34 глава. Воевода страшен в гневе

Гхара бегала по становищу, не хуже степного зайца, веселя воинов, но ей сейчас было плевать, как она выглядит. Если воевода ее поймает до того, как успокоиться, ей конец. За полгода под его началом, она успела немного узнать характер и повадки этого могучего воина, который был намного старше и опытнее ее. Какой бы Гхара не была спесивой и заносчивой, она никогда не переходила границ в общении с этим орком, сегодня был первый раз, когда она намеренно пренебрегла его приказом, будучи полностью уверенной, что вернётся в становище невестой Грагара, и тогда воевода Грыык ей ничего сделать не сможет. Но она ошиблась. Во всем! И сейчас, бегая от разъяренного мужчины, пыталась придумать, как выйти невредимой и не слишком униженной из этой ужасной ситуации. А ситуация действительно была ужасна. Она воин, а воин не может нарушать приказ своего командира. За это положено суровое наказание. Он ее действительно может высечь при всех! Стало ещё страшнее. Ее даже отец не порол, она не позволит, она свободная женщина, ее нельзя пороть! Мысли метались в голове, пока Гхара металась между шатрами. Все эта эльфийка виновата, если бы она не появилась, ничего бы этого не было!

Воеводе видимо надоело бегать, он схватил со стойки с веревками боласы и швырнул в убегающую орчанку, сбив ее с ног мощным броском. Гхара взвизгнула, когда веревка обвилась вокруг ее ног и тела, а тяжёлые наконечники больно ударили в живот, выбив из нее дух. Женщина, не удержав равновесие, рухнула лицом в пыль, содрав кожу почти по всему телу. Сразу приняла боевую форму, пытаясь разорвать путы, но тут же была схвачена за волосы. Воевода намотал ее пышную шевелюру на кулак, больно задрал ее голову и начал на нее орать. Гхара впервые видела, как воевода Грыык орет и это было очень страшно, она даже не понимала, что именно он орет. Его лицо было очень близко и она смогла рассмотреть небольшую сеточку морщин, расходящуюся от его глаз к вискам, сломанный нос, твердые полные губы и внушительные клыки.

— Если ты после почти года службы, так и не поняла, что приказы воеводы нельзя игнорировать, то придется учить тебя заново, чтобы это наконец уместилось в твоей глупой голове, — прошипел воевода, перестав орать и поволок Гхару в центр становища, где находился общий шатер, в котором воеводы обсуждали служебные дела, — разойтись всем, — гаркнул Грыык и всех веселящихся орков, как ветром сдуло. Женщине стало совсем не по себе, она напрягала мышцы, извивалась всем телом, но путы держали крепко, их вязал мастер Прых, а его веревки разорвать не под силу было даже самому сильному орку племени. Каждый год Прых устраивал состязания и со смехом смотрел, как соплеменники пыжились, пытаясь разорвать его веревки. До сих пор никто их так и не осилил. Кожа на голове уже нещадно болела, потому что воевода и не думал отпускать ее волосы. Мужчина заволок ее в шатер, выкинул с оружейной стойки все копья, мечи, дубины и перегнул через нее сопротивляющуюся орчанку. Твердое дерево больно впилось в живот и Гхара запаниковав, стала яростно извиваться. Воевода дёрнул ее за волосы и женщина, вскрикнув повисла на стойке, дёргая спутанными ногами, так как до земли не доставала. Грыык дёрнул ее юбку вверх, обнажая крутую задницу, женщина зарычала от бессилия.

— Правило первое. Приказ воеводы выполняется неукоснительно, даже если он тебе не нравится. Ты воин твое дело исполнять приказы, — смачный шлепок обжёг обнаженные ягодицы, Гхара вскрикнула, слезы непроизвольно брызнули из глаз от боли и унижения и она стала ещё яростнее сопротивляться, напрягая мышцы спины в тщетной попытке выпрямиться и слезть со стойки. Ненависть огненными волнами прокатилась по телу, — Правило второе, если ты считаешь, что приказ воеводы тебе исполнять не обязательно, то вспомни правило первое, — второй шлепок был сильнее и ещё обиднее, Гхара прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Орчанки никогда не плачут! — И третье правило. Командир для воина, что отец родной, и относиться к нему нужно соответственно,–третий шлепок всё-таки выбил из женщины жалкий всхлип.

Больше Грыык ничего не говорил, и не отвлекался от порки. Гхара, глотала слезы, проклинала и ненавидела воеводу, но молча, а он продолжал шлёпать ее. Ягодицы уже нещадно горели, женщина перестала сопротивляться и висела вниз головой, кусая губы от ярости и досады. Даже боевая форма не спасала от боли.

Грыык успокоился и чуть отошёл, разглядывая дело рук своих, даже в боевой форме, задница орчанки алела, как закатное солнце зимой, а женское естество набухло и бесстыдно сочилось соком любви. Воевода чуть приподнял брови и прикусил губу. Зрелище было пленительным. Член моментально откликнулся и закаменел. Мужчина хмыкнул и стащил обмякшее тело со стойки. Гхара стояла опустив голову, небольшие клыки обиженно торчали из под такой же обиженной нижней губы. Грыык очень медленно опустился перед орчанкой на колени и распутал болас на ее ногах. Женщина отвернула лицо, не желая показывать мокрые воспалённые глаза со стрелами слипшихся ресниц, распухший нос и горящее лицо.

— Ты плохой воин Гхара, — насмешливо сказал воевода, распутывая верёвку на животе орчанки, она вскинулась и злобно засопела, — Даже заслуженное наказание не смогла признать и принять с достоинством, — мужчина провел пальцем по дорожкам слез, отчётливо видным на грязном лице,-Ты слишком импульсивна, для женщины это неплохо, только если ее в шатер пригласить для веселой ночки, но для воина это означает верную смерть. Пока я запрещаю тебе покидать твой шатер. Завтра решу, что с тобой делать. Скорее всего отправлю обратно родителям.

— Нет. Пожалуйста воевода Грыык, я исправлюсь, я не буду больше, — сипло выдавила Гхара. Дыхание перехватило, в глазах защипало и она чуть не разревелась. Если он отправит ее из становища к родителям это будет означать не только крах ее надежд, заполучить воеводу Грагара, но и покроет позором имя ее семьи.

— Мой сын тоже так говорил каждый раз, когда я ловил его на разных шалостях, — умилился воевода, а Гхара побагровела от этого сравнения. В боевой форме это смотрелось очень смешно, женщина пошла бордовым пятнами и была похожа на недозревший помидор, — Ты не намного младше моего сына, но ведёшь себе, как будто тебе пять лет. Я понимаю, зачем ты пошла на службу, это только, наверно, слепой бы не понял, но любовная хандра не должна мешать службе, запомни это раз и навсегда, — Гхара кивнула, некрасиво шмыгнув носом, — Сиди здесь пока не успокоишься, нечего всем показывать свой красный нос, — по доброму усмехнулся Грыык и вышел, а Гхара не удержалась и показала язык его спине. Воевода внезапно обернулся, а она не успела убрать язык. Глаза ее округлились, и Гхара быстро отвернулась, одергивая юбку,-Я запомнил, — пробасил Грыык,-Не пытайся ещё раз нарушить мой приказ, успокоишься, возвращайся в шатер и не смей высовываться, пока не позову.