Глава 24

Встретив нас прямо у порога, перепуганные женщины сразу же накинулись с расспросами, но я ускользнул, и не задерживаясь, прошёл в комнату с роялем. Аня не спала. Стоя возле окна, она смотрела прямо перед собой.

— Как ты? — подошел я ближе.

— Нормально. — ответила супруга, — голова только болит... Что там?

— Куча трупов.

Аня вздохнула.

— Думала мне это всё приснилось...

— Что, всё?

— Крики. Стрельба. Ужас.

— Ты помнишь что говорила перед тем как вырубилась?

— Не особо. — пожала она плечами.

Но только я открыл рот, чтобы рассказать, как в дверь постучали, и появился Леонид.

— Там это, Ань, — зашёл он в комнату, — пациент твой очнулся, бормочет что-то, сходила бы, посмотрела.

— Конечно. — кивнула Аня, и торопливо покинула комнату.

— Чего тут у вас? — дождавшись когда она скроется из виду, спросил Леонид, — поссорились?

Объяснить я не мог, врать не хотелось, поэтому просто пожал плечами.

— Понятно всё с вами... — по своему трактовав моё молчание, он сменил тему, — решать надо, здесь остаёмся, или новое место поищем?

Тянуть с признанием больше не стоило, если не посвятить мужиков в курс дела, они меня силком за штурвал посадят. С них станется.

— Лёнь. Разговор есть, серьёзный... — прямо встретил я его взгляд. — Позови Олега с Андрюхой.

— Хорошо. — уловив что-то в моём голосе, он даже как-то подтянулся, хотя, может быть, мне просто показалось.

Я же, пока его не было, отошёл к окну, сел на краешек дивана, и собрав мысли в кучу, прикинул с чего начать, и как изложить всё максимально понятно и кратко.

Первым зашёл Олег. Странно посмотрев на меня, он отошёл к противоположной стене, и опершись на неё, застыл в позе сфинкса. Следом появился Андрей, в отличии от Олега он занял кровать, и вольготно развалившись на ней, тоже скрестил на груди руки. Леонид же остановился возле двери.

Все приготовились слушать.

Рассусоливать я не стал, и собравшись духом, пересказал всю хронологию появления и жизни твареныша вплоть до сегодняшнего утра. Пока говорил, никто не произнёс и слова. Единственным индикатором того что меня слышат, были их лица. По мере повествования они все больше и больше вытягивались, и когда я закончил, наступило гробовое молчание.

— То есть не летим? — наконец отмер Леонид.

Я кивнул.

Дальше последовали осторожные вопросы, отвечая на которые, я всё больше убеждался что мне поверили, и приняли сложившуюся реальность.

— Одного только не пойму Вась, — когда вопросы иссякли, заговорил Леонид, — почему ты сразу не рассказал?

— Во-во. — поддержал его Андрей, — я сегодня как первый трупак разодранный увидел, чуть в штаны не наделал, решил что твари прямо сейчас за нас примутся.

Вопрос был сложный, и не предполагающий однозначного ответа, поэтому ответил как есть.

— Не знаю. Так получилось.

— Ладно, — усмехнувшись, Олег отошёл от стены, — раз такое дело, надо найти где эти гаврики машинки оставили, чую бензином разживёмся...

Про бензин я почему-то не подумал, и слова Олега на мгновение ввели меня в ступор.

Но тормозил я не долго. Да и, в принципе, от моего согласия, или несогласия, ничего не зависело. Видимо я настолько убедительно говорил, что мужики даже больше меня поверили в миролюбивость твареныша.

Поэтому идти решили сразу, вдвоём с Олегом — как бы там ни было, а надолго оставлять семьи без прикрытия не хотелось, да и передвигаться по снегу гораздо быстрее на лыжах, которых у нас всего две пары.

Собрались, оделись потеплее, взяли калаши, и по-военному попрыгав на дорожку, вышли.

Машины нашлись быстро. Отчётливые следы на снегу довели до одной из многоэтажек, за которой, уткнувшись носами в стену, они и стояли. Правда не восемь — как мы рассчитывали, а всего две, и следов, что кто-то уезжал, не было.

Нива на высоких колёсах, с заваренными металлом окнами и нашлепками железа на дверях, да уаз буханка на военных мостах.

— Интересное кино. А где остальные? — заглядывая через лобовое стекло в кабину уаза, удивился Олег.

— Может разделились? С двух сторон решили зайти? предположил я, считая такой вариант вполне логичным. Но у Олега было другое мнение.

— Не думаю. Какой смысл? — развел он руками.

— Может обойти хотели...

— Вряд ли. Смотри чего тут есть...

На водительском сиденье, полуприкрытый какой-то тряпочкой, лежал прибор ночного видения. Зеленовато-коричневый, на танковом шлеме, с закрытыми заглушками линзами, массивными батареями и подключенным куда-то в панели проводом.

— Хорошая штука. — похвалил я находку.

— Жаль что «А» серия. — Олег поднял прибор, снял шапку и напялил его на голову.

Пользоваться ПНВ мне приходилось, но это были аппараты сугубо гражданские, пластиковые и довольно компактные. Военные же видел только на картинках.

— Тяжелый гад... — Олег ворочал шлем на голове, пытаясь сделать так чтобы он не съезжал на нос. — Без подсветки практически бесполезен, надеюсь здесь она есть...

Осмотрев нос буханки, я сразу заметил пару небольших круглых фонариков с толстыми линзами.

— Есть, не переживай.

— Вот и чудно. — довольно ухмыльнулся Олег, и сняв с головы прибор, принялся его разглядывать.

— Чего ты там высматриваешь?

— Восемьдесят первый год, а выглядит как новый. — удивлённо присвистнул он.

Обойдя буханку, я залез на пассажирское сиденье, и забрал у Олега прибор. Первое что удивило — вес. На вскидку — килограмма три, или около того. Само ощущение... Даже не знаю как передать словами: надежность, основательность какая-то... Словно монолитный кусок чугуния — ни одной щели... Все винтики и стыки промазаны чем-то гидрофобным, даже резинки уплотнительные и те как новые. В общем, вполне можно вместо молотка использовать.

— Оп-па! Бензинчик! — обрадовано воскликнул Олег.

Отложив прибор в сторону, я обернулся. В салоне, в самом конце, стояли три тридцатилитровые канистры, и явно не пустые. Уаз вообще весьма прожорливый, а уж на полном, да по сугробам... Здесь уже не по пробегу считать надо, а по моточасам. Так что запас вполне понятен.

Кроме канистр нашлось ещё куча ништяков — вроде паяльной лампы, двух цинков с патронами на сорок седьмой калаш, неполный деревянный ящик с гранатами Ф-1, лимонками — как их ещё называют. Ну и куча всяких шмоток типа спальников, ватных штанов, меховых шапок и прочей бытовухи.

Сильно шмонать не стали, надо было возвращаться, поэтому Олег занялся буханкой, а я пошёл к ниве, надеясь что с «ключами» проблем не возникнет.

По сути, сам ключ и не нужен, — всегда можно накоротко соединить, главное чтобы не было какой-нибудь хитрой секретки — коими, ввиду отсутствия сигнализаций, были оборудованы девяносто процентов здешних машин.

В салоне нивы, — в отличии от буханки, кроме сумки с какими-то шмотками, ничего не было. Обтянутые шкурами сиденья, маленький руль — от чего-то спортивного, пластиковая бутылка в ногах на пассажирском, да пара замасленных перчаток в двери.

Вместо замка зажигания здесь красовалась круглая кнопка от пускача — на стартер, и обычная, с какой-то бытовой техники, на зажигание. Вот только, как я и предвидел — при нажатии ничего не произошло.

Бегло оглядев панель, и не заметив ничего необычного, я прошёлся на ощупь по её изнанке, где сразу же наткнулся на искомое.

Секреткой оказался небольшой тумблер, щёлкнув которым, я тотчас оживил электрику, о чём говорила подсветившаяся панель приборов.

Машина карбюраторная, поэтому дальше всё привычно: Подсос, подкачка, и стартер.

Чуть поработав которым, до характерного звука, отпустил кнопку. Мотор завёлся с первого раза.

Выждав пол минуты, и чуть скорректировав подсос, я отпустил сцепление, и вышел наружу. Уаз молчал.

— Чего тут? — я подошёл к всё ещё ковыряющемуся под панелью Олегу.

— Да не пойму... — Зажигание вроде нашёл, стартер крутит, а схватывать не хочет.

Отстегнув защелки крышки моторного отсека, я снял её, и убрал назад.

Мотор — обычная сотка. В меру грязный, местами в масле, ничего особенного, разве что сыпун из пластиковой трубы сделан. Но для уаза это совершенно нормально, как говорится «если под машиной лужа, значит есть чему течь».

Олег наклонился, и потыркав лапку бензонасоса, недовольно произнёс,

— Бензин не идёт. Перекрыт где-то...

Присмотревшись, я заметил, что подходящий к бензонасосу шланг, в одном месте толсто замотан изолентой. И из под него, облепленный грязью — так что и не увидишь сразу, отходит тонкий двужильный проводок.

— Похоже на клапан, — обратив внимание Олега, предположил я. — Такие обычно на газовое оборудование ставят, чтобы переключаться с бензина на газ.

Машины работающие на газу заводятся с бензина, и только после этого переключаются на газ. То есть одновременно перекрывается бензин, и открывается газ. Здесь, по видимому, так всё и было когда-то. Газовое оборудование сняли, а клапанок остался, вот хозяин машины его и использовал как противоугонку.

Кое-как размотав изоленту, мы убедились что это действительно так, и срезав провода, закоротили их прямо на аккумулятор. Что-то щёлкнуло едва слышно, и бензин наполнил топливный фильтр.

Подёргав ручкой кпп, Олег выжал сцепление, и помолотив немного стартером, завел наконец машину.

Салон тут же наполнился дымом. Дымило отовсюду, но особенно сильно плевался сыпун, по задумке он должен выводить газы подальше, но при штурмовке снежных преград его как-то неправильно выгнуло, и сейчас дымило чётко под кабину.

Вернув назад крышку, дышать стало легче, но если куда-то ехать, эту неисправность лучше устранить.

— Ну вот и славно... Прогреемся немного, и чухнем. — Олег довольно потер руки, и надел рукавицы. — Ты первый, я следом.

— Сразу к подвалу?

— Не знаю. — покачал он головой, — туда можем не проехать, давай сначала к дому.

Я хоть и сомневался что на таких колёсах можно застрять, но спорить не стал, не раз на собственном опыте убеждался в правдивости поговорки про джип и трактор. Поэтому, усевшись в неудобное, или просто непривычное, кресло нивы, молча развернул машину, и объехав уазик, двинулся вдоль дома.

Не знаю, может сугробы были недостаточно глубокими, может снег как-то поменял свои свойства, но весь путь я проделал легко, нигде даже ни разу не буксанув.

Возле подъезда, на остатках лавочки, уже сидел Леонид, и счастливо щурясь, дымил своей трубкой. Если на секундочку отвлечься от окружающего, его можно было бы принять за дедушку на завалинке, до того органично смотрелась эта картина. Единственное что мешало полному погружению — автомат на коленях, и магазины в разгрузке.

Остановившись рядом с пикапом, я заглушил мотор и вышел.

— Сколько там ещё машин? — лениво поинтересовался Леонид, выпуская целое облако дыма.

— Нисколько. Это всё. — огорчил я его.

— Херово. Значит ещё где-то катаются...

— Наверное. Но следов больше нет, да и по количеству трупов похоже, сколько насчитали?

— Девять.

— Ну вот, четверо в ниве и пятеро в буханке. Там как раз и мест столько же.

— Во, на ловца и зверь бежит. — повернулся я, к появившемуся из подъезда Славику.

— Что случилось? — подобрался тот.

— Ничего Слав, расслабься. — успокоил я его, — Надо канистры с бензином к самолёту перетащить, поможешь?

Отказываться он не стал, и дождавшись когда Олег припаркует буханку, мы подхватили одну из канистр, и продев в ручку кусок троса, — потащили к самолету.

Когда идешь налегке, оно вроде и не далеко, но по сугробам — а тропинка узкая, и на ней постоянно «тонешь» — ощущения совсем другие. Поэтому, когда дотащили, решили передохнуть. Славик уселся на канистру, я облокотился на шасси кукурузника.

— С пацанами тут пообщался, — вытирая со лба пот, и покопавшись в карманах, заговорил он.

— И чего они тебе поведали?

— Да вот, про приключения ваши в посёлке, только я не до конца понял, что именно там произошло.

О том что случилось тогда, мальчишкам мы не рассказывали — всё-таки не самые лучшие воспоминания, но в общих чертах, они, конечно же, были в курсе.

— И что именно тебя заинтересовало? — скривился я, демонстративно показывая нежелание поднимать тему.

— Ты только не подумай, я не из любопытства — смутился Славик, — просто слышал уже похожую историю. Не знаю, конечно, правда ли, но просто очень похоже на ваш случай.

— Говори, раз начал. — когда он замолчал, — подбодрил я его.

— Ну так вот, — тут же оживился он, — Разговорился я как-то с одним парнем насчёт золота, — типа почему бы не выменивать его у аборигенов на бусы, ну или на что-то подобное.

— Как у индейцев что-ли?

— Типа того. — кивнул Славик.

— И чего он тебе ответил?

— Сказал что скифы далеко не индейцы, и золота у них не так много, плюс идёт оно на вполне определенные цели. Они считают что золото защитит их души после смерти от злых духов, и когда хоронят своих правителей, ну или просто каких-то богатеев, пихают его в могилы.

— Я что-то не особо понимаю ход твоих мыслей Слав. — Причём тут золото?

— Так я ещё в станице слышал что мужики курган вроде за речкой раскопали, по весне ещё, в самом начале. Ну и подумал, почему бы нет?

— Понятно все с тобой. Плохое это дело, ты ж не археолог, да и для тебя это курган древний, а им вполне себе могилы...

— Ну он примерно так же сказал, добавил ещё что много нехорошего происходит вокруг этих курганов, мол магия там какая-то скифская. Не знаю кто у них там — колдуны или шаманы, но заколдовывают так своих мертвецов, что те охраняют сами себя, а бывает что люди просто пропадают. Раскопают такой курганчик, и испаряются. А курган целёхонек.

— Я тебе таких историй могу сходу десяток накидать Слав, и не в одной не повторюсь.

— Так я тоже решил что это он для острастки, а сейчас пацанов послушал, — очень похоже получается. — продолжал он настаивать.

— Конечно, всё может быть, Слав, но, боюсь, правды мы не узнаем. А гадать, как оно и что, можно долго. Пошли лучше ещё канистру притащим.

Теперь, с учетом бензина в баках и канистрах, у нас получалось порядка трехсот литров. И теоретически можно было слетать до села и вернуться обратно.

Я не мог сказать что горел желанием посетить «родные пенаты», но мне, да и не только мне, не давала покоя полученная с телефонов информация. Ведь как ни крути, а станица была, и остается, нашим единственным домом. Понятно, что всё очень неопределенно, и не факт что удастся разобраться; но жить, зная, что — хотя бы гипотетически, ты можешь вернуться домой, гораздо легче, чем осознавая что такой возможности больше нет.

Плюс мы понимали что здесь оставаться дальше нельзя. Если приехали одни, вполне могут появиться и другие. Слишком оживлённым становится это место. Ещё день, ну максимум два, и надо будет куда-то перебазироваться. Благо выбор есть, — город большой, даже с высоты я не видел где заканчиваются нагромождения высоток.

Так что вопроса — лететь, или не лететь, передо мной не стояло, требовалось лишь определиться с пунктом назначения.

*****

Сделав еще два «рейса», мы перетаскали весь бензин к самолёту, и поднялись в квартиру.

— Седой очнулся! — прямо с порога обрадовал Леонид. — даже разговаривает.

Я заглянул в комнату, там, действительно, раненый что-то говорил склонившемуся над ним Олегу.

— Очнулся. — заметив меня, подошла Аня.

— Как он вообще?

— Слаб очень. Но то что в себя пришёл, это хороший знак.

— Может у него предсмертное оживление? — я слышал что многим умирающим перед самой кончиной становится лучше, и кажется что всё, болезнь отступила. Но через какое-то время наступает резкое ухудшение, и человек умирает.

— Нет, не думаю. — Аня покачала головой, и добавила — Он действительно выкарабкивается.

Я посмотрел на седого. Не знаю, на мой взгляд, на выкорабкивающегося он не тянул — такой же бледный, с серыми губами и синюшным провалами глаз.

— Не очень то и похоже...

Олег тем временем о чём-то его расспрашивал, но, вероятно, сил у седого совсем не осталось, он кивнул, в ответ, и закрыв глаза, откинулся на лежанку.

— Всё. — Был пацан, и нет пацана. — сохраняя самое серьёзное выражение лица, пошутил Леонид.

— Тьфу на тебя! — легонько толкнула его в бок Аня, — спит он...

Олег, явно не ожидающий такого поворота, подождал ещё сколько-то, и убедившись что аудиенция закончена, поднялся и подошел к нам.

— Ну, что там? — не утерпел я.

— Да... Не поговорили толком... — скривился Олег, — попросил доставить его на базу, обещал хорошо заплатить. Говорит — вопрос жизни и смерти.

— На чью базу? — нахмурился Леонид.

— Ну не на нашу же, — на их базу конечно!

— Интересно, как он себе это представляет? Славик дороги не знает, девка не в себе, он еле дышит. Как?

— Говорит в пикапе, под панелью с пассажирской стороны, спрятана карта этой части города. Надо сходить за ней, и он покажет место. Сейчас принесу. — Добавил Олег, и не дожидаясь ответа, вышел за дверь.

В принципе, выбор у нас небогатый: Оставаться здесь, и ждать пока ещё кто-нибудь не припрётся, перебираться куда-то вглубь, вернуться в станицу, или воспользоваться приглашением седого. Если верить Славику, — а оснований не верить ему, я не видел. «Люди седого бандитами не были, — скорее наоборот, и бояться их совершенно не стоит» — так он утверждал. Тем более — даже поменяй мы место «жительства», потом всё равно с ним и девчонкой нужно будет что-то делать. — Не выгонять же их

— Вот. Нашёл. — прибежал запыхавшийся Олег, и передал мне упакованный в полиэтилен сверток. В котором, при вскрытии, оказалась обычная кожаная папка на молнии, а в ней сложенная в несколько раз карта. Причём картой, в прямом смысле, я бы это не назвал. Скорее план застройки, или что-то в таком духе.

Нарисованная карандашом и разноцветной ручкой, — она много раз дополнялась, явно разными людьми и в разное время. Были как выгоревшие, от старости, части, так и совсем недавно нанесённые. Кварталы, дороги, отдельно стоящие дома, всё это в виде квадратиков, прямоугольников, и кривых линий разной толщины. Сомнительный, в общем-то, путеводитель.

— Наверное без него не разберемся... Как он? — спросил я у Ани, кивнув на седого. — Говорить сможет?

— Сможет, но не сейчас. Сейчас его лучше не трогать, может быть ухудшение. — категорично заявила она.

— И надолго его вырубило?

— Да кто же знает? Может через час очнется, а может и через неделю... — тяжело вздохнув, Аня расстроено развела руками.

— Понятно... Ладно, сами попробуем разобраться.

Карту развернули в комнате с пианино, прямо на полу. Она оказалась большой, примерно метр на метр. Но, как я и предполагал, понятного на ней оказалось мало. Куча различных пометок, множество обведенных кружками точек, просто какие-то сокращения и отдельные символы. Что они означают — можно даже не гадать. А что самое главное — мы не знали в каком месте на этой карте находимся сами.

— Надо на крышу идти, посмотреть от чего можно оттолкнуться... — задумчиво почесав бороду, предложил Леонид. Вид разложенной на полу бумаги, его тоже не вдохновил.

— Бесполезно. — покачал головой Олег. — Тут нет ни одного нормального ориентира, ни масштаба, ни сторон света. Вообще ничего...

— Может всё-таки где-то масштаб указан? Сами то они, как-то ориентируются?

— Надо поискать, но, думаю, если и есть что-то подобное, то в виде какой-нибудь невзрачной пометки. Всё сделано так, чтобы никто чужой не разобрался... Ищите что-то необычное, может символы, или знаки... Типа: плюс-минус...

И склонившись над картой, мы принялись старательно разглядывать загадочный манускрипт.

— Ну хрен знает... — минут через пять тщательного изучения, Леонид поднялся на ноги, и чертыхаясь, отошёл к окну. — Бесполезное занятие... — озвучил он общее мнение.

— Согласен. Без хозяев не разберёмся. — следом поднялся Олег.

— Если принципиально решили лететь, надо собираться прямо сейчас. Пока барахло перетаскаем, глядишь седой проснётся, покажет. — Для себя я уже определился — место придётся менять однозначно.

— Надо полосу расчищать. Когда припрет, — не успеем. — протянул Леонид. — Да и так делов до фига.

Обсуждать, мы пока ничего не обсуждали, но судя по ситуации, вопрос отпадал сам собой. Поэтому, свернув карту и затолкав её обратно в папку, дружно занялись подготовкой к «переезду».

Андрей с пацанами отправился расчищать полосу, Леонид с Олегом занялись погрузкой трофеев, а мы со Славиком пошли готовить самолёт.

Масло, бензин, проверка всех узлов, установка аккумуляторов на их штатные места — работы хватало. А учитывая что самолет долго простоял, могли возникнуть какие-нибудь дополнительные проблемы.

Первым делом мы поставили масло на подогрев, и сразу взялись за бензин. Девяносто литров с новых канистр, литров сорок слили с первых трофейных машин, и сколько-то будет в буханке и ниве. Машины, чтобы не оставлять следов, в подвал перегонять не будем. Протоптанную тропинку заметем как-нибудь, снегом потом присыплет, а следы от колёс спрятать сложнее. Так что и ниву, и буханку с пикапом, решили просто отогнать куда-нибудь подальше.

Освободив канистры, Славик отправился сливать бензин, а я взялся за проверку давления в стойках шасси. Много времени это не заняло, работал я практически на автомате, а когда закончил, перешёл к осмотру рулевого управления и всех критичных соединений.

— Полоса расчищена. — с лопатой в руках, появился Андрей.

Полосу в этот раз готовили длиннее обычного, самолёт битком, вокруг дома, поэтому лучше перестраховаться.

— Снега много было?

— В смысле? — не понял Андрей.

— Глубина какая покрова?

— По разному. Ближе к краям сантиметров сорок, по центру поменьше, тридцать, может. А что?

— Да думаю как садиться будем. Предельная толщина наста — тридцать пять сантиметров — если по книжке...

Дядя Саша говорил что садился и в полуметровые сугробы, но он вообще любитель преувеличить, так в этом я сомневался.

— В степи. — предложил Андрей — Там не так много. Где-нибудь на окраине взгорок поищем.

— Ага, а потом пешком топать до их базы? А если она вообще где-то в центре?

— Ну тогда не знаю. — Широкие улицы, стадионы, площади. Там где снегу не за что зацепиться, где его сдувает. Славик что говорит?

Наверное в самую первую очередь я спросил Славика о местоположении базы, но внятного ответа не получил, мало того что его везли с завязанными глазами, так он ещё и дрых по дороге, поэтому даже по километражу не мог сориентировать.

— Да ничего он не говорит. Ни направления, ни расстояния не знает. — ответил я. — Так что гадать бесполезно. Давай масло ещё к самолету подтащим, и бензин остатки заберём.

— Думаешь успеем сегодня? — Андрей с сомнением посмотрел на солнце, и воткнул лопату в снег.

— Не знаю. Сейчас почти три, примерно часа за два управлюсь с самолётом, и если за это время всё погрузим, вполне возможно.

— Мне то куда сейчас?

— Давай здесь доделаем, потом ещё машины перегнать нужно, чтобы здесь глаза не мозолили. Мало ли, вернуться придётся. — ответил я.

С маслом можно и одному справиться, но в одиночку тащить тяжеловато, если не сказать невозможно. Найденная в подвале квадратная бочка вмещала около ста литров, и была заполнена чуть больше половины. При желании, поднять в общем-то можно, но неудобно расположенные ручки не давали нормально взяться.

Грели масло прямо перед воротами в подвал. Спустившись туда, я потушил паяльную лампу, и поставил её на торчащую из стены металлическую скобу. Бензин в ней почти кончился, но масло уже прогрелось градусов, наверное, до пятидесяти, и мы, взявшись за бочку с двух сторон, потащили её наверх, к самолёту.

— Надо соли ещё набрать. И удобрений. — пыхтя и отдуваясь — даже для двоих ноша оказалась достаточно тяжёлой, — предложил Андрей.

— Соль возьмём, а удобрения нахрена?

— Ну мало ли. — пожал он плечами, — Картошку сажать будем...

— Раз так хочется, бери конечно. — не стал я ним спорить. Та же азотка пригодится для изготовления пороха, ну, или в крайнем случае, действительно по своему первоначальному предназначению. Для картошки.

Сама закачка была процедурой несложной и много времени не занимала, поэтому дотащив бочку, Андрея я отпустил, и остался в одиночестве.

Надел шланг, подключил питание, и хотел уже запускать насос, но тут что-то заставило меня обернутся.

Нет, я не испугался. Скорее обалдел от неожиданности.

Неподалёку, метрах в двадцати, сидел твареныш. Его массивный торс, поросший густой шерстью, совсем не походил на то тщедушное тельце, что не так давно лежало в ванной комнате, и едва дышало. Попыток приблизиться, или ещё чего-то, он не делал. Просто сидел на задних лапах и смотрел на меня.

Опасности я не чувствовал, только покалывание в районе затылка, и удивление. Было бы понятно, если б он пришёл к Ане, — типа попрощаться, или ещё чего, но он почему-то пришёл ко мне, и явно пытался достучаться до моего совсем не чуткого мозга.

Я стоял, он сидел. Время замерло вместе с ветром. Будь на улице мороз, точно бы чего-нибудь отморозил. Но сегодня тепло, поэтому обошлось.

Не знаю, сколько мы так бы ещё пялились друг на друга, но тут он поднялся, и медленно двинулся в мою сторону.

— Ты сказать чего-то хочешь? — когда расстояние сократилось вполовину, негромко спросил я.

Но он никак не прореагировал. Подошел почти вплотную, шумно втянул носом воздух, и обойдя справа, с места запрыгнул в открытую дверь самолёта.

Я медленно развернулся, и проследовал за ним.

Твареныш прошёл в хвост, и потоптавшись на месте, вольготно развалился, положив морду на лапы.

— Слышь, товарищ... А ты ничего не перепутал? — подойдя ближе, я присел перед ним на корточки.

Твареныш молчал.

— Ты хочешь с нами? — опять спросил я. Покалывание в затылке усилилось.

— Ну извини, я не могу читать твои мысли... А ты понимаешь меня?

Твареныш лениво посмотрел мне прямо в глаза, и отчетливо, зафиксировав веки в нижнем положении, мигнул.

— Замечательно, раз так. Тогда послушай, что хочу тебе сказать.

Твареныш повернулся, и широко зевнув, продемонстрировал два ряда как бритва острых зубов.

— Молодец. Хороший мальчик. — потеряв мысль, я зачем-то похвалил его. Зубы меня реально напрягли.

Выгнать этого монстра не смогу однозначно, даже будь у меня оружие. Из всех тварей что я видел, ни одна и близко не могла с ним сравниться. Те, с приличных размеров волка, а его габариты скорее тигриные. Разве что не такой длинный. Ну и ночная демонстрация конечно не давала особо разгуляться воображению.

— Ладно. Ты же понимаешь что мои друзья боятся тебя?

Твареныш не шевелился.

— Блин, вот как тебе объяснить? Они не сядут в самолёт пока ты здесь. Там маленькие дети, женщины, они могут испугаться... Ну послушай!

Снаружи послышался скрип снега. Кто-то подходил к самолёту.

Делать нечего, и схватив кусок промасленного брезента я просто накрыл им безразлично лежащего твареныша.