35 глава. Любовь и украшение

Грагар, не покидая лона девушки, поднялся и уложил ее спиной на топчан. Он хотел ее всю, везде, во всех возможных позах и не по одному разу. Мужчина сам себе удивлялся, такого чувственного напряжения он не испытывал никогда и ни с кем, редкие любовницы позволяли снять напряжение, естественное для мужского организма, но ни одна из них не вызывала в душе такого трепета, в сердце щемящей нежности, а в теле безумной потребности постоянно чувствовать ее рядом. Глядя сейчас на затуманенные наслаждением голубые глаза, на покрасневшие и припухшие губы, с которых срывалось хриплое частое дыхание, Грагар вдруг осознал, что он влюблен впервые в жизни. У орков не принято говорить о чувствах. Любовь как бы есть, но ей не придают такого значения, как у тех же эльфов, которые помешаны на воспевание этого чувства. Орки если и влюбляются, то никогда не говорят об этом. Он ни разу не слышал, чтобы отец или брат говорили, что любят своих женщин, да и от матери слов любви дождаться было невозможно, она быстрее возьмёт дубину и по голове даст, чем скажет, что любит, даже родных детей. Орки очень основательны во всем и семьи создают раз и на всю жизнь, но вот любят ли они? И что ему делать с внезапно возникшими чувствами? Сказать Диаросаль? А если она не любит? Вдруг стало как-то не по себе. Появился странный страх, неуверенность, даже уязвимость. Нет лучше пока он ей ничего говорить не будет, вот станет она его женой, родит пару орчат, тогда Грагар ей и скажет, когда будет точно уверен, что она от него никуда не денется, а то бывают случаи, когда жена со временем начинает привечать других мужчин, обычно если орчата долго не рождаются от первого мужа. Многомужество у орков не редкость, и даже в их племени такое случается, но Грагар категорически не хотел, чтобы Диаросаль захотела ещё одного мужа, тем более теперь, когда понял, что любит ее. Значит надо сделать все возможное, чтобы никто кроме него ей не был нужен. А как этого добиться? Правильно доказать. Слова могут обмануть, а вот действия никогда. Он покажет свою любовь, она будет ее чувствовать в каждом прикосновении, в каждом поцелуе, в его желании заботиться о ней, защищать и баловать свою женщину. Но нужно подумать, как оградить ее от лишнего внимания, которое обязательно возникнет, когда они вернуться в становище.

Диаросаль заметив, что орк с нее глаз не спускает, снова невольно покраснела. Он ее смущал, когда смотрел. Он ее смущал одним фактом своего существования, потому что ей было стыдно. Стыдно от того, что дыхание перехватывает, стыдно, что кончики пальцев начинают дрожать, а в груди растет горячий комок непонятных чувств, только лишь стоит посмотреть в эти горячие черные омуты, а стоит ему приблизиться и голова идёт кругом от его запаха, от жара, что источает его тело и хочется потрогать его бронзово-оливковую кожу, провести руками, почувствовать каждую выпуклость этого мощного тела. А ещё хочется провести языком по гладкой коже его плеч, попробовать на вкус, зарыться лицом в черные волосы на его груди, обнять крепко-крепко и никогда не отпускать. Она наверное сошла с ума или у орков все же есть своя магия, особая, лишающая разума, иначе свое собственное сумасшествие рядом с этим мужчиной девушка объяснить не могла. Она лежала под ним с широко разведёнными ногами, чувствовала его плоть внутри своего тела и снова ей хотелось испытать тот шквал наслаждения, что только недавно выплеснулось из нее через край, так что ей казалось, что она не выдержит и рассыплется миллионами песчинок в его руках. Будто прочитав ее мысли орк начал медленно двигаться. Диаросаль прикусила губу и отвернулась, стыдливо опустив ресницы. Ее плоть отозвалась мгновенно и по телу потек жар от места соединения их тел. Орк чуть прижал ее к топчану, поймал ее руки и завел ей за голову, сплетая их пальцы.

— Открой глаза, посмотри на меня, — прошептал мужчина медленно раскачиваясь над ней. Диаросаль послушно посмотрела на него и утонула в черных омутах, они затянули ее, обжигая нежностью. Медленные размеренные толчки вскоре сменились резкими, яростными. Диаросаль вскрикивала, стонала, но не могла отвезти взгляд, наоборот она смотрела на красивое, напряжённое лицо своего мужчины, любовалась им, впитывая каждую чёрточку и даже когда Грагар потеряв выдержку перешёл в боевую форму, она не отвела взгляд. Он был прекрасен даже с клыками и зелёной кожей. Так и смотрела на него широко открытыми глазами, пока тело не начало выкручивать от сладостных спазмов. Только тогда она выгнулась и кончила с громким криком, чувствуя биение плоти внутри своего тела и слушая громкое рычание мужчины.

Грагар медленно покрывал поцелуями потное лицо Диаросаль, ловил губами ее вздохи, слизывал соленые капельки выступивших слез и не мог насмотреться тая от нежности, как первый снег на ярком солнце. Любовь распирала его изнутри, казалось, что сердце раздулось до размеров степи и просто не выдержит и лопнет от обожания, восхищения, благодарности и ещё целого букета незнакомых чувств, что цвели в его душе, когда он смотрел на Диаросаль. Осторожно освободив девушку от своего веса лег рядом на бок и прижал к себе нежное безвольное тело.

Диаросаль казалось, что в ее теле расплавились все кости, ей было так хорошо, что даже пошевелиться было невозможно. Орк гладил ее по спине, по попе и внезапно замер, проведя пальцами между двух мягких половинок. Девушка поняла, что он не нашел украшение и запаниковала, вцепилась пальцами в густую поросль у него на груди, глядя на него умоляющим глазами.

— Не надо. Можно сегодня не надо, — пискнула девушка, — С ним ужасно неудобно, ну пожалуйста хотя бы сегодня, — умоляла она Грагара, а тот хмурился.

— Ты моя женщина и должна носить его постоянно, — сурово сказал орк и поднялся, рыская глазами по полу, в поисках украшения.

— Вы сказали носить, когда я не в шатре. Я сейчас в шатре и вокруг никого нет, — Диаросаль ненавидела эту штуку всеми фибрами души и готова была умолять орка, лишь бы не носить ее.