Глава 22

Поначалу хотели разделиться — чтобы проследить за караваном, но подумав, решили не рисковать — мало ли что могло случиться? Те же твари например.

Так что возвращались таким же составом и в том же порядке, Мужики на ижах впереди, я замыкающим.

Радости особой не было, отпустило конечно, не без этого, — всё-таки кочевники это не увешанные пушками мародёры, но увиденное — связанные веревками женщины и цепляющиеся за них дети — действовало угнетающе.

Одно дело когда на уроке истории ты читаешь про обычаи древних, — напали, всё сожгли и всех убили; воспринимается как-то не так — было и было, ничего не попишешь. И совсем другое когда подобное происходит здесь и сейчас, прямо на твоих глазах.

Первое желание — пойти и всех перестрелять, быстро прошло. Огенестрела у них мы не видели, возможно его и на самом деле нет, но словить стрелу тоже не очень хотелось. Поэтому, коротко посовещавшись, решили действовать наверняка.

Тем более не так уж много и надо; если у кочевников в повозке не запрятан танк, пары пулеметов и человек двадцать бойцов будет вполне достаточно. Главное сразу отбить женщин, а там уже проще — пленные нам не нужны. Может оно и бесчеловечно, но деваться некуда, других вариантов нет.

Так что как только появилась связь, а рации работали километров на десять, из станицы навстречу выдвинулись наши, и уже через полчаса мы махнули все три мотоцикла на Зяму. Оно конечно хорошо на моцике погонять, но после полусотни километров бездорожья это желание пропадает напрочь, во всяком случае у меня. То ли дело автомобиль: сидишь себе, анекдоты травишь, да в окошки поглядываешь. — Красота!

Пикап с пулеметом, пара буханок и мой уаз — не считая нас пятерых, ещё пятнадцать человек серьёзно вооруженных станичников.

План простой как палка: Устроить засаду и отбить пленных. Детали ближе к месту, тут всё зависит от рельефа: машина не мотоцикл, её в траве не спрячешь, тем более УАЗы. Все переговоры по рации, на каждой машине антенна и радиостанция — так что слаженность действий гарантирована.

Дороги как и везде, — их нет, но уазик идёт ровно, изредка чуть подпрыгивая на кротовьих норах.

Оно вроде и не быстро — стрелка спидометра колеблется вокруг пятидесяти километров, зато оптимально, если медленнее — трясёт, а быстрее пыль столбом поднимается, заметно очень.

Вообще, соотношение сил таково, что можно не таясь атаковать сходу, но есть вероятность что аборигены успеют перебить пленников, поэтому километров за пять до предполагаемого места встречи останавливаемся, и отправив вперёд пару мотоциклистов, — на разведку, ждём отмашки.

Делать в их отсутствие особенно нечего, но и просто так сидеть скучно, поэтому решаем перекусить. Тем более что еды в уазик напихали по самое не балуй. Всё самое простое, без изысков, но день был тяжелый, все проголодались, поэтому заготовленные запасы почти что ополовинились.

— Как-то стрёмно безоружных бить. — долго не решавшийся высказаться Аркадий, наконец осмелился поделиться сомнениями.

— Стрёмно, не бей... Ишь ты... Чистоплюй какой... — состроил недовольную гримасу Леонид.

— Ты думаешь мне не стрёмно?.. — Поддержал Леонида Толян, — или ты считаешь что тут хоть кому-то нравиться убивать? А? — нависая всей своей тушей над парнем, прорычал он, — Нет!.. Не нравится! Вот только выбора у нас нет, как и у любого солдата. Есть приказ, а нашем случае необходимость! Так что не надо мне тут...

— С волками жить, по волчьи выть. — не остался в стороне Олег, — или они нас, или мы их. Третьего не дано.

Наверное Аркадий тоже это понимал, но юношеский максимализм уже попёр наружу, происходящее в душе парня чётко отражалось на лице, он вскинулся было ответить, даже рот открыл, но почему-то промолчал и просто отвернулся.

Но теперь завёлся уже Леонид.

— У тебя мать есть? — завинчивая крышку термоса, спросил он.

— Нету. — нехотя буркнул Аркадий.

— А кто есть?

— Бабка есть. Сестра есть.

— Ну вот и представь что они их волокут хрен знает сколько километров, как собак, на веревке... Представил?

Аркадий не шелохнулся, но заметно побледнел.

— И скажи, сможешь ли ты просто пройти мимо, пропустив караван? Ну? — Леонид повысил голос.

— Не смогу.

— Вот видишь, ты сам всё прекрасно понимаешь. В этой ситуации выход только один.

— Но можно же как-нибудь цивилизованно решить вопрос? Ультиматум какой-то закинуть им? Пусть сдаются наконец?!

— Сторожить их ты будешь? А кормить? Здесь нет женевской конвенции — ровно как и самой Женевы! Здесь закон один — закон джунглей!

— Да нет таких законов! Нигде нет! — взвился Аркадий, кипя от возмущения, — Мы же все люди, и мы и они! А вы их пулеметами! Вам их не жалко? Мы же ещё можем договориться!

— Смешной ты Аркаша... Но впрочем как знаешь. — Леонид чуть привстал , и поковырявшись в кармане двери, достал оттуда несвежую, но всё ещё белую ветошь. — Вот тебе инструмент, бери и иди.

Аркадий непонимающе уставился на тряпку.

— Зачем? — выдавил он.

— Ты ж договариваться хотел... — растягивал слова, сдерживаясь чтобы не наорать, Леонид, — Флаг тебе вот... В руки... Чтобы сразу стрел не напихали... Белый... И поспешай, ты еще можешь их спасти, времени у нас мало.

Но брать «флаг» Аркадий не захотел, только что бурливший эмоциями, сейчас он стыдливо замолчал, опустив глаза.

— Может не надо так уж... — попытался разрядить обстановку уже пожалевший что вспылил Анатолий, но едва сам не попал под раздачу.

— Ты тоже с ним хочешь? Только извини, тряпок больше нет, могу барабан дать, пойдет?

Все совсем замолчали.

— Вот-вот... — После долгой паузы продолжил Леонид, — Умные, каштаны чужими руками таскать... А как до дела доходит... Так к мамке под юбку...

Не знаю до чего бы мы договорились, но тут ожила рация, трескляво, но вполне понятно зашуршав над приборной панелью.

— Приём, Ленька, приём. Как слышишь?

— Слышу тебя хорошо. — Сняв микрофон с крепления, Леонид открыл дверь и развернулся в кресле, высовываясь наружу. — Приём.

— Выдвигайтесь по реке километров семь, возле оврага вас встретим. Как понял? Приём.

— Понял хорошо, цель наблюдаете? Приём.

— Да, цель видим, если поторопитесь как раз успеем машины спрятать. Приём.

Обменявшись ещё парой фраз, сеанс связи закончили, и сообщив по другим экипажам, тронулись дальше.

Не знаю как остальные, а я ничуть не переживал из-за предстоящей расправы. Ещё Робин Гуд наказывал награбленное грабить, а в нашем случае это не просто грабители, а самые что ни на есть настоящие работорговцы. Ну и потом, как ни крути, а вариантов немного: Либо мы их убьем сейчас, либо они нас позже. Всё равно ведь станицу заметят когда вдоль реки пойдут. — Так что никакой жалости.

— Вон они стоят. — первым увидел мотоциклистов Олег.

Тянувшийся от самой реки и до уткнувшейся в утёс рощицы узкий, но глубокий овражек мог спрятать не только наши машины, но ещё и с десяток танков, и если всё правильно сделать, эффект неожиданности гарантирован.

Сбавив скорость почти до ноля, я переключился на первую, и кое-как удерживая рвущийся из рук руль, съехал на дно оврага.

****

— Быстро выехать не смогу. — заглушив мотор, я поделился своими соображениями со спутниками. — Спуск со стороны реки ещё ничего, а вот выезд совсем разбит. Ползти придётся в гору, и по кочкам, если не увидят, — услышат обязательно.

— Ну и ладно. — не согласился Олег, — пока сообразят что к чему, поздно будет, — никуда не денутся.

— Не скажи. Они ж верхом все, ждать не станут, только смекнут что дело труба, разбегутся в разные стороны, и ищи их потом, свищи... — Мне казалось что это вполне очевидно, но Леонид думал иначе.

— Рано ещё огород городить, — отмахнулся он, — поглядим чего разведка разведала, и будем решать. Может они ниже оврага пойдут, — ну вдруг? Так что сидите пока, пойду разузнаю что к чему.

— Не... Не пойдут они ниже... — глядя в удаляющуюся спину Леонида, ни к кому конкретно не обращаясь, продолжал рассуждать я, — Смысл тащить телеги по рвам и оврагам, когда можно нормально пройти по верху? Да и опасно у воды. Я вообще не понимаю как эти типы умудряются от тварей отбиваться? Тут с автоматами то не всегда уверено себя чувствуешь, а уж с луками да копьями и подавно. Или может они способ какой-то знают? Вроде чеснока или пуль серебряных?

— Скорее всего так и есть, — отозвался Олег. Аркаша промолчал, он всё ещё сидел надувшись, а Толян вообще задремал. — Чеснок не чеснок, но что-то подобное. Ты вспомни тогда, возле озера, что случилось? А эти словно бессмертные...

И зачем он заговорил про озеро? Не знаю отчего, но стоило мне лишь подумать в ту сторону, как у меня аж руки леденели, хотя там, на месте, я вообще не волновался, а вот сейчас вспоминать без содрогания не мог — ведь ужас в чистом виде, а я ещё и на телефон снимал — кстати после просмотра этого, с позволения сказать, фильма, многие из наших стали как-то странно на меня коситься: То ли с опаской, то ли с уважением.

Это сейчас я понимаю что так сработала защитная реакция организма; глядя на всё через экран смартфона я просто отгораживался от действительности, и комментировал не наслаждаясь кровавыми видами, а для того чтобы не оставаться в тишине. Но со стороны это всё выглядело как минимум странно.

— А может у них сейчас период такой? — в который раз протирая окуляр оптического прицела на своём карабине, — (кроме автомата ему выдали ещё и карабин) предположил Олег.

— В смысле? Брачный что ли?

— Сам ты брачный. — отмахнулся он, — Вдруг кочевники точно знают что в это время тварей здесь нет, и можно спокойно путешествовать?

А что, очень даже возможно. Последнее время вообще затишье, обычно и дня не проходит без участия местной фауны — то пролезть пытаются, то воют как оглашённые, а то и на людей нападают, а тут вдруг глухо как в танке.

— Не знаю, — озвучил я, — возможно ты и прав, но вообще звери мигрируют из-за климата, — летом туда, зимой обратно, а сейчас что? Погода нормальная, катаклизмов никаких, с чего бы им менять ареал обитания?

— Да хрен его знает с чего, — мало ли причин, ты лучше скажи что с пушкой и патронами у тебя? — решил сменить тему Олег.

— Да всё нормально с пушкой, — покосившись на висящее позади меня оружие, ответил я, — и патронов хватит, к тому же револьвер есть, разберусь как-нибудь. Тем более что я за рулём.

Патронов к карабину у меня оставалось штук пятнадцать, с боеприпасами для нарезного у нас вообще не ахти, проблем не было лишь с гладкостволом, но вспоминая полные ведра «городской валюты» в кабаке и прилежащих к нему магазинчиках, я особенно не напрягался по этому поводу, попадём в город — разживёмся этим добром по взрослому.

Да и в том что случится это в самое ближайшее время, я нисколько не сомневался.

— Ну всё равно, держи, на всякий случай... — вытащив откуда-то из недр своего безразмерного рюкзака — когда-то темно-зеленого, но сейчас сильно выгоревшего, плоскую картонную коробочку, он протянул её мне.

— Откуда такое богатство? Где взял? — подкинул я в руке подарок.

— Где взял, там уже нет. — Хитро прищурился Олег, — по карманам распихай, а коробку верни.

Семь шестьдесят два, двадцать пять патронов. С моими будет почти полсотни, — если в молоко не палить, на половину каравана хватит. Правда я вообще сомневаюсь что мне придётся стрелять, ведь бой — если конечно предстоящее избиение можно назвать боем, закончится очень быстро, и маловероятно что мне хоть что-то достанется. Стационарной засады не получится, придется догонять, а рулить и стрелять одновременно, я не обучен. Разве что с револьвера. Но отказываться конечно не стал, и пересыпав дары в карман, поблагодарил щедрого товарища.

— Всегда пожалуйста. — запихнув коробку обратно в рюкзак, кивнул Олег, и закинув его назад, добавил, — что-то Лени долго нет...

— Да не переживай, вернётся, может запара какая-то...

— Угу... Запара. Стемнеет скоро, чего делать тогда будем?

Действительно, на часах почти девять, солнце в июле заходит примерно в половине одиннадцатого, минут сорок сумерек и наступает ночь, значит у нас часа два, может немногим больше. Но поддерживать тревогу товарища я не стал, — чего толку? А наоборот, постарался успокоить.

— Забей, все нормально будет...

Олег тяжело вздохнул.

— У нас может и нормально, а бабам тем каково? Ты представь что они с ними за ночь сделают?

Не знаю, наверное я слишком очерствел за последнее время, но судьба несчастных пленниц не особенно меня волновала, я их не знал, и ассоциировались они лишь с маленькими фигурками в окулярах бинокля. Единственное о чем я сейчас мог думать — как не дать уйти караванщикам. Ведь сколько там конных? — Человек сорок как минимум, а у нас всего четыре машины. Что будет если они почуют опасность, и просто разбегутся? Я даже где-то читал, есть такой термин — Скифская тактика: Отступать до тех пор пока не появится возможность что-то изменить. Взять хотя бы относительно свежий пример из истории: оставление Кутузовым Москвы, — стратегическое отступление, как сейчас это называют. Сам Наполеон, глядя из окон Кремля на пылающую Москву, сравнивал русскую армию со скифами.

А когда на скифию напали персы, те просто снялись с места и двинулись в глубь своих необъятных территорий. Персы конечно бросились в погоню и долго преследовали, но в итоге никого не догнали, и были вынуждены отступить. Причём не гордо удалились, — как одно время считалось, а бросив лагерь и раненных в нем, позорно бежали.

Естественно в нашем случае не те масштабы, но сценарий может получиться похожий.

— Всё что хотели уже сделали, одной ночью больше, одной меньше — какая разница. Нам о другом думать нужно Олег, а бабы... Ну что ж теперь, потерпят ещё немного...

Олег хотел было возразить, но передумал, и лишь снова тяжело вздохнул.

Но мне уже было не до его моральных терзаний. Внезапно в голову пришла мысль, настолько очевидная и простая, что сначала я даже растерялся. Как мы могли не подумать об этом? Как? Ведь знали же что в караване пленники, обычные, из нашего времени, а вероятно и той же реальности, что они измучены, больны, а может быть даже ранены? А у нас одна аптечка на четыре машины, еды на раз поесть, и совсем нет свободных мест. Но хай с ними с машинами, обойдемся тем что в караване, но почему никто об этом не подумал? Неужели все были настолько увлечены предстоящим «сафари»?

— Слушай, а народа сколько у них? — я обернулся к Олегу.

— Какого народа? — не понял тот.

— Ну заложников сколько, пленников в смысле...

— Пёс его знает... Может сотня, может больше...

— Тогда резонный вопрос возникает, вот спасем мы их, освободим, и дальше что?

— В смысле? — удивлённо прищурился Олег, — Ты сейчас о чём?

— Да о том что им помощь нужна будет, медицинская в первую очередь! Потом жратва, одежда, Ты прикинь сколько они прошли?

Стоило признать что мы, перепуганные внезапным известием, ни о чём, кроме как устранить угрозу, не думали, действуя спонтанно и недальновидно.

— Может я до станицы смотаюсь по быстрому? — предложил Олег. — туда-обратно. Давай?

— И куда это ты собрался? — Леонид появился совсем не с той стороны с которой его ждали, и взгромоздившись на свое кресло, выжидательно уставился на Олега.

Тот быстро пересказал ему всё до чего мы додумались.

— Впереди паровоза бежите ребятки, не надо так спешить, тем более что открылись новые обстоятельства.

— Это какие? — насторожился Олег.

— А такие что караван встал на ночевку примерно в двух километрах отсюда. Дальше они не пойдут, а значит засада отменяется, будем прямо так, в лоб брать.

Дальше всё происходило быстро и чётко. Пока уаз грелся — прежде чем ехать, даже летом, ему нужно поработать пару минут, на стёкла опустили защиту, всё лишнее из салона перекидали в багажник, приготовили оружие и удостоверившись что ничего не забыли, тронулись в путь.