блин, Лёнь, твои нормальные мужики все там лежат, — махнул я в сторону самолёта, — а тут вообще хрен знает. — Возьми калаш, не пригодится, — и слава богу, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть, сам же знаешь.

Спорить дальше Леонид не стал, проникся. Скорчил правда лицо недовольное, и заскочив в сторожку, вышел оттуда с укороченным калашом, который сразу же закинул на заднее сиденье.

— Начните с Иваныча, и если вдруг он дома, сразу возвращайтесь. — отдав последнее напутствие супруге, я захлопнул дверь.

Мотор заурчал, поработал десять секунд, и хрустя свежевыпавшим снежком, машина тронулась с места, а мы с Андреем потащили аккумуляторы к ангару.

— Как думаешь? Вернутся они? — спросил я, когда разгрузившись, уселся передохнуть возле нагревающейся печи.

— Кто? Лёнька? — не сразу понял он.

— Причём тут Лёнька? Я про Иваныча с Рустамом.

Андрей пожал плечами.

— Не знаю. Звучит бредово. Не верю я во всю эту чертовщину.

Он помолчал немного, и продолжил.

— Вроде и складно всё, и саму возможность подобного отрицать глупо, но не могу себя заставить. Умом понимаю что Аня правильно говорит, логично всё, но наверное я настолько закостенелый маразматик что чуждо мне это...

— Но труп то пропал. — возразил я.

Андрей кивнул.

— Знаю. Поэтому и не спорю. Только заставить себя думать что это наша реальность, не могу. Я вообще после того как башкой повредился, стал как-то иначе всё воспринимать... Живу вроде, дышу как все, думаю даже... Но стоит глаза закрыть, и кажется мне, будто я и не просыпался вовсе, уснул в том, в нашем мире, и сплю до сих пор.

— Ну ущипни себя.

— Думаешь не щипал? Ещё как щипал...Не помогает, так и сплю.

— Ну сон это тоже неплохо. Ты главное не забывай что для окружающих это совсем не сон, а самая что ни на есть реальная реальность, причём очень жестокая, и от того как мы себя поведём в целом, и ты сам в частности, сейчас очень многое зависит.

— Например? — кисло уточнил Андрей.

— Например будущее наших с тобой детей. Ты же не хочешь чтобы твои жена и дочь украсили чей-то гарем?

— Не хочу. Но это же сон?

Я ещё там, в посёлке заметил что с Андрюхой что-то неладное творится, но как-то значения не придал, и наверное зря. Судя по всему он прав, и удар головой не прошёл даром, — иначе чем объяснить его такое поведение?

— К доктору бы тебе Андрюх, я тут вспомнил картинку одну, смешную, как раз про наш с тобой разговор.

— Какую?

— А там сидят два монаха, и спорят на тему реальности бытия, хохочут оба, и один другому говорит, — а давай ты будешь не здесь, а я не сейчас. Давай?

Так и мы с тобой — ты не здесь, а я не сейчас...

Андрей усмехнулся.

— Ну ты психолог прямо. Я ж не сумасшедший; и вижу всё, и слышу, и понимаю. А на счёт сна, это я так, депрессую чего-то... Нажраться что-ли?

— Вот разберёмся со всем этим дерьмом, тогда и нажрёмся. А пока пошли в сторожку, Аня с Лёнькой должны уже вернуться.

И мы, надев шапки и поплотнее укутавшись, вышли на улицу как раз в тот момент когда со стороны хутора показался Уазик.

Проколесив прямо до сторожки, он остановился и похлопав дверями, выпустил пассажиров.

Издали конечно не понятно, успешно они съездили, или нет, но судя по тому что не бегут делиться новостями, — вхолостую.

— Нет. Дома они не появились. — подтвердил мои догадки Леонид.

— Хреново... — я до последнего надеялся что не придётся ничего объяснять родственникам погибших, а теперь хоть плачь, хоть вой, а в кузовок полезай. Хреново...

— Ну и что будем делать?

— Хороший вопрос. Не знаю. Я бы отдохнул немного, а там глядишь и мысли какие появятся. Алексеич чего говорил? — обратился я к Леониду, он последний был в штабе.

— Ничего конкретно, сказал думать надо.

— Ну и отлично. Он пусть думает, а мы тогда по домам пока, спать охота, да и пожрать бы не мешало. А то желудок уже сам себя переваривает. — Я посмотрел на часы; без десяти четыре, ещё пара часов и стемнеет.

— А с мужиками чего? — Леонид взглядом показал на дверь сторожки.

— Да ничего. Постарайся им растолковать что трепать о сегодняшнем не стоит, и отпусти, не держать же их здесь вечно?

— Хорошо. Попробую объяснить.

— Тебя подвести?

— Нет, езжайте, я пока тут поохраняю. — отказался он, и не оборачиваясь, пошёл к дверям сторожки.

*****

Закинув Андрея к нему домой, мы с Аней заехали в больницу, я хотел повидать деда, справиться о здоровье, и узнать почему плохо сливалось масло, но он спал, и я не стал его беспокоить. У неё тоже были какие-то дела, и прежде чем она освободилась, я успел хорошенько подмёрзнуть.

Вроде бы и недолго всё, но к дому подъехали когда уже начинало темнеть.

Пять сорок, показывали часы у меня на руке.

— Погоди. — Аня остановилась прямо у порога.

— Забыла чего?

Она частенько забывала что-нибудь в машине, обычно это был телефон, но в принципе это могло быть всё что угодно.

— Нет. Ничего не забыла. Погоди-ка... — и развернувшись на сто восемьдесят градусов, она быстро пошла к закутку где обитал питомец.

Я последовал за ней.

Твареныш так и жил в той же клетке, но ещё немного, и она ему станет мала. А как, и из чего, делать новую, а главное стоит ли? — Я не знал. Нарастить бы её, но по-хорошему надо посерьёзнее что-то; сантиметровые прутья пока справлялись, но он ни разу и не пытался вырваться. Вот только я видел на что способны его родичи, поэтому и сомневался что такая клетка сможет его удержать.

— Ну что ты, что ты так разволновался... — Зайдя в внутрь, Аня сразу направилась к своему питомцу, а я щёлкнул выключателем, подавая питание на автомобильную лампочку над клеткой.

Твареныш беспокойно метался из угла в угол, весь какой-то дёрганный: то ли испуган, то ли разозлён, непонятно.

— Успокойся... Ну... Что тебя так напугало?.. — продолжала увещевать Анна. Слыша её голос, тот вроде останавливался, но спустя мгновение вновь начинал своё бестолковое метание.

— Может жрать хочет? — предположил я, подойдя поближе.

— Нет. Его что-то беспокоит, он словно чего-то ждёт. Чего-то очень желанного, но не очень хорошего. Ему страшно. — ответила Аня. Она с самого начала слышала его мысли, точнее даже не мысли в привычном понимании, она улавливала что-то вроде мыслеобразов и общего настроя зверёныша.

— Как волка не корми, а он всё в лес смотрит... Может уже послушаешь умного человека?

Я много раз предлагал ей грохнуть тварь, но она ни в какую не соглашалась.

— Отстань. — в очередной раз отмахнулась она. — Лучше принеси ему рыбы, я там отложила несколько штук, в сенях на приступке, в пакете.

Странно конечно что он так ведёт себя, хотя если вспомнить, это уже не в первый раз, просто тогда он был куда меньше, и не полностью здоров, поэтому как-то и не обратили внимания.

Мне даже показалось что за те дни что я не заходил к нему, он прилично подрос, стал более массивным, ещё больше оброс мышцами, раздался в «плечах», и вроде бы даже оволосел.

И это меньше чем за неделю.

Захватив рыбу, я вернулся обратно, и отдал её Ане. Она поставила пакет на землю, достала оттуда небольшого карася, — грамм на четыреста, и пропихнула между прутьев клетки.

Твареныш не ел. Он даже внимания не обратил на подношение, и вместо того чтобы сесть в ожидании команды, ещё больше разошёлся.

— Чего это с ним? — спросил я, нащупывая рукоять револьвера. С переходом на зимнюю форму одежды я стал носить его в самодельной наплечной кобуре, доставать конечно тоже не айс, но всяко лучше чем из-за пояса.

И хотя мой револьвер против тварей — оружие так себе, но тут всё же хоть и подросший, но детёныш, бронёй не оброс ещё, да и косточки пока слабые. Не знаю как долго у них проходит взросление, но если он вырастет во взрослого самца, — это будет хрень размером с телёнка, и остановить такого монстра из револьвера нечего и думать. Очередь из калаша только, да и то если в упор. За всё время что мы здесь обитаем, убивали только самок, да мелких особей типа этого, более крупные экземпляры нам не попадались. Видеть их конечно видели, но ни одного пока не подстрелили.

— Не знаю. Как-то совсем странно себя ведёт. — Твареныш так и ходил по клетке, мотыляя корявым обрубком хвоста.

— Может свет его раздражает? Или поранился? — крови хоть и не видно, но мало ли, занозу посадил, или прищемил чего.

— Нет, не думаю. Ты иди, я попробую его успокоить. — не оборачиваясь, попросила супруга.

Я конечно напрягся, оставлять её одну не хотелось, но потоптавшись немного, решил всё же послушаться: вдруг это я его так раздражаю? У меня к этому гаду отношение особое, будь моя воля — давно бы грохнул, и он это чувствует, может поэтому и разнервничался. Хотя хрен его знает.

Вышел из закутка, дошел до сарая, посмотрел на ветряк — что-то он в последнее время барахлить начал, и отложив починку до лучших времен, вернулся домой.

Запах дыма, глины, и каких-то пряностей. Эти ароматы поселились ещё с лета: дым, понятно, — топим-с, а из глины девочки лепили всякую всячину и обжигая в печи, разукрашивали. Скучно им; интернета нет, привычной школы тоже, вот и занимают себя как могут. Телефоны и прочие гаджеты теперь только по праздникам, пытаемся растянуть их на подольше, в городе наверное можно купить что-то подобное, но когда мы туда ещё попадем? Так что дети наши растут без дурного влияния прогресса. Хотя я теперь уже и сомневался, — дурного ли? — Тот ещё вопрос.

Развесив верхнюю одежду поближе к печке, сверху я поставил унты — пусть сохнут. Девочки покрутились вокруг меня с минутку, а потом убежали обратно в детскую, там во всю шло строительство домика для котенка из подручных материалов. Сын же сидел за столом, и что-то старательно ковырял.

— Чего ломаешь? — спросил я.

— Ружье переделываю. — не отрываясь от своего занятия, отозвался он. — Хочу чтобы без приклада стреляло, мне Димкин отец объяснил как сделать можно.

Ещё в конце августа я это ружье у одного кренделя выменял на двустволку, ему для охоты нужно было что-то поточнее, а мне показалось что четыре патрона в магазине всяко лучше чем два.

Сто шестой тозик, девяносто пятого года выпуска, короткий гладкоствол, магазин на четыре патрона, пятый в стволе, в сложенном виде похож на кулацкий обрез, — его кстати за это сходство прозвали «Смерть председателя». Очень интересное оружие, с единственным на мой взгляд недостатком — стреляет лишь с разложенным прикладом. А так этот тозик — мечта. Скорострельный, убойный на коротких дистанциях, лёгкий, с неплохой развесовкой — стрелять можно даже по-пистолетному, а если заряжать не дробью, а пулей, то с пятидесяти метров при определённой сноровке легко попадаешь в пластиковую полторашку.

— Ты смотри не сломай его, а то с чем на охоту ходить будешь? — сыну я вполне доверял, если он брался за что-то, то только в случае полной уверенности в успехе. Конечно кроме сто шестого в доме были ещё гладкостволы, но из всего арсенала этот коротыш нравился мне больше всех, и потерять его было бы не очень приятно.

— Не сломаю. Тем более я почти закончил... На вот, попробуй!

Я подошёл к столу, взял ружьё в руки, покрутил его, и сняв с предохранителя, спустил курок.

— Вот видишь, работает! — гордо констатировал сын. — Сейчас ещё немного подточу, и можно в лес идти, мама просила мяса добыть на завтра. Ты кстати порох не получал?

Порох у нас выдавали не чаще раза в месяц, по количеству человек в семье, надо было заранее подавать заявку, и ждать своей очереди. А так как охотились почти все, поэтому спрос намного превышал предложение. К тому же запасы удобрений, из которых собственно и выделяли серу с селитрой для производства пороха, неуклонно подходили к концу. Изначально большой запас был у фермеров, что-то пособирали по частным хозяйствам, я сам отвозил несколько пачек азотнокислого удобрения. Но сейчас уже добивали остатки.

— Нет, а у нас что, закончился уже?

— Ну есть немного, но лишним по-любому не будет.

— Сколько осталось? Где банка? — порох мы хранили в большой жестяной бадье литра на три, и когда я в последний раз проверял, половина там точно оставалась.

— Да есть еще, есть, не нервничай. — отмахнулся сын. — Просто по графику уже можно заказывать, плохо что-ли когда лежит за печкой?

— Оно может и не плохо, но ты не забывай, это не магазинный порох, как бы не испортился.

Массово порох делали только чёрный, а так как получался он не очень хорошего качества, — совсем очистить ингредиенты мы не могли, в составе той же серы оставалось много примесей, поэтому хранился совсем недолго, и копить его я не видел особого смысла. Этой пол банки нам на год точно хватит, а там он скорее всего уже и испортится, отсыреет просто.

— Так что, можно пострелять вдоволь? — оживился он.

— Какой ты молодец, а про ресурс оружия знаешь что-нибудь? — у оружия, как и у всех технологичных устройств, был свой срок жизни, и если палить не по делу, этот срок будет очень недолгим. В руках конечно не разорвет, но точность пострадает, плюс сам механизм будет заедать, ну и всякое такое.

— Какой ты скучный. — видя что халявы не будет, сын тяжко вздохнул, и поднявшись из-за стола, вышел в сени.