Эпилог

Венеция.

«Элен всегда любила этот город», – произнесла Найт, расставаясь с Таиссой.

И Таисса, стоя на носу гондолы, понимала почему.

Должно быть, куда удобнее было хранить криокамеру в главном отделении «Бионикс». Но здесь было море. Здесь был ветер, и были чайки, и тончайшее силовое поле, накрывающее открытую колоннаду, с точки зрения безопасности было так же надёжно, как и подземный бункер.

Таисса спрыгнула на каменный причал и после положенных проверок ступила на широкую мраморную лестницу. За колоннадой, на которую она поднималась, шумело море, и пенные брызги скользили по силовому куполу, оставляя сверкающие на солнце водные узоры.

Белоснежная криокамера стояла в углублении. Едва заметная преграда внутреннего силового поля защищала её от солнца, влаги и перепадов температур, но она была прозрачной, и Таисса прекрасно видела белое лицо за прозрачным щитком экрана.

Женское лицо, так похожее на её собственное.

– Ты до самого конца держалась, – тихо сказала Таисса. – Там, в другой реальности. Ты пыталась остаться собой, найти в себе милосердие. В соборе, когда я ненадолго вернула тебя прежнюю… ты была прекрасна. Как жаль, что ты всё-таки проиграла тьме.

Она склонилась над криокамерой.

– Но здесь ты не проиграешь. Здесь тебя любят и ждут, и я разбила Источник, чтобы тьма не забрала никого больше.

Таисса коснулась силового поля.

– Но я не всесильна. Неизвестный разум, который сломал нашу реальность… что я могу против него? Я даже не могу вернуть отцу глаза.

Она смахнула слёзы, упрямо сжимая губы.

– Возвращайся, – твёрдо сказала Таисса. – Возвращайся к нам. Именно ты научила моего отца совершать невозможное. Ты всегда боролась против искусственного внушения, ты работала со Светлыми, ты… ты куда лучший дипломат, чем я когда-нибудь смогу стать. Я бы хотела узнать тебя, учиться у тебя, бороться рядом с тобой за то, что правильно. А ещё – ты нам нужна. Просто ты.

– Так и думал, что найду тебя здесь.

Таисса вздрогнула, оборачиваясь.

Вернон Лютер собственной персоной, без перчаток и без шрамов, со взлохмаченными волосами, стоял над криокамерой, глядя прямо на Таиссу.

Вернон. Живой, настоящий Вернон из её собственной реальности.

– Эйвен сказал, что ты здесь, – сообщил он. – И добавил, что у тебя есть для меня нечто важное. Что-то, чего не передашь по линку. Допустим, я заинтересовался.

Таисса неуверенно протянула руку.

– Можно… к тебе прикоснуться? – осторожно попросила она. – Глупо, я знаю, но прямо сейчас мне очень нужно знать, что ты не исчезнешь.

Вернон хмыкнул:

– Да ну? И что мне за это будет?

– Письмо из другой вселенной от другого тебя, – мгновенно ответила Таисса.

– Эка невидаль.

– Я храню его в нижнем белье, – невозмутимо произнесла Таисса.

Нейросканер на руке Вернона пискнул.

– Чёрт, а я почти купился, – задумчиво произнёс он. – Но…

Он вдруг нахмурился:

– Так. Какого чёрта он не сработал, когда ты солгала мне про другого меня?

Таисса с невинным видом пожала плечами:

– Может, у тебя нейросканер испортился?

– Держи карман шире, – пробормотал Вернон. – Кстати…

Он полез в карман и кинул ей линк. Такой знакомый линк Лары.

– Ты оставила его в мотеле. Собиралась в спешке, как я понимаю?

– Светлые помогли, – в тон ему ответила Таисса. – А больше у тебя ничего не осталось?

Вернон помедлил.

– Ну… – Он вздохнул. – А, к чёрту! Держи.

Два крошечных предмета упали ей в ладонь. Камешек из будущего и такое знакомое деревянное кольцо с кристаллом внутри.

Таисса улыбнулась:

– Ты сохранил его.

– Это твои игрушки. – Вернон пожал плечами с деланым безразличием, хотя глаза его странно сверкнули, когда он кинул взгляд на кольцо. – Я похож на вора?

– Нет, – тихо сказала Таисса. – На кого угодно, только не на вора.

Она встала и достала из кармана тонкую пластиковую капсулу. Таисса так боялась, что та развеется после её путешествия, исчезнет вместе с другой реальностью, но, как и при первом путешествии, Таиссу стабилизировало вместе с одеждой. И с письмом от Вернона к Вернону.

– Спустимся на ступени, – предложила она. – Наверное, так будет лучше.

Вернон окинул колоннаду взглядом.

– Никогда не любил мавзолеи. Да и романтично любоваться прибитыми к берегу пустыми бутылками я, знаешь ли, тоже не любитель.

– Тогда куда?

Он пожал плечами.

– Пойдём выпьем кофе.

Десять минут спустя они сидели под тентом в кафе на набережной. Перед ними стояли крошечные фарфоровые чашечки с эспрессо, но Вернон не обращал внимания ни на них, ни на блинчики с сахаром, украшенные свежими ягодами, ни на тонкие сандвичи с пармской ветчиной.

Он читал письмо.

Таисса не смотрела на его лицо: это была слишком интимная для него минута, чтобы наблюдать за ним сейчас. Наверное, ей стоило бы отойти и постоять на набережной, но он в любую минуту мог поднять голову и…

Вернон поднял голову.

– Я всегда мечтал показать матери этот город, – произнёс он отрешённо. – Прямо сейчас я свернул бы себе шею за то, что я мог это сделать, но вместо этого дал ей умереть.

– У тебя для тебя тоже были крайне тёплые пожелания, – только и сказала Таисса.

– Догадываюсь. Я только что их прочитал.

– И… веришь?

Вернон пожал плечами:

– А куда деваться? Но я ничего не чувствую, Пирс. Меня ещё не шарахнуло. Может быть, ночью или через пару дней. Пока я просто… смотрю фильм. – Он кивнул на письмо. – Со своим участием.

Таисса коснулась его через стол.

– Ты… помнишь что-нибудь? Хоть что-то? Попробуй. Ты сильный Тёмный, ты был со мной рядом, так что если у кого-то получится, то только у тебя.

Вернон отстранился.

– Я попробую, но не при тебе, Пирс. Это моя жизнь. Не твоя.

– Я обещала тебе, что заставлю тебя вспомнить, – твёрдо сказала Таисса. – И я сдержу это обещание.

Вернон усмехнулся:

– Как, Таисса-упрямица? Я встану и уйду, и ты ничего не сможешь сделать.

И впрямь ничего. Таисса кусала губы, глядя, как он осторожно складывает письмо, чтобы вновь закрыть его в капсуле. Ничего, кроме…

У неё была одна-единственная попытка.

Таисса перекатилась на сверхскорости и взлетела над столом, не обращая ни малейшего внимания на изумлённые взгляды с дальних столиков.

И выхватила письмо у Вернона из рук.

– «Маленькое солнце, – прочитала она, зависнув над столом, – которое никогда не погаснет и всегда будет светить для тебя, если ты ей позволишь, идиот». Хм. Последнее слово очень похоже на тебя.

В следующий миг Вернон дёрнул её за ногу так, что Таисса рухнула, чуть не приложившись затылком об асфальт. В последний момент руки Вернона рывком притянули её к себе, уберегая от удара.

– Тебе жить надоело? – поинтересовался он, стискивая её рёбра. – Или где-то там на конверте было написано «Таиссе Пирс в собственные руки», а я не заметил?

Таисса посмотрела ему в глаза.

– Моё свадебное платье, – тихо и чётко произнесла она. – Чёрное. Вспомни его. Вспомни, как ты держал меня за горло, вспомни тёмную стену огня, за которую я тебя зашвырнула. Вспомни перчатки, которые ты так и не снял. И свою мечту.

Вернон горько усмехнулся:

– Какую мечту? Надеть наконец тебе на палец колечко?

Таисса осторожно положила ладонь ему на грудь.

– Встретить меня через пятьдесят лет на улице, – тихо сказала она, – небрежно кивнуть и пойти дальше.

– Что за чу…

Вернон вдруг вздрогнул. Его потрясённый взгляд обежал её лицо один раз, второй…

– Огромные боевые роботы, – произнесли его губы. – Мне это не приснилось.

Таисса почувствовала, как по её щеке бежит слеза.

– Нет, – проговорила она. – Не приснилось.

– И та ночь… та спальня…

Руки Вернона сжались на её плечах. Вокруг шумело кафе, зелёная вода канала качалась в трёх шагах от них, но сейчас, Таисса знала, они видели одно и то же.

Полутёмную спальню и их двоих, лежащих в пижамах в обнимку.

– Ты помнишь, – прошептала она.

– Нет, – с неожиданной досадой произнёс Вернон, выпуская её. – Нет, чёрт подери, если бы я что-то помнил! Я не могу уловить ни одного чёткого образа… словно это было и в то же время не было. Я сейчас с ума сойду, если буду вспоминать дальше. Или я не вспоминаю, а придумываю? Или мне это кажется? – Он тихо застонал. – Дьявол, Пирс, ты хочешь сказать, то же самое сейчас происходит со всей планетой? Ты понимаешь, какие у нас начнутся проблемы?

Он коснулся линка, набирая команду, другую, третью, – и опустил руку.

– И я понятия не имею, что делать, – неожиданно сказал он. – Что? Стирать всем память? У тебя не осталось пары осколков Источника на самый крайний случай?

– Всё будет не так плохо, – возразила Таисса. – Великий Тёмный сказал, что вспомнят далеко не все, и только если им помочь. Для остальных это будет лишь эхо. Сны. Никакого вреда для психики.

– Откуда ты знаешь? – огрызнулся Вернон. – Ты меняла реальность раньше? Может быть, вела статистику? Ты понятия не имеешь, что произойдёт, Пирс. Например, когда пара миллионов людей, погибших в той войне и выживших в этой, начнёт испытывать посттравматический синдром.

Он сел. Обхватил голову руками.

– Слишком много всего, – хрипло проговорил он. – Сядь, Пирс. Рассказывай.

Таисса села, положив ему руку на плечо.

–– Уверен? У Найт и моего отца уже есть запись нашего разговора. Хочешь, я просто попрошу отца тебе её прислать?

Вернон покачал головой.

– Нет. Потому что мне ты расскажешь немного другую версию, правда? Полную, со всеми интимными сценами. Такую, какую ты рассказала тамошнему Диру о нашей реальности.

Таисса почувствовала, как её лицо вспыхивает.

– Надеюсь, Дир ничего не помнит, – произнесла она. – И очень надеюсь, что здесь он жив. Там, в той реальности… он погиб. Элен убила его.

– А я? – странным тоном произнёс Вернон. – Я погиб в той реальности? И ты сняла письмо с моего безжизненного тела?

Таисса провела пальцем по поверхности его чашки. Настоящий кофе в настоящей реальности. Настоящий Вернон. Живой.

Она покачала головой, не отрывая взгляда от него.

– Ты пытался сделать всё, чтобы так и случилось, но нет. Мы даже смогли попрощаться. Ты очень советовал другому себе сводить меня в свой винный погреб.

Вернон закашлялся.

– Знала бы ты, что это означает, не стала бы с таким невинным видом передавать мне эти мои слова, – сдавленно произнёс он. – Впрочем, в твоей невинности есть своё очарование. Ладно, Пирс. Рассказывай. Похоже, я всё-таки до себя достучался: я хочу знать всё. И особенно то, что я думал и чувствовал рядом с тобой.

Таисса помолчала.

– Нет.

Вернон оторопело посмотрел на неё.

– Что? Ты же мне обещала!

– Обещала, – терпеливо сказала Таисса. – И расскажу все факты хоть сейчас, если ты захочешь. Но не эмоции. Я не отдам тебе мои и твои уязвимые минуты, пока тебе нет дела до этих чувств.

– Потому что ты их стёрла, если помнишь, – резко сказал Вернон.

– И разговорами их не воскресить обратно, – тихо сказала Таисса. – Когда ты начнёшь вспоминать тебя и меня в той Венеции и захочешь узнать больше, понять, прочувствовать… я расскажу. Правда. Я добавлю к твоим воспоминаниям всё, что я помню о тебе и о себе. Но пока ты ничего не чувствуешь, это всего лишь пустое любопытство и все мои эмоции пройдут мимо тебя. Они просто тебе не нужны.

Вернон фыркнул:

– Тебе не кажется, Пирс, что ты несколько преждевременно решаешь за меня? Я всё-таки прочёл своё письмо. Я должен знать, как, чёрт подери, этот идиот с моим именем влюбился в тебя за считаные дни! Ты понимаешь, что я чуть не повёл тебя к алтарю на самом деле?

Таисса открыла рот.

– Серьёзно? Ты мне даже не намекнул…

– Естественно, – мрачно сказал Вернон. – Потому что я был всё-таки не настолько кретином, чтобы на это всерьёз решиться. Но я могу понять, почему я так тобой увлёкся. Ты взялась из ниоткуда и знала меня насквозь – кто устоял бы?

Он вздохнул.

– Но мне нужно это знать, Пирс. Это мои чувства. Расскажи мне.

– Нет. По крайней мере, не сейчас. Потому что это и мои чувства тоже.

Вернон долго смотрел на неё.

Очень долго.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я возьму запись у твоего отца. Но когда-нибудь…

Таисса кивнула:

– Когда-нибудь.

Вернон встал.

– Что ж, свою функцию ты выполнила. Допустим, я тебя ещё расспрошу, но сейчас я бы уж точно погодил с поцелуями и…

Он вдруг замер, глядя на неё в изумлении. Пошатнулся.

А секунду спустя ударило и её.

…Шестнадцатилетняя Таисса стояла под дождём спиной к витрине антикварного книжного магазина. Книгу, которую она выбрала отцу на день рождения, отправят в лондонский особняк, а она, пожалуй…

…Прогуляется по Хай-стрит, раз уж она в кои-то веки наконец попала в Эксетер. Да, шла война, и траурная церемония в Эксетерском соборе этим утром наглядно напомнила Таиссе о том, как хрупки были их жизни. Но это не значило, что она не может позволить себе немного маленьких радостей. Может быть, даже чашку капучино и пирожное в маленькой кофейне на углу, кто знает?

Таисса поправила шляпку. Улыбнулась своему отражению в витрине. Здесь и сейчас, в длинном строгом платье и с полупрозрачной вуалеткой на шляпке, она была неузнаваема. Впрочем, иначе отец просто не отпустил бы её гулять одну в военное время. Таисса подозревала, что по пятам за ней так или иначе всё равно следовала охрана.

И пусть. Эйвен Пирс в своём праве, но она притворится, что впереди полчаса свободы и непослушания. Пожалуй, она даже зонтик раскрывать не будет. Просто выпьет кофе и побудет немного в задумчивом одиночестве.

Но трое Тёмных, весело ввалившихся в кофейню, немного изменили её планы.

– Ну нет, – произнёс один из них, светловолосый парень лет семнадцати. – Любую? За пять минут? Да ты свихнулся!

Темноволосый парень, стоящий спиной к столику Таиссы, вальяжно махнул рукой.

– Сомневаешься? Готов поспорить на миллион.

Светловолосый засмеялся:

– Ловлю на слове. И кого?

– Вот её. – Третий парень указал на Таиссу. – Сейчас. – Он повысил голос. – Эй, подруга!

Таисса подняла бровь:

– Это вы мне?

– Как тебя зовут?

Таисса замерла. Сказать своё настоящее имя? Ну уж нет.

– Элен, – вдруг сказала она. – Элен Грей.

– Вот этот парень, – светловолосый кивнул на товарища, – поспорил на миллион, что поцелует тебя за пять минут. Хочешь получить половину?

Таисса невольно засмеялась:

– Вы трое серьёзно?

– Более чем. – Светловолосый подтолкнул приятеля к ней, вынуждая развернуться. – Давай, герой-любовник. Я пока решу, на что потрачу свою долю. Пожалуй, куплю после войны яхту, как думаешь?

Двое парней засмеялись и повернулись к барной стойке.

А третий, взъерошенный парень с насмешливыми глазами, повернулся к ней.

– Привет, Элен Грей, – небрежно сказал он. – Меня зовут Райан. Райан Рейс. И в ближайшие пять минут я собираюсь тебя поцеловать.

– Ну уж ни за что! – фыркнула Таисса.

– О, будет за что. Потому что я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Таисса моргнула, возвращаясь в настоящее. Болела голова.

Её вдруг шарахнуло узнаванием. Кофейня, дождливый Эксетер и…

Она была там. Она всегда была там. Не было никакого альтернативного воспоминания, была она, Таисса Пирс…

…И Вернон Лютер. Который, как и она, представился другим именем.

Всё отличие этого воспоминания от всех остальных было в том, что оно было затуманено, приглушено. Словно то самое воспоминание Вернона, где он встретил Таиссу из будущего, а Великий Тёмный заставил его забыть об этой встрече, пока Таисса ему не напомнила.

– Великий Тёмный, – проговорила Таисса, глядя на Вернона. – Мой предок коснулся нашей памяти, чтобы мы не вспомнили раньше времени. Раньше той минуты, когда я вернулась домой из другой реальности.

Вернон хмыкнул:

– Элен Грей? Ты не могла придумать что-нибудь получше? Кстати, платье было чудовищное.

Таисса отмахнулась от него и обхватила ноющие виски.

– Помолчи, а? – пробормотала она. – Я пытаюсь вспомнить, что было дальше.

– Это я тебе и сам могу рассказать… – Вернон замолчал. – Чёрт, а ведь тоже не помню. Дай руку.

– Может, ещё и поцелуемся? – огрызнулась Таисса.

– Может, и поцелуемся. Это моя память, Пирс, и я её получу, даже если придётся насильно кормить тебя пирожными до вечера. – Вернон крепко обхватил её запястье. – Давай, сосредоточься.

– Твои друзья… – Два лица вдруг всплыли в памяти Таиссы. – Я их помню. Эти двое… они были с тобой, когда ты примчался вызволять меня от Дира.

– А потом их убили по приказу моего отца, когда они пытались внедриться к его людям, – ровно произнёс Вернон. – Спасибо, что напомнила, Грей.

Таисса закусила губу.

– Прости.

– Неважно. Вспоминай. Сейчас.

Таисса закрыла глаза, вспоминая. И ощутила тёплые пальцы на виске.

Они сидели напротив друг друга за столиком в кофейне. Таисса и сероглазый Тёмный по имени Райан Рейс.

– Так чем ты занимаешься, Райан? – поинтересовалась Таисса. – Ну, кроме того, что делаешь девушкам непристойные предложения?

– Спасаю мир, перевожу тигров через джунгли, соблазняю кинозвёзд, – пожал плечами он. – Но вообще я бы повалялся на диване с книгой. Не делал этого чёрт знает сколько времени.

– А я ни разу не переводила тигра через дорогу, – сказала Таисса. – Не говоря уже о джунглях. Просто они мне там как-то не попадались.

– Поверь мне, конкуренция там такая, что долго искать не придётся. Крокодилы, кстати, тоже любят напрашиваться.

Прищурившись, он разглядывал её. Серые глаза, тёмные волосы… он и впрямь был очень симпатичным. Если бы у них была пара-тройка настоящих свиданий, никаких свидетелей за стойкой, никакого пари…

Но пари было. И Таисса вовсе не собиралась дарить кому-то свой первый поцелуй таким неромантическим образом.

– Так что за предложение ты собираешься мне сделать? – спросила она. – У тебя три минуты.

– А, да, – небрежно махнул рукой он. – Да всё просто. Я поцелую тебя сейчас, а через год – ну, или через два, когда мы выиграем войну простым щелчком пальцев, я подарю тебе настоящее свидание. Такое, какого у тебя не было ни с кем и никогда.

– Да ну?

– Ну да. Спорим, ты даже не целовалась ни с кем ни разу?

Таисса поперхнулась. Впрочем, какая разница, что ему скажет Элен Грей?

– Допустим, – беспечно сказала она.

– Ну так попробуй, – легко отозвался он. – Будет с чем сравнить.

Таисса задумчиво смотрела на него.

– Самое смешное, – произнесла она, – что, если бы ты знал обо мне одну вещь, ты бы пригласил меня на свидание не после войны, а немедленно.

Потому что не было ни одного Тёмного, который не хотел бы встретиться с самим Эйвеном Пирсом. Не говоря уж о том, чтобы участвовать в его операциях. Таиссе совершенно не хотелось пользоваться именем своего отца. Но она не могла удержаться от того, чтобы поддразнить этого гордеца, сидящего перед ней.

Но Тёмный только ухмыльнулся:

– О, детка, знала бы ты обо мне одну вещь, ты бы прыгнула мне на руки тотчас же. Но я слишком не люблю хвастаться.

– О да. Ты сама скромность, Райан Рейс.

– А ты само высокомерие, Элен Грей.

А потом он наклонился к ней и поцеловал её. Просто так, не спрашивая разрешения. Таисса беззвучно ахнула и, к собственному изумлению, почувствовала, как целует его в ответ. Совсем невинно, едва размыкая губы, но ужасно приятно. Таисса невольно улыбнулась краешком губ и почувствовала ответную улыбку.

Они открыли глаза одновременно, глядя друг на друга.

– Ты выиграл, – произнесла Таисса. – С запасом в сорок секунд.

Темноволосый Тёмный покачал головой:

– Забудь об этом дурацком пари. Считай, что его не было. – Он кивнул в сторону приятелей. – Не обдирать же этих ослов.

Таисса прыснула. Сероглазый Тёмный задумчиво смотрел на неё.

– Свидание, – проговорил он. – А знаешь, я не назначал свиданий уже чёрт знает сколько времени. Настоящих, не «заедешь за мной, и можем уже никуда не ехать». И не эти ярмарки с плюшевыми игрушками, хот-догами, поцелуями на колесе обозрения и прочей дребеденью, когда твоя девчонка не знает, куда деть надоедливый букет. Что-то особенное.

– Я люблю хот-доги, – заметила Таисса.

– Ну и вкусы у тебя.

– Какие есть.

Сероглазый Тёмный решительно тряхнул головой, вставая:

– Ну уж нет, Элен Грей. Никаких хот-догов. После войны я тебя найду, и это свидание ты запомнишь на всю жизнь.

Таисса подняла бровь под вуалеткой:

– Меня будет… сложно найти.

– Пфф! Как писал Эйвен Пирс в очередной своей вдохновляющей статье о том, как эффективно уничтожать инфраструктуру Светлых, невозможного не существует. Кстати, насолить Светлым он и впрямь умеет здорово.

– Он спасает наши жизни, – тихо сказала Таисса.

– Стирая их силы в порошок. И тут я с ним полностью согласен.

Молодой Тёмный кивнул ей:

– До скорого свидания, Элен Грей. После победы или поражения… впрочем, какого, к дьяволу, поражения? Я же здесь.

– Парень, который любит заключать пари на миллион?

– Парень, который украл твой первый поцелуй, – поправил он. – И тебе недолго осталось ждать второго.

…Знал бы он, при каких обстоятельствах это произойдёт.

Таисса моргнула, возвращаясь в настоящее. Пальцы Вернона сжимали её запястье так крепко, что вот-вот грозили оставить синяки. Таисса осторожно высвободила руку, и их взгляды встретились.

– Когда дверь кафе закрылась, я ещё долго смотрела вам вслед, – сказала Таисса вслух. – Ты ни разу не обернулся.

– Очень хотел, кстати, – неохотно сказал Вернон. – Понятия не имею, почему я в этом признаюсь.

Таисса прикрыла глаза, вспоминая, как это было. Не осталось мыслей. Не осталось воспоминаний. Только чистый, беспримесный восторг от того, как здорово это было – целовать в ответ симпатичного парня, который успел тебе понравиться, и знать, что у вас будет лучшее в мире свидание.

– Что ж, – сказала Таисса, глядя на него. – Помнится, ты обещал мне романтическую встречу?

Вернон поперхнулся.

– Прямо сейчас? «Прости, я тут случайно уничтожила реальность, где твоя мать была живой, доброй и любила тебя. Как насчёт того, чтобы поужинать вместе?»

Он потёр лоб.

– Сумасшествие, – пробормотал он. – А самое странное… в том кафе я ощущал живые эмоции. Ты… кажется, ты мне понравилась. По-другому… необычно… странно.

В сердце Таиссы вдруг шевельнулась надежда. Если в этом воспоминании чувства Вернона не были стёрты, если оно не было затронуто…

Но Вернон покачал головой:

– Флуктуация. Ты стёрла все мои эмоции во всех воспоминаниях: это мгновение просто случайно ускользнуло от твоих щупалец. Но исключение лишь подтверждает правило. Да, тогда я ощущал себя по-другому. Но сейчас я таков, каков есть.

– Конечно, – мёртвым голосом сказала Таисса.

Вернон вдруг коснулся лица. Провёл пальцами по тому самому месту, где у Вернона из другой реальности шёл шрам. Нахмурился.

– Что за?..

– У тебя и впрямь был здесь шрам, – тихо сказала Таисса. – Ты уже вспоминаешь.

Вернон поморщился.

– Это было в письме. Но… да, ты не совсем неправа, Таисса-злорадство. Вспоминаю. Но это не радость узнавания. Это живой кошмар. Плотина вот-вот прорвётся, и мне… ты можешь представить, каково мне?

– Страшно, – прошептала Таисса.

– Очень.

Таисса сжала его руки, и Вернон не отдёрнул их.

– Ты уже ощущаешь отзвуки, чувствуешь другого тебя, – тихо сказала Таисса. – Но он не причинит тебе вреда. Он – это ты. Ты просто был, и ты узнаёшь себя заново, Вернон-чемпион. Так тебя называл отец, а потом перестал, когда ты разбил его машину.

Вернон горько улыбнулся:

– Вернон-неудачник ему нравилось куда больше.

– Мне очень жаль.

Он перевёл взгляд на её пальцы.

– Ну, думаю, этот камешек быстро отвлечёт тебя от приступа сострадания.

Таисса вспыхнула, глядя на бриллиант на своём пальце. Подарок Дира.

– Я… не успела его снять.

– Угу. Я тебе поверил. – Вернон встал. – Прощай.

Таисса моргнула.

– Ты уже уходишь?

– Причём навсегда, – кивнул Вернон. – Ты ещё не поняла? Источника больше нет, и мне не нужно волочь тебя за собой, чтобы спасать эту планету. Я не нуждаюсь в твоём обществе, Таисса Пирс. Спасибо, что побыла почтальоном, но твоя полезность исчерпала себя. Ответы пришлёшь по линку, когда они мне понадобятся.

– И… куда ты сейчас пойдёшь?

Он пожал плечами:

– На могилу моей матери. Один. Без тебя.

– А потом?

Вернон невесело улыбнулся:

– После того как я потерял двоих друзей по милости моего родителя, у меня никого не осталось. Я забросил все связи, чтобы не подставлять ни друзей детства, ни остальных – тех, кто значил для меня хоть немного. Несколько писем по сети и всё: я слишком боялся потерять кого-то ещё. Но одиночество немногим лучше, а Тёмные продолжают умирать, так что мне надоело вздрагивать, представляя чужие смерти. Время возвращаться, Пирс. Время вспоминать их заново.

– А мне пора искать Дира, – тихо сказала Таисса.

– Кто бы сомневался. Не завидую тебе, Таисса-странница. Он здорово замаскировался, раз уж ни Найт, ни Эйвен, ни Светлые, ни мои люди так и не нашли ничего.

Таисса отхлебнула кофе.

– Спрошу Харона. Он знает людей, которые знают людей.

– Харона? Серьёзно? Тебе мало было прошлого раза? И позапрошлого?

– Ну, тебя-то теперь это не должно волновать.

– И не волнует, – мрачно сказал Вернон.

Таисса вздохнула.

– Я пошутила про Харона.

– А мне почему-то кажется, что нет. – Вернон с шумом задвинул за собой стул. – Всё, Пирс. Хватит. Я прекрасно вижу, какими глазами ты на меня смотришь, и у меня нет ни малейшего желания сидеть под этими красноречивыми взглядами и дальше.

– Когда я летела над вересковыми полями, обращаясь ко всему миру, я ощутила твоё прикосновение, – тихо сказала Таисса. – Ты тоже меня слышал. Особенно ты.

– Ждал слов «Королевский доступ» и не дождался, – кивнул Вернон. – Ещё одно разочарование. Ты могла приказать всем больше никогда не слушаться внушений, но не приказала.

– Я поступила так из-за тебя.

Настала очередь Вернона непонимающе смотреть на неё.

– Что?

– Помнишь, как я попала в твоё прошлое и попросила твоего разрешения, чтобы снять с тебя внушение? Ты отказался. Я подумала, что, раз уж я не получила согласие всей планеты, было бы неправильно действовать без него.

Вернон фыркнул:

– Ну да. Если бы твой отец лежал без сознания, истекая кровью, ты тоже отказалась бы вызывать скорую, потому что он не дал тебе разрешения?

– Это другое!

– Это то же самое. Впрочем, что тебе объяснять. Ты даже не смогла дать мне умереть в соборе, когда от этого зависела твоя победа.

– Потому что это было правильно.

– Когда я тоже решу, что это правильно, я надеюсь, кто-нибудь меня пристрелит.

Они молча смотрели друг на друга.

– Ты назвал меня Таиссой-странницей, – произнесла Таисса. – Твоя старая привычка называть меня как попало возвращается вместе с воспоминаниями. Может быть, я всё-таки не зря побывала в той реальности?

Вернон фыркнул:

– Всё, с меня хватит. Прощай, Пирс. И, кстати, то свидание, что я тебе обещал? Оно отменяется.

Таисса не успела ничего сказать: он взмыл в воздух и тут же растворился в небе. Она осталась одна возле столика с недопитым кофе.

В реальности, которую она спасла. В мире, где все её близкие были собой.

И ей предстояло сделать очень важный звонок.

Таисса коснулась линка на руке. Набрала код – и дождалась ответа.

– Мама? – произнесла она. – Я вернулась.

Конец седьмой книги.

Восьмая книга – «Одиссея Тёмного принца».