59 глава. Выбор

— Это дополнительный стимул. Ради женщины мужчина может пожертвовать всем, — хитро скосив глаза на пыхтящего эльфа, сказал орк, — Ты думаешь много в нашем племени желающих стать шаманом добровольно? Вообще нет. Быть шаманом это тяжкое пожизненное бремя, поэтому и выбирают духи только того, кто готов пожертвовать спокойной жизнью если не ради них, то хоть ради своей женщины.

Соиледиаль прикусил губу. Ну если вопрос стоит таким образом...

Из леса они вышли к огромному вытоптанному пространству, здесь травы почти не было, лишь красно-коричневая твердая земля, по кругу медленно зажигались костры и везде были орки. Сотни орков. Мужчины и женщины, молодые и старые и все были одеты одинаково, в кожаные пояса с куском кожи прикрывающим пах и обвешанные самодельными бусами от макушки до лодыжек. Женщины толпились напротив большого каменного тотема, установленного в центре поля, в руках у них были большие корзины с подношениями, а мужчины стояли по краю, образовывая большой круг. Когда последний луч солнца спрятался за горизонтом зазвучали барабаны и женщины пританцовывая двинулись к тотему. Первой шла Ыркхе, держа на голове большую корзину с дарами. От ее вида у Соиледиаля потемнело в глазах. Она была почти голая! И двигалась плавно, словно призывая смотреть только на нее. Пышная грудь плавно покачивалась в такт движения ее бедер и Соиледиаль чуть слюной не захлебнулся, но тут же вспомнил, что помимо него на вождя смотрят ещё несколько сотен мужчин и в груди начало печь от злости. Бесстыдница! Эльф злобно сопя, бросился к ней, чтобы прикрыть от жадных мужских взгядов, но старый орк поймал его за шею и рыкнул:

— Куда? Сначала женщины приносят дары.

Соиледиаль чуть не заорал, что ему плевать на дары, ему надо прикрыть одну бесстыжую бабу, которая трясет голыми сиськами у всех на виду. Он кипел от смеси ревности и дикой похоти, мысленно обещая Ыркхе, что с сегодняшнего дня он будет очень плохим мальчиком и из шатра ее не выпустит. Соиледиаль не задумывался над причинами своего поведения, ему было плевать, как он будет выглядеть в глазах окружающих. Он напрочь забыл, что он гордый эльф, сын владыки Западного леса. Гордость давно уже корчилась в предсмертных муках, а про свое прежнее мнение об орках он даже не вспоминал. Все смела вспышка ослепляющей ярости. Эта женщина принадлежит ему! Никому и никогда он не позволит коснуться ее, даже взглядом!

Подношение даров завершилось и женщины быстро разбежались, а их место заняли мужчины. Соиледиаль кипел от бешенства, глядя на голые ягодицы Ыркхе, когда она, словно лесная лань, убегала к большому камню, застеленному шкурами, с которого собиралась наблюдать за традиционными танцами и состязаниями.

Старый орк легонько подтолкнул его в спину.

— Иди, сейчас танцы начнутся, если не уверен, вставай сзади, главное с ритма не сбиться.

— Вот ещё, — фыркнул Соиледиаль и гордо расправив плечи и задрав нос повыше, он пошел к первому ряду и встал напротив камня, на котором полулежала Ыркхе. Вождь увидела его и глаза ее потрясённо округлились, она даже села. Брови женщины грозно сошлись на переносице и она хотела, что-то сказать, но в это время грянули барабаны.

Соиледиаль начал медленно двигаться, глядя бешеным ревнивым взглядом в черные глаза женщины, которые пылали не меньшей яростью. Ему было плевать, что он не знает движений, плевать, что он может выглядеть смешным, сейчас все это было неважно. Он намерен добиться своего и заявить права на свою женщину. Он ничего и никого вокруг не видел, только ее глаза. Громкий бой барабанов бился бешеным ритмом в ушах, разгоняя кровь по телу и заставляя сердце стучать в такт, вводя его в состояние транса. Все вокруг будто смазалось, перестало существовать. Он танцевал только для нее.

Ыркхе смотрела на своего раба со смесью злости и восхищения. Мальчишка двигался резко, страстно, будто всю жизнь только и делал, что танцевал под бой барабанов. И помимо ее воли в душе начал разгораться ревнивый огонек. На него сейчас направлены все взгляды присутствующих женщин. Они жадно следят за движениями гибкого поджарого тела, облизывают глазами его нежную белую кожу.

— Хорош паршивец, — довольный голос Ыдре заставил Ыркхе вздрогнуть.

— Что он здесь делает? — зашипела вождь, не отводя взгляда от танцующего раба.

— Пляшет, — прозвучал лаконичный ответ.

— Но почему он пляшет? Он должен сидеть в шатре, — кипела Ыркхе нервно оглядываясь, все женщины, абсолютно все смотрели на ее мальчика!

— Ой, да ладно, пусть повеселиться, сегодня же ночь выбора, задобрит духов, может они ему мозгов отсыпят, — хитро сверкая глазами сказала бабка.

Ыркхе свирепо посмотрела на нее.

— А чего это ты такая довольная? — подозрительно прищурилась вождь.

— А чего бы и нет? Сейчас состязания начнутся и я ещё довольней буду, — радостно оскалилась бабка, а Ыркхе дернулась и в ужасе посмотрела на нее.

— Ты! Ты специально? Думаешь удастся от него избавиться? Он же... О, духи! Нет! Я запрещаю! — бессвязно кричала Ыркхе, пытаясь перекричать барабаны, — Ты не имела права его сюда приводить!

— Я? — Ыдре очень натурально оскорбилась, — Он сам пришел, я тут вообще ни при чем. Хотя не понимаю чего ты печалишься, ну прибьют его ненароком во время состязаний, невелика потеря.

Ыркхе приняла боевую форму глядя с ненавистью на единственную родственницу. Она уже готова была бросится к Соиледиалю и утащить его в свой шатер и плевать ей, если разозлит духов.

— Сядь, — вдруг рявкнула Ыдре,–Он уже здесь и ты не можешь мешать. Успокойся и смотри.

— Если хоть один волос упадет с его головы я тебя убью, собственными руками. Уничтожу, — рычала вождь, сжимая кулаки. На это заявление Ыдре только хмыкнула и затянулась горьким дымом из тонкой длинной трубки.

— Убьет она, потом ещё спасибо скажешь, — проворчала бабка.