Глава 21

Картон хоть и не перина пуховая, но я так устал, что вырубился мгновенно, продрыхнув без задних ног до самого утра. Проснулся сам, и довольно поздно. За окном выть перестало и уже рассвело.

Приподнявшись, первым делом посмотрел на раненых: девушки почему-то не было, а седой лежал на том же месте.

«Блин, неужто померла?» — пронзила нехорошая мысль, но я её тут же отмёл, надеясь на то что она очнулась, и просто куда-то вышла.

Так началось моё очередное утро в этом мире.

Полежав ещё немного, я привёл мысли в порядок, и преодолевая вновь нахлынувшую лень, поднялся.

— О, проснулся наконец. — улыбнулась хлопотавшая возле буржуйки Ольга. Она что-то варила сразу в трёх котелках, и пахло это что-то очень неплохо. Выполняющий роль кухни небольшой аккуратный столик — трофей из соседнего подъезда, стоял в левом от окна углу, почти полностью заставленный привезёнными с собой припасами.

— Вроде того... — я окончательно поднялся, и нашарив валяющуюся неподалёку шапку, напялил на голову. Хорошо когда просыпаешься дома; баня всегда теплая, вода во флягах стоит. Пошёл с утра, ополоснулся, умылся, и с хорошим настроением возвращаешься к завтраку. Я не знаю кто был тем первым из людей что придумал баню, но по-хорошему, ему памятник ставить надо. И не один.

Нам кстати тоже нужно что-то придумать. Понятно что не баню в прямом смысле, но какое-то помывочное помещение необходимо. Будь мы чисто мужской компанией, оно может и не страшно, а вот женщины и дети долго так не выдержат.

Ну а пока бани нет, самый лучший способ побороть остатки сна, и хоть как-то привести себя в порядок — умыться снегом. Которого, после вчерашней метели, более чем достаточно.

В предвкушении азартного купания в снегу, я вышел на площадку, спустился на этаж ниже, — тут не было окна и возле стены намело приличных размеров сугробик. Но при одном только взгляде на блестящую снежную массу, моя решимость как-то завяла, но я, не давая ей увянуть окончательно, отчаянно опустил руки в сугроб.

Это только поначалу страшно, а потом, когда натрёшься хорошенько — так что всё горит, даже весело.

В общем умывание прошло на пять с плюсом, и возвращался я в квартиру уже другим человеком.

— Я чайник вскипятила. — с порога обрадовала Ольга. — Налить?

— Конечно! — обрадовался я, вспоминая куда дел свою кружку.

Не знаю почему, но со вчерашнего вечера жёны моих товарищей как-то странно ведут себя. Радуясь любой мелочи, они постоянно улыбаются, шутят, и вообще производят очень необычное впечатление. Казалось бы; всё плохо, ютимся на пяти квадратных метрах, перспектив никаких, — а они хихикают, и загадочно улыбаются. Серьёзна в их коллективе только Аня, но ей по штату положено, — она людей лечит. Времени, — ходить и улыбаться, у неё практически нет.

А эти только и делают что жизни радуются, причём демонстративно так. Даже вот сейчас, с моей кружкой — её нигде не было, и я помянул нехорошим словом Леонида, — он давно покушался. Но Ольга свела всё в шутку, и, отвлекая меня от поисков, пересказала всё что произошло пока я спал. И про «ожившую» барышню в первую очередь.

Как я и предполагал, она действительно пришла в себя, и сейчас вышла в сопровождении Славика. Аня тоже отсутствовала, но куда она подевалась, Ольга не знала, — хотя я и сам догадывался. Олег, Андрей, и пацаны, пошли к подвалу: снег кончился, поэтому решили взяться за откапывание. Ну а Леонид, как самый старый и немощный, отлынивал от расчистки на шестнадцатом этаже. Дети ещё не просыпались, Маша тоже. Она последней дежурила возле раненных и сейчас отсыпалась в палатке.

Так что допив чай, я поблагодарил «весёлую повариху», и вышел наружу, намереваясь сначала найти Аню, а потом подняться к Леониду.

*****

— Очнулся? — ещё не заходя в квартиру на втором этаже, я услышал счастливое повизгивание, и заглянув через неплотно прикрытую дверь, убедился в своей правоте.

Лёжа на доске, тварёныш хлопал глазами, и крутил головой, пока Аня что-то колдовала над ним.

— Да. — не отвлекаясь, подтвердила она. — Ты знаешь, регенерация у него просто бешеная. Если так пойдет, то дня через три он вполне сможет вставать самостоятельно.

Я зашёл внутрь, и пригляделся к голове твареныша. Следы ранения конечно «на лицо», но выглядят уже не так страшно. И мне почему то показалось что он немного вырос.

— Слушай, я гоню, или он действительно подрос? — поделился я своими наблюдениями.

— Не кажется. — подтвердила Аня. — Такое ощущение, что вместе с регенерацией у него запустился процесс ускоренного роста. Природа происходящего мне не понятна, и то что я вижу, не походит совершенно ни на что. Самое странное что в первую очередь у него растёт голова, вот, посмотри.

Я подошел поближе, и присмотревшись, заметил что у него вытянулась челюсть, лоб стал шире, и на нём появились какие-то наросты.

— Он наверное есть хочет? — я знал что в таких случаях, — особенно в кино, монстры пожирают кучу органики и вырастают до размеров Годзиллы. Твареныш конечно не Годзилла, но не менее страшный, не знаю что Аня находит в нём милого, но я, когда его вижу, до сих пор мысленно спускаю курок.

— Ну да. Как очнулся, так и транслирует мне картинки с карасями. — улыбнулась жена.

Появления аппетита у больного животного первый признак выздоровления. За время его лечения мы выяснили что эта скотина больше всего любит рыбу, желательно жаренную, и сырую утку. В деревне с питанием проблем не было, поэтому кормили вдоволь, так что если снабдить его жрачкой, он быстро очухается.

— Сегодня на охоту пойду, зверья вокруг много бегает, карасей конечно не обещаю, но пару кроликов принесу. А пока надо со стола стырить чего-нибудь. — пообещал я, глядя на Аню.

— А я уже стырила. И мы поели... — виновато пряча глаза, наглаживала она тварюгу.

Под её руками пациент щурился, и счастливо похрюкивал.

— Ну да. То-то я гляжу рожа у него то такая довольная. — съёрничал я по привычке. А вообще, то что он пошёл на поправку, — это очень хорошо; как бы я к нему не относился, а приходится признать что его присутствие рядом добавляет уверенности.

Но волновало меня не только здоровье питомца, точнее не столько. Спустился я для того чтобы рассказать Ане о найденном видео из станицы, и о повествовании Славика.

Получилось всё очень сжато, можно сказать в двух словах, но суть передал.

К новостям она отнеслась спокойно, спросила только, когда мы расскажем остальным, чтобы она сама могла со Славиком пообщаться. А то что станице грозит опасность, её как-то не впечатлило.

— Кстати, — закончив рассказ, вспомнил я, — а что с девочкой? Говорят очухалась?

— В каком-то смысле. Только с головой беда; ничего не помнит, заговаривается. Вячеслав сказал её о край плиты бетонной приложило; то ли сама ударилась, то ли взрывом отбросило. — расстроено вздохнула Аня.

— Не притворяется? — такое вполне возможно, лучший способ уйти от расспросов — закосить под придурка.

— Не должна. Реакции все естественные, чтобы так сыграть, надо хорошо разбираться в вопросе, — а это вряд ли, молодая слишком. — разведя руками, пояснила Аня.

— Ясно, понятно... И какие прогнозы? Скоро очухается?

— Если не вспомнила сразу, то неутешительные. Надежда конечно есть, но я бы особенно не рассчитывала.

— А с седым что? Говорить когда сможет?

Аня помолчала немного, — видимо обдумывала ответ, и когда наконец заговорила, по её тону я понял что и с этой стороны всё плохо.

— Я бы не рассчитывала на это. — заявила она. — Он потерял очень много крови, и говорить о чем-то подобном слишком преждевременно. Тем более в контексте «когда».

— И что, ничего нельзя сделать?

— В наших условиях нет. — поджав губы, нахмурилась Аня. — Кровь ему нужна, а это сам понимаешь, — никак.

— Нет, ну почему же? Я видел у него нашивку с группой и резусом, он явно бывший военный, и форма эта точно его, иначе бы содрал. Может быть у кого-то из наших такая же группа? Можно же перелить?

Я где-то читал что переливают прямо вот так, напрямую, из вены в вену.

— Нет, это невозможно. Для этого необходимо серьезное оборудование, а такое не в каждой больнице имеется. — спуская меня с небес на землю, Аня и сама расстроилась. — А у нас даже глюкозы нет, — продолжила она, — чтобы бы капельницу поставить. Так что про кровь забудь, не знаю откуда ты это взял, но так не бывает.

— Глюкозы? — когда мы тащили мешки с собранными Леонидом трофеями, в одном из них что-то позвякивало, я тогда еще спросил у него, — «не водка ли?» Тот усмехнулся, и с сожалением ответил, — «нет, хрень какая-то медицинская, забей, у меня есть, я тебе и так налью». — Я подумал что надо посмотреть, но как-то отвлекся и позабыл.

— Это я образно, — ответила Аня, — капельница с глюкозой конечно не помешала бы, хоть и не панацея.

— Жаль. Очень жаль. — сдался наконец я, — ты тут еще будешь? Или наверх пойдешь?

— Пойду конечно, надо девочку перевязать, да и седого осмотреть не мешает. — ответила Аня, укрывая твареныша покрывалом.

Так что до пятого мы дошли вместе, потом она зашла в квартиру, а я побежал наверх, к Леониду.

Бежал правда недолго, после восьмого этажа проснулась дыхалка, точнее одышка, а к шестнадцатому я уже еле доползал. Не знаю почему, но в последние дни, усталость наваливалась непривычно быстро; может быть от того что зима, а может и на нервной почве.

Но так или иначе, до верха я добрался, и первым делом поинтересовался у Леонида насчет бутылок с «медицинской хренью».

— Так не трогал я их. — ответил тот, — там немного было, не помню название, на «г-э» что-то, они в коробке картонной лежали, ну и чтобы коробку не пихать в мешок, я их так рассовал, между тряпок.

— А мешки где? — уточнил я, надеясь что «г-э», это и есть глюкоза.

— В комнатке дальней, где побросали вчера, там и лежат наверное. Мы спальники только забрали оттуда... — не понимая причины моего интереса, озадаченно отвечал Леонид.

Услышав всё что мне нужно, задерживаться я не стал, и поблагодарив его, рванул обратно. Спускаться всегда легче, поэтому уже через минуту уже принялся за потрошение похудевших мешков.

Одежда кое-какая, посуда, пара небольших батарей, — как сказал тогда Славик — севших, игральные карты, книжка не на русском, и наконец то что я искал; несколько одинаково пузатых бутыльков.

— Гемодез. — расстроено прочитал я, — получается зря бегал.

Но как бы там ни было, а показать находку все равно нужно, поэтому отложив бутылки в сторону, — так чтобы никто не разбил случайно, одну я забрал с собой.

Аня сидела возле седого, и с сомнением разглядывала пропитавшийся кровью бинт на его ноге.

— Только это. — дождавшись когда она отвлечётся от раненного, я передал ей бутылку. — Думал глюкоза.

Супруга прокрутила её в руке, поворачивая этикеткой к себе, и прочитав название, с удивлением посмотрела на меня.

— Одна? — спросила она.

— Нет. Несколько штук ещё есть.

В итоге оказалось что содержимое бутылки гораздо лучше глюкозы: сильно просроченный, — если здесь можно говорить о каких-то сроках, но не ещё помутневший кровезаменитель.

Вопрос о том; ставить раненому препарат, или не ставить — не стоял — и уже через несколько минут в вене седого торчала капельница.

С девушкой оказалось сложнее, находясь в сознании, она категорически отказывалась от каких-либо манипуляций. Нахохлившись, сидела в углу, и таращилась на всех испуганными глазами. Конечно можно было её и насильно уколоть, но Аня решила её пока не трогать, тем более что она и так шла на поправку.

К обеду вернулись мужики. Подвал они пока не откопали, но сегодня рассчитывали закончить. Кроме этого нам нужно было расчистить полосу для взлёта, слить с машин бензин, и залить его в баки кукурузника, сами же машины закатить в подвал. Если заниматься только этим, и ни на что не отвлекаться, уйдет как минимум три дня, — а ведь есть ещё и другие дела, которые так же требуют внимания. — Так что неделю только на расчистку и подготовку самолёта.

Правда когда я говорил о том что нужно готовить полосу, особого энтузиазма ни у кого не видел. Ведь если не знать того что знаем мы с Леонидом, а теперь еще и Аня, можно подумать что это не необходимость, а непонятно зачем пришедшая мне в голову блажь.

Хорошо что ненадолго это недопонимание — как только Леонид закончит разбираться с гаджетами, так и посвятим общественность в курс дела. И скорее всего произойдет это за ужином, который, кстати, нужно было ещё добыть. Взятые с собой невеликие запасы быстро улетучились, — шутка ли — столько ртов. Тем более аппетит, в таких условиях, не засыпал никогда. — Кажется, объяви три обеда подряд, — и никто не откажется.

Так что мясо требовалось не только тваренышу, но и нашей военно-трудовой артели.

Но за питание мы не переживали. Зверья здесь, как и повсюду в этом мире, было предостаточно. — Одних только зайцев в округе куча. Не знаю зачем они шли в город, но факт оставался фактом, — куда не глянь, везде заячьи шарики разбросаны, причём не где-то в отдалении, но прямо возле стоящих у подъезда машин.

Сам я охоту я не люблю, и за всё время, проведённое в этом мире, охотился всего несколько раз. Но махать лопатой не люблю ещё больше, поэтому после обеда решил самостоятельно заняться добычей продовольствия, поставив окружающих перед фактом. Естественно в своём желании одинок я не был, — никому не хотелось кидать снег, но так как лыж всего две пары, за место под солнцем возник небольшой спор, в котором, предъявив убедительные аргументы, победил Олег. Весь вчерашний вечер он провозился с трофеями, и сегодня хотел что-то там проверить, поэтому и настаивал на своём участии.

В куче нашего и не нашего оружия, он тоже навел порядок, разобрав весь скопившийся арсенал, лишнее Олег составил в третьей комнате вдоль стены.

Пушек в итоге получилось прилично, кроме того что на каждого активного бойца дополнительно выходило по паре автоматов, у нас теперь имелась снайперская винтовка, винторез — его мы тоже включили в список, пулемет дегтярёва, несколько пистолетов, пара карабинов, гранаты, и ещё так, по мелочи.

Единственно что стрелять из всего этого многообразия было не кому — но лично мне это не виделось большой проблемой.

Собирались недолго.

Я взял трофейный калаш под 7,62 патрон, — после обнаружения целого цинка в багажнике этого калибра у нас было в избытке.

Олег же к своему постоянному оружию добавил ещё и Сайгу, которая, как выяснилось, была переделана под мелкокалиберный патрон, а странная конструкция на стволе оказалась самодельным глушителем. Патроны для неё так же нашлись среди многочисленных трофеев, поэтому он и решил протестировать «бесшумное» оружие на охоте.

Для складирования добычи смастерили из подручных средств санки — лист фанеры с привязанной к нему веревкой. Ничего особенного, просто обычная, с одной стороны лакированная фанера.

Спустившись вниз, осмотрелись, и выбрав направление, выдвинулись. Идти старались ближе к домам, чтобы не оставлять бросающихся в глаза следов. Снег рыхлый, лыжи проваливаются, — несмотря на свою ширину, санки за что-то постоянно цепляются, — в общем жуть, с непривычки. Наверное поэтому первую же мишень мы бездарно упустили, даже не успев среагировать.

Дальше шли уже наготове, но выскочивший прямо из под ног заяц, так стремительно драпанул за угол, что пока мы разворачивались, его и след простыл.

Мы совсем приготовились. Напряглись как-то даже. Но когда подходили к последнему перед степью дому, произошло то же самое — сидевший в ямке заяц дождался пока мы подойдем поближе, и пращей вылетев из своего убежища, так же лихо сделал ноги.

В степь, где вспугнутому зверьку гарантированно негде будет спрятаться, идти не хотелось. Ведь в случае форс-мажора и мы не спрячемся, поэтому тактику решили слегка сменить.

Теперь я с санками двигался впереди, а Олег, с карабином на изготовку, отставая метров на двадцать.

И на этот раз план сработал.

Зайцев было много, стрелял он метко, и едва успевая отжимать с них мочу, я аккуратно укладывал белые тушки на фанеру.

Переделанная Сайга оказалась отличным оружием для охоты. Во-первых, она не так уродовала мясо как калаш, а во-вторых работала почти беззвучно — конечно же тоже в сравнении с автоматом.

И когда на фанере лежало уже больше десятка окровавленных тушек, мы, с чувством выполненного долга, развернулись в обратную сторону. — Продовольственная программа сегодняшнего дня была выполнена.