Глава 19
Казалось, что все комнаты в этой громадной беззвучной квартире теперь полны задорным смехом, и это переполняет мое сердце небывалым счастьем, а губы расплываются в глупой улыбке…
Сейчас, глядя на возбужденное поведение Светы, разворачивающей подарки, я вспоминаю свое, скудное на приятные эмоции детство, когда с замиранием сердца, завистливо смотрела сквозь решетку уличного забора на детей, которые играли с личными заводными или плюшевыми игрушками, гуляли, ели недосягаемую роскошь – мороженое, и очень хотела быть на их месте. Словно кадры детского кинофильма не о моей жизни, за которыми я жадно наблюдала со стороны, не отрываясь и до конца, на многие годы прочно засели в памяти и в сердце.
Как многое из того, что тогда мне казалось так пленительно – стало ничтожно, а то, что было тогда – теперь навеки недоступно?!
Меня захлестывает волна эмоций, и я говорю лишь одно краткое слово:
– Спасибо!
Между нами остается ничтожно малое расстояние, которое мне самой вдруг хочется сократить до минимума, но Марк опережает меня. Наблюдаю, словно в замедленной съемке, как он встает, подходит. Наклонившись, берет меня за подбородок, слегка поглаживая его большим и указательным пальцами, быстро целует и отстраняется. А я самозабвенно гляжу в его льдисто-голубые глаза, такие светлые, что можно различить крупицы синего и фиолетового в почти прозрачной радужке. Они отталкивают от себя, словно невидимым барьером, но я застываю на долгие две секунды, чувствуя его морозный взгляд всей своей кожей… и мне безумно хочется его поцеловать.
– Скоро ты будешь моей.
«Я уже твоя!»
Самое простое, что можно сделать, – произнести свой ответ вслух, но это же – и самое сложное. Казалось бы, простая фраза, но звучит она настолько поразительно откровенно, что язык не поворачивается озвучить ее. Мое молчание можно понять: в момент признания человек так себя открывает, что остается практически беззащитным перед другим – перед ожиданием ответа, перед возможной иронией, отказом, уязвимым перед эмоциями и своими собственными мыслями…
Да, черт возьми, я боюсь любви!
Видя, что я колеблюсь, Марк, с нажимом продолжает:
– Я зря не обещаю, – шепчет мне на ухо, подмигивает, чем вгоняет меня в краску, и уходит в сторону домашнего кабинета, оставляя меня наедине с моими навязчивыми мыслями.
Он вышел так спешно, что мне не удалось проследить за ним взглядом, я лишь скользнула по его удаляющейся фигуре, заставляя себя сосредоточиться на увлеченной обновками Свете. Забыв свою обычную сдержанность, она впервые щебетала, как птичка, всё разглядывая, обо всём расспрашивая, увлекая заразительной радостью даже холодно-отстраненную Елену, которая своим бесшумным появлением нарушила наше уединение лишь для того, чтобы пригласить на ужин.
Я извиняюще улыбнулась ей, и, под предлогом вымыть руки и умыться, покинула гостиную. Но пошла не в удобную гостевую ванную, а в ту, что прилегала к хозяйской спальне. Неуверенно пройдя по коридору, взявшись за дверную ручку, на секунду замерла перед входом, боясь впервые переступить порог этой комнаты, чувствуя себя так, словно без спроса вторгаюсь на чужую территорию…
Дверь раскрывается с тихим шелестом, но я его скорее ощущаю, нежели слышу, и робко шагаю внутрь. Спальня, как, впрочем, и все в этой квартире – безупречно белая, что делает ее по настоящему притягательной для любителей ультра современного стиля, а разбавление его монохромности приглушенным деревянным напольным покрытием производит ошеломляюще стильный эффект. Я борюсь с желанием рассмотреть здесь все повнимательнее, прохожу дальше, в огромную гардеробную, оказываясь прямо напротив большого стоячего зеркала. Глядя на свое отражение, вспоминаю сказанное Марком и улыбаюсь: мое сердце полно до краев счастьем.
«Может, у нас что-то получится?!»
Хозяин спальни в кабинете, разговаривает по телефону или что-то там делает, сейчас я здесь одна. Позволяю себе рукой пролистать идеально отглаженные рубашки и дизайнерские костюмы, поочередно открывая дверцы шкафов. Кроме мужской одежды не могу не заметить избыточное количество женских платьев и нового нижнего белья, которое привлекает своей изысканностью. В следующем ящике с отсеками нахожу мужские аксессуары: там аккуратными улитками сложены галстуки; в ящике пониже – отсеки для часов и очков, а в следующем стеллаже нахожу целый стенд для обуви. Но не это меня удивляет, а то, что в самом шкафу я вижу баснословно дорогие ювелирные украшения в обычных ячейках, пусть и оббитых бархатом. Красота, чистота и идеальные формы граненых бриллиантов, волшебная игра света очаровывает и манит переливами. Я протягиваю к ним руку, мечтая дотронуться до них кончиками своих пальцев, когда в дверях появляется Марк…
Он застывает в дверях, смотрит на меня; в глазах появляется голодный блеск. Я густо краснею. Чувствую себя преступницей, которую застали на месте преступления. Шеки заливает незаслуженный стыд. Делаю шаг в сторону, в попытке обойти его, улизнуть, но он делает шаг туда же.
«Боже, это так нелепо…»
Я вздыхаю и отворачиваюсь, упираясь лицом в шкаф, а он подходит ко мне, останавливаясь у меня за спиной, хватает меня за плечи, и отставляет в сторону, как манекен, проходя в сквозь гардеробную в примыкающую к ней ванную комнату. Не оборачиваясь и не даже не пытаясь разрядить неловкость коротенькой фразой, прикрывает за собой дверь.
***
Это тот самый момент, когда не знаешь, куда себя деть.
Уйти прямо сейчас, означает постыдно сбежать, признав, что я прокралась в его жизнь, словно удачливый вор, и у меня нет и никогда не будет прав находиться здесь. Остаться – значит больше никогда не вспоминать о прошлом, и не корить себя за то, что я, воспользовавшись моментом, позволила, без спроса, присвоить себе «чужое отражение» … и это оказалось так легко!
«…Если мучает депрессия или просто хочется изменить свою жизнь, то средство есть – укради чужую. Укради чужую личность. Укради чужую семью. Укради чужую жизнь и живи её, как ни в чем не бывало. Думаешь трудно? Ничуть…»
Все, что я так не хотела принимать – стало мне дорого. Признавшись в этом, я чувствую, что вовсе не проиграла битву с собой, а, может быть, смогла урвать маленький кусочек настоящего счастья у своей совести.
Закрываю глаза, и, с тихим полустоном, лбом прислоняюсь к холодной поверхности шкафа, лишь на пару недолгих секунд прислушиваясь, как в ванной, шелестит сброшенная на пол одежда, а с душевой лейки вниз летят первые капли воды, разбиваясь о кафель, разлетаясь в разные стороны. Хочу сделать то за чем пришла: выбрать из множества женских вещей пару платьев и уйти; но, задержав дыхание, делаю шаг вперед, в сторону приоткрытой двери, сквозь веер опущенных вниз ресниц, бесстыдно подглядывая за… мужем.
Облизываю вмиг пересохшие губы, и медленно веду скользящий взгляд по натертому до идеального блеска мрамору к прозрачному стеклу душевой кабины. Не решаюсь поднять глаза, поэтому вижу только мокрые от воды мужские ноги с пальцами красивой формы, взъём, и, при повороте, отлично развитые икры.
Мое любопытство ползет вверх по его обнаженному телу, словно дотрагивается, собирает влагу с кожи…
Стоя ко мне спиной, Марк не видит меня, но, наверняка, знает, что я еще здесь. То, что он уверен в моем присутствии заметно даже по неподвижности его мышц: мускулистые ноги напряжены, упругие, спортивные сексуальные ягодицы поджаты, ямочки на пояснице четко очерчены; спина с рельефной стальной мускулатурой, мощная шея, закинутые за голову руки, даже скованная поза – все указывает на то, что он ощущает на себе мой взгляд…
Резко наклонившись, выбирает из ряда пузырьков, стоящих у его ног, подходящий, а я, как мне кажется, так громко сглатываю слюну, что этот звук моего явного неравнодушия нескромным эхом отражается от стен, и мужские яички сжимаются.
Стыд, вперемешку с острым возбуждением, будто ошпаривает мои ноги, и я стискиваю их в попытке пресечь дальнейшее распространение жара по коже, вмиг ставшей слишком чувствительной. Поздно понимаю, что сейчас любые мои движения не утоляют поддразнивающую похоть, а наоборот, в ответ на мои действия, желание становится только невыносимей. Слышу у себя в ушах мужской гортанный стон, буквально раздирающий все в моей голове пыткой нереального наслаждения, выворачивая откровенно-эротичные фантазии наружу, обнажая мою уязвимость, и закрываю глаза. Глупо прячусь от завладевших мной чувств, отстраняюсь от окружающих меня мыслей, всего, кроме единственного мужчины, который, по всей видимости, сейчас точно так же полностью сосредоточен на мне…
Подглядывает. Нет, открыто рассматривает на меня.
Мне не нужно видеть его, я знаю, теперь научилась чувствовать его взгляд. От осознания того, что он, развернувшись ко мне, жадно следит за каждым моим движением, невидимые глазу волоски на теле встали дыбом.
Вспыхнули щеки…
Жар нестерпимого желания мгновенно распространился по всему телу, и теперь меня раздражает даже прикосновение грубой ткани платья к разгоряченной коже… на груди и ниже, вплоть до самого живота…
Набравшись смелости, я вновь открываю и поднимаю глаза. От увиденного дыхание перехватывает, сейчас он – само воплощение яростного, безумного, жаркого секса: отступил назад, к стене, прислонившись к ней спиной, встав, широко раздвинув ноги, ритмично поигрывая рельефными мышцами груди, зажав в кулак свой эрегированный член.
Я никогда в жизни не видела столь откровенно-сексуального и вызывающе-мужского…
Все мое внимание сейчас было приковано к его руке с длинными аристократичными пальцами.
Беспокойно переступила с ноги на ногу…
В попытке снова убежать от него?! Нет. В этот раз нет. Лишь для того, чтобы унять изводящую, тянущую боль внизу живота, которая появилась от разрастающегося по телу безумно приятного, дразнящего возбуждения.
Знала, что он в два счета может сократить расстояние между нами, но, продолжая оставаться на месте, стиснув зубы, сдерживая себя лишь силой воли, он смотрел на меня с таким многообещающим голодом в глазах, будто бы уже был рядом со мной, прикасался ко мне там, где хочет…, там, где хочу я…, только никак не решаюсь признаться ему в этом…
В эту самую секунду мне безумно захотелось чтобы желание обладать мной прожгло его насквозь, точно также, как один его вид сейчас обжигал меня, заставляя бедра сжиматься. Да, я хотела дышать с ним одним воздухом, забыв и наплевав на все морали и принципы, мечтала проникнуть ему под кожу, потому, что он забрался под мою и по-хозяйски обосновался в моем сердце.
***
Где-то рядом хлопнула дверь, и я, вздрогнув, отпрянула, ресницами сморгнув пьянящее наваждение.
Ищу глазами выход, двигаюсь в его сторону, покидаю гардеробную, пропитанную дразнящим запахом похоти, настолько горячим, что кажется, будто этот самый запах въелся в кожу. В голове все еще мелькает желание вернуться, путая мысли до тех пор, пока я не поднимаю голову и… сталкиваюсь лицом к лицу со своим отражением…
Даша…
Моя точная копия: её волосы отросли и теперь падают на плечи блестящими жемчужно-белыми локонами; Словно вылепленный, идеальный овал лица, безупречная кожа, выделенные скулы, яркие кошачьи глаза и большие полные губы – у нее было все, что есть у меня, разве что у меня нет и, видимо, уже никогда не будет ее жизни…
Мы молча стоим друг против друга, обе, будто с любопытством разглядывая свое отражение в зеркале. Но, в то же время, это «отражение» – абсолютная противоположность «смотрящему». Два кардинально разных характера, два разных типажа, и всего один человек. Просто до абсурда блестяще!
Открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, но она заговорщицки прикладывает свой палец к моим губам и шепчет:
– Молчи. Ты испортишь мое представление…
*******************
Я знала, чувствовала, что она появится, но не думала, что это будет так скоро….
***
Ещё не конец. Хотите узнать, что было дальше? Заключительная часть этой дилогии называется – «Чужое отражение. Осколки».