Глава 6. Его Высочество Дейран Ле’Куинд

Динь. Динь. Динь. И так ещё ровно пять раз: настенные часы вежливым звоном обозначили восемь вечера. Снаружи уже стемнело, и теперь лишь ярко-оранжевое пламя камина обволакивало стены моей комнаты своим жизнерадостным сиянием, сопровождаемым уютным потрескиванием прогоравших поленьев. Я сидела на диванчике и ожидала, когда на моём пороге появится Мэйми и с привычной ей лёгкостью увлечёт меня за собой.

До назначенного ужина с графом Ле’Куиндом оставались считаные минуты. И пускай я по-прежнему имела право от него отказаться, но всё же не могла удержаться от такой очевидной возможности подобраться поближе к своей цели.

С тех пор как ключница вернула меня в отведённые покои и передала в руки заждавшейся нас паре служанок, одной из которых была уже знакомая мне Гризельда, а вторую я видела впервые, прошло не меньше трёх часов. Мне помогли раздеться и проводили в ванную, где обе девушки долго натирали моё тело и волосы разными гелями и маслами, что для меня, как особы к подобному не привыкшей, оказалось уж слишком выраженным проникновением в моё личное пространство, с которым я примирилась исключительно милостью Ирры. После этого служанки меня причесали, оставив большую часть моих локонов распущенными, но притом собрав некоторые из них на затылке в какое-то подобие цветка, и накрасили, по моей просьбе не слишком ярко. Наконец, мне помогли облачиться в одно из платьев виконтессы: небесно-голубое, подпоясанное вышитым белыми камнями поясом, с глубоким, присобранным волнами овальным вырезом и нежными рукавами из полупрозрачной ткани, спускавшимися от моих плеч почти до самого подола.

Завершив работу, служанки осмотрели меня со всех сторон и разразились россыпью комплиментов, так что я даже испытала небольшой прилив грусти оттого, что в моей комнате не было хотя бы малюсенького зеркальца: мне казалось, что сейчас в нём отразилась бы девушка, чья красота и утончённость были воистину достойны богатых залов графской резиденции, и я не отказала бы себе в удовольствии с ней познакомиться.

В дверь постучали, и я, пускай даже ждала этого звука последние минуты, слегка вздрогнула. От нервов, вероятно. Уняв волнение и вспыхнувший вместе с ним порыв хищника, ступившего на тропу охоты, я поднялась и открыла дверь. Как и предполагалось, в коридоре меня встретила Мэйми.

– Пора, уважаемая виконтесса, – ободряюще улыбнулась мне ключница, – Граф Ле’Куинд уже ожидает вас.

Внутри поднялся странный трепет. Несмотря на все попытки договориться с собой и сосредоточиться на заключённом контракте, я всё же не могла отрицать, что персона графа в последнее время стала казаться мне довольно неоднозначной и даже загадочной, так что я едва могла держать в разумных рамках пожиравшее меня любопытство.

Благо, ждать мне оставалось недолго. Около пяти минут неспешным шагом по укутанным полумраком коридорам привели нас с моей сопровождающей к закрытой двери, по местоположению которой я вспомнила одну из осмотренных днём столовых. Мэйми окинула меня взглядом, по-видимому убеждаясь в том, что я не собиралась грохнуться в обморок прямо на пороге, взялась за ручки двумя руками и распахнула обе дверные створки, пропуская меня внутрь.

Передо мной открылась столовая, названная ключницей “красной” по цвету шелковых обоев, обрамлявших комнату. Пол её был устлан тёмным паркетом, и то же самое дерево украшало стены резными панелями примерно до середины их высоты. В центре помещения разместился стол, слишком длинный, чтобы сидеть за ним лишь вдвоём, но в то же время слишком короткий для грандиозного званого ужина. Вдоль одной из стен с плотно занавешенными окнами расположились терракотовые горшки с ярко-зелёными растениями, среди которых в ожидании начала ужина умело замаскировался лакей: я едва рассмотрела его за пышно раскинувшейся желтоватой пальмой. Столовая, в отличие от многих дворцовых комнат, хорошо освещалась, в основном большим количеством свечей на стенах, а также в потолочных и настольных канделябрах, однако был здесь и камин, чей свет, на самом деле, едва ли был хоть как-то полезен.

А возле камина, обратив лицо к пламени, стоял мужчина, в котором при всём желании невозможно было не признать Высокого графа Акроса, Дейрана Ле’Куинда.

Он был высок, даже выше меня, а ведь я была не самой низкой девочкой. Его длинные, светло-золотые и совершенно прямые волосы были связаны сзади чёрной атласной лентой, однако несколько прядей спереди выбились из причёски и свободно падали на мужское лицо. Его кожа была аристократично белой, и тем интереснее смотрелся на ней насыщенно-красный камзол, надетый поверх застёгнутой под самое горло рубашки. Сапоги мужчины сверкали чистотой, отражая малейшие всполохи плясавших на дровах огоньков.

– Ваше Высочество, – подала голос Мэйми, – Виконтесса Алиан О’Санна прибыла на ужин в соответствии с вашим приглашением.

Услышав слова ключницы, граф будто бы вынырнул из некого забытья, обернувшись ко мне, и теперь я смогла рассмотреть его лицо…

О, Таящийся, моя единственная теория о внешности этого мужчины опредёленно оказалась ошибочной! И это ещё мягко сказано. Да его будто бы ещё в утробе матери сама Амелия одарила ласковым поцелуем в лобик – такой он был маняще-прекрасный и даже, не побоюсь этого слова, необыкновенный.

Интеллектуальность графа, о которой я уже была наслышана, подчёркивал его высокий лоб с тоненькими морщинками – Ле’Куинду было двадцать восемь лет, и черты его лица не скрывали этого возраста. В то же время его удивительного винного цвета глаза почти без ресниц, украшенные полубесцветными бровями, выражали какую-то светлую наивность, которую нечасто увидишь в дворянских лицах. Куда больше его положению в обществе соответствовали прямой нос с острым кончиком, тонкие губы (нижняя была едва крупнее верхней) и треугольный подбородок, в совокупности отражавшие предполагаемую резкость и решительность характера Его Высочества.

Казалось, моё сердце стало биться чуть чаще в ту самую секунду, когда граф впервые взглянул в мои глаза, так что мне вовсе не пришлось театрально прятать от него лицо, словно робкая Алиан – к моему собственному ужасу, это вышло совершенно естественно. В один миг иллюзия чудовища, которую я строила в собственном разуме, разрушилась, оставив лишь бесчисленное множество вопросов и загадок, которые в действительности составляли личность Ле’Куинда и от которых я целенаправленно себя ограждала, стараясь сосредоточиться лишь на том изначальном предмете, что привёл меня во владения графа.

Неужто я оказалась… заинтригована этим мужчиной?

Впрочем, я ведь всегда понимала, что самый интересный контракт в моей жизни не мог быть связан со скучным человеком, чьи тайны я сумела бы разгадать заранее, без единой встречи с ним. Теперь, столкнувшись со своей ошибкой лицом к лицу, я опешила, только и всего. Потеряла самообладание совсем ненадолго. Для моей роли это получилось даже естественно, а вот для меня самой – нет.

Я немедленно постаралась взять себя в руки, подняв взгляд обратно на графа, который, как оказалось, успел ко мне немного приблизиться, однако продолжал соблюдать достойную дистанцию, по-видимому наученный опытом общения с моими предшественницами.

– Виконтесса О’Санна? Меня зовут граф Дейран Ле’Куинд. Впрочем, об этом вы уже наверняка догадались и сами, – его голос, мягкий, словно облачко, с лёгким звоном смеха на последних нотах вдруг напомнил мне тёплое лето в Валессе, наполненное шумом традиционных ярмарок и ароматом цветов, окружавших храм Ирры.

О, Таящийся, поскорее бы выполнить работу и вернуться домой.

Кстати говоря, о работе: заветного опала было не видать. Если Мэйми не ошибалась, когда говорила, будто граф носит его не снимая, то, видимо, сейчас он прятал амулет под рубашкой, не желая демонстрировать своей гостье. Или он настолько берёг его, что старался вообще никому не показывать, недаром даже его верная ключница с трудом смогла описать, как выглядело любимое украшение мужчины.

Что ж, придётся мне что-то придумать. Я ведь терпела все эти прихорашивания вовсе не для того, чтобы уйти с ужина хоть без какой-то добычи. Не считая еды, конечно же.

– Мэйми, можешь быть свободна, – произнёс тем временем граф.

После того как за моей спиной с лёгким щелчком закрылась дверь, Ле'Куинд, по-прежнему не приближаясь, обратил руки к центру комнаты, и я заметила, что сервированные для нас места располагались достаточно далеко друг от друга, с противоположных концов относительно длины стола.

– Виконтесса О’Санна, прошу вас, присаживайтесь, – предложил мужчина, указывая на отвёденное для меня место.

– Алиан, – вдруг сказала я, и тут же заметила мелькнувшее в глазах собеседника недоумение, – Пожалуйста, Ваше Высочество, зовите меня Алиан. Мне неловко, когда вы обращаетесь ко мне по титулу и фамилии, которые едва ли успели стать моими.

Если бы связь между нами с Иррой по-прежнему была крепка, я могла бы поклясться его кинжалами, что это была идея Таящегося – попробовать смутить графа. Напомнить ему, что он забрал бедную девочку из дома в переломный момент её жизни, и заставить задуматься о собственном поступке. Посмотреть, какая реакция пробудится в нём в качестве ответа: злость, печаль или, может быть, мрачное чувство юмора.

Однако по лицу Ле’Куинда я не смогла понять, увенчалась ли моя попытка хоть чем-то. Кажется, граф поразительно хорошо владел собой. А та тень, что на секунду коснулась его лица, могла быть лишь игрой пламени, озарявшего столовую.

– Как вам будет угодно, Алиан, – спокойно принял мои условия мужчина, – Вам также не обязательно звать меня “Ваше Высочество”. Можете обращаться ко мне “граф”, если для вас это более приемлемо.

– Благодарю за оказанную мне честь, Ваше Высочество, – вежливо отказалась я, будто бы польщённая, но при этом недостаточно смелая для предложенных фамильярностей.

Затем меня сопроводили к столу и помогли сесть, пускай даже крой моего платья позволял без проблем управляться со стульями самостоятельно. После этого граф занял своё место с противоположной стороны, и мы смогли, наконец, приступить к приготовленной для нас трапезе.

Выбор блюд на столе был достаточно велик, и в то же время не избыточен всего для двух персон, если учитывать, что персоны эти привыкли к соответствующему уровню обслуживания: четыре вида салата, три – горячего, пять гарниров и около десятка запечатанных бутылок и графинов с различными напитками. Объём поданных блюд притом был невелик: видимо, подразумевалось, что нам следовало попробовать всего понемногу, а не выбрать что-то одно. В силу нехватки опыта в подобных мероприятиях, я просила лакея накладывать то же самое, что выбирал для себя граф, а также внимательно следила за тем, какими приборами он пользовался, чтобы не совершить какую-нибудь глупую ошибку. Конечно, можно было бы списать мои оплошности за столом на нехватку образованности и дикое южное происхождение, но я не хотела лишний раз привлекать к себе внимание.

– Алиан, как прошла ваша поездка? – поинтересовался у меня мой собеседник, когда мы оба слегка утолили чувство города и чуть-чуть привыкли к присутствию друг друга, – Как известно, путь из Оши в Акрос не близок. Не возникло ли у вас каких-либо проблем?

– Спасибо за беспокойство, Ваше Высочество, – покачала головой я, искренне надеясь, что доктор не стал доносить до его ушей мою ложь о лишнем осмотре, – Ваши слуги были очень милы со мной, а места для ночлега по большей части были уютными и комфортными. Ничего такого, с чем достойная южанка не могла бы справиться. Боюсь, самым сильным препятствием в путешествии для меня стала перемена климата. Я вовсе не ожидала, что в середине весны здесь окажется настолько промозгло и ветрено.

Я невольно поёжилась, словно порыв холодного воздуха с гор, о котором я говорила, мог проникнуть в столовую даже сейчас, несмотря на закрытые окна и жар камина.

– Горы Акроса долго остаются заснеженными, – подтвердил граф, – Должно быть, это наша плата за щедрые богатства недр, которые нам дарует эта неприветливая земля. Впрочем, вы ещё сможете убедиться, что наш край не всегда столь мрачен, как вам показалось сегодня. Лето приходит к нам быстро и задерживается надолго. Хотя, конечно, я должен принести вам извинения за нынешнюю температуру во дворце. Боюсь, что, как бы я того ни хотел, мне всё же придётся его перестроить. Иначе уже совсем скоро я превращусь в Снежного Графа из той детской сказки и стану насылать страшные метели на все окрестные графства.

Ле’Куинд усмехнулся и сделал глоток вина. Я тоже улыбнулась, но вовсе не от его шутки, а от мысли, что сердце графа уже сейчас можно было бы назвать ледяным, учитывая обстоятельства нашего общения. Потом я отпила из своего бокала вслед за мужчиной – пускай я фактически была на работе, но эта работа требовала вхождения в образ, и без вина мне в этом было не обойтись. К тому же после всего пережитого в этом приключении, а также всего того, что мне ещё предстояло пережить, я считала, что заслужила небольшое расслабление. Совсем крошечное.

Кажется, граф и правда старался найти ко мне какой-то подход, сблизиться со мной, как и говорила Мэйми. Он видел, что я благоприятно реагировала на его шутки, и старался по возможности меня ими развлекать. Или, скорее, отвлекать от мыслей о том, что должно было ждать меня уже завтра.

Я, впрочем, теперь тоже старалась держать разговор в нейтральном русле, более не провоцируя мужчину на лишние эмоции. Например, сейчас, раз уж мы заговорили о замке, я могла бы поинтересоваться, почему он переехал из столицы в горы, раз ему здесь тоже некомфортно. Однако я спинными мурашками чуяла, что эту тему лучше было не развивать. Ссориться с графом мне было незачем – да и просто не хотелось, честно говоря – но я пыталась потянуть время, пока не придумаю, как добраться до его шеи и по меньшей мере убедиться в наличии на ней опалового амулета.

Так что впереди меня ждали неспешные и наполненные лёгкими шутками со стороны Ле’Куинда разговоры на тему интерьеров и окрестностей замка, о достопримечательностях Акроса, а также о праздниках и традициях местных жителей. Самым сложным для меня оказался разговор об интересах: мой собеседник с видом скромным, но притом чрезвычайно эрудированным рассказал мне о своей библиотеке, насчитывавшей буквально тысячи книг, а также о своём не столь давнем пристрастии к изучению свойств драгоценных металлов и камней, которые добывали не только в его землях, но и по всему Касэту, ради чего он и собирал свою богатую коллекцию. А мне пришлось спешно придумать любовь к изучению древних мифов и религиозных течений, информации о которых в моей голове ещё с храмовой скамьи было пруд пруди, а также ежедневные утренние тренировки, что в соответствии с моим крайне правдоподобным объяснением было нормальным занятием для каждой девушки из Оши, если она хотела быть способной постоять за себя при обычной прогулке до лавки или ресторанчика в компании подруг.

Ужин тем временем постепенно подходил к концу, а я так и не могла придумать, как мне добраться до графской шеи. Я уже попросила подбросить дров в камин в надежде, что мужчине станет жарко, и он расстегнёт воротник рубашки, однако это не сработало. Вывести разговор на нужную тему также не вышло: Его Высочество не вовремя отвлёкся на лакея, и плавно вернуться к обсуждению украшений мне уже не удалось. Соблазнение же графа с целью его раздеть не имело ровным счётом никакого смысла в контексте нашего вечера. Словом, я осталась без единой, хоть мало-мальски жизнеспособной идеи…

До тех пор, пока нам не принесли десерт. С аппетитного кусочка тортика на меня смотрела сочная вишенка, и план в голове созрел сам собой.

– Приятного аппетита, Алиан, – произнёс мой собеседник, отламывая маленькой ложкой кусочек, – Надеюсь, вам понравится. На мой взгляд, это лучший десерт моего шеф-повара.

О да, граф, мне он уже нравится, пускай даже я не успела его попробовать.

– Благодарю, Ваше Высочество, – предвкушающе улыбнулась я, поднимая со стола такую же ложечку.

Тортик и впрямь оказался ничего: сочный, ароматный, пропитанный нежным вишнёвым соком. Я съела пару кусочков и искренне ими насладилась, прежде чем приступила к своему плану и отправила себе в рот ту самую вишенку…

После чего немедленно зашлась приступом страшного, разрывающего лёгкие кашля.

– Алиан, что с вами? – граф нервно поднялся со своего места, всматриваясь в моё лицо.

Я же, краем глаза видя его реакцию, продолжала своё маленькое представление, старательно изображая, будто подавилась: с грохотом уронила ложку, которую держала в руке, при этом сбив, кажется, ещё какую-то посуду на пол. Потом подскочила со стула и ухватилась одной рукой за стол, прижимая другую к груди, будто пытаясь вытолкнуть из себя злосчастную ягоду. Мой кашель становился всё более удушающим, к лицу прилила обжигающая кровь, а на глазах даже выступили горячие слёзы.

Всё описанное мной заняло считаные секунды, но для присутствовавших в комнате время, должно быть, замерло. Лакей словно впал в ступор в стороне от стола и вообще не шевелился, не понимая, как ему действовать. Граф поначалу тоже оцепенел, но вскоре до него дошла суть происходящего, а потому он сорвался с места и в несколько широких шагов подошёл ко мне, по пути приказав своему слуге:

– За врачом, быстро!

Лакей немедленно помчался к двери, но, конечно, у нас не было времени ждать, пока заявится доктор Марко. Его Высочество должен был помочь мне сам, и пускай весь вечер он не прикасался ко мне, по-видимому, пытаясь избежать возможной паники с моей стороны, но сейчас речь шла о моей жизни, и он не мог это игнорировать. Я ведь по-прежнему была ему нужна. По меньшей мере завтрашним вечером.

Мужчина попытался обойти меня со спины и обхватить под рёбрами, чтобы надавить и вытолкнуть из меня якобы застрявшую вишню, однако я оказалась проворнее: едва он очутился передо мной, я будто бы в отчаянии схватилась одной рукой за графский камзол, чем немедленно помешала Ле’Куинду двигаться, а второй сжала воротник его рубашки и резко дёрнула на себя, словно захлебнувшись очередной волной кашля, из-за чего сорвала доверху застёгнутые пуговицы, немедленно обнажая его шею и грудь…

Да, вот она, моя добыча! Мэйми меня не подвела: золотая цепочка, сверкающий голубой опал… О, Таящийся, сейчас мне до него никак не достать! Вот если бы ещё немного потянуть время и чуть-чуть добраться рукой, тогда…

И тут мой взгляд, полный непревзойдённо отыгранного страха за собственную жизнь, впервые с начала моего представления столкнулся со взглядом графа, и меня в ту же секунду бросило в предательскую дрожь: несмотря на мою истерику и своё первоначальное замешательство, мужчина был спокоен и решителен, и в то же время где-то глубоко в его глазах я разглядела затаённое беспокойство. Смешно, но мне почему-то захотелось поверить в то, что оно было бескорыстным.

– Алиан, отпустите меня. Позвольте помочь вам, – успокаивающим тоном произнёс граф, мягко касаясь своими пальцами моего запястья, ведь я по-прежнему крепко цеплялась за воротник его драгоценного камзола. Другая рука мужчины поддерживающе легла на мою талию, неожиданно посылая по всему телу волну горячих мурашек.

Его голос проник в меня журчанием весеннего ручья и тёплым южным ветром, в совокупности с осторожными прикосновениями молниеносно унимая вымышленную панику. Моя рука разжалась будто бы сама собой, немедленно освобождая Ле’Куинда из моей хватки и тем самым обрекая на провал весь сложившийся в моих мыслях план.

Конечно же, я понимала, что граф был так ласков со мной лишь потому, что ему всё ещё нужно было осуществить право первой ночи со мной. Вернее, даже не со мной, а с настоящей виконтессой О’Санна, способной подарить ему удовлетворение от лишения её невинности, или чего там жаждало его воспалённое сознание. И всё же странное, почти болезненное желание тянуло меня к этому мужчине против моей же воли и всех моих наёмнических принципов с той самой секунды, как я вошла в эту комнату, пускай даже поначалу я попыталась отрицать это перед собой. Шестеро ведают почему, я просто физически не могла устоять перед демоновым Дейраном Ле’Куиндом.

Я по-прежнему продолжала кашлять, но уже куда более сдержанно. Освободившись от моей хватки, граф занял верное положение позади меня и несколько раз сильно сдавил мой живот, помогая мне освободиться от вишенки, которую я театрально выплюнула на стол спустя несколько секунд. Сразу же после этого мужчина отстранился, позволяя мне отдышаться и прийти в себя.

– Спасибо за вашу помощь, граф, – с остатками слёз на глазах проговорила я, не заметив, как перешла на более личное обращение, – Кажется, если бы не вы, я бы погибла… О боги, ваша рубашка! Простите меня, пожалуйста, я вовсе не хотела её испортить.

– Будет вам, Алиан, – пытаясь меня подбодрить, улыбнулся мужчина, – Это всего лишь вещь. Главное, что ваша жизнь теперь в безопасности. Завтра важный день, и мне бы искренне не хотелось, чтобы с вами что-то случилось.

Пускай я буквально только что думала ровно ту же самую мысль, с меня вдруг слетела вся напускная благодарность, а в комнате будто бы стало физически холоднее. Одно дело, когда я сама оценивала ситуацию и своё положение в ней, быть может, слишком оптимистично, и другое, когда мне напоминали о долге, который фактически даже не был моим. И если раньше у меня было глубокое ощущение контроля над ситуацией и вполне продуманная, как мне казалось, стратегия, теперь я начинала всерьёз сомневаться в собственных организаторских и даже умственных способностях.

Пожалуй, моё померкшее настроение не укрылось и от графа. Он больше не пытался заговорить со мной, по-видимому, намереваясь сберечь мои нервы после едва не ставшего трагическим ужина, а когда вскоре на пороге столовой появился врач, и вовсе откланялся, тепло пожелав мне добрых снов на прощание, ничем не намекая на завтрашнюю встречу.

Часом позже, когда я лежала в кровати в отведённых мне покоях после осмотра доктором Марко и помощи Гризельды с вечерним туалетом, который мне полагалось осуществить по регламенту настоящей виконтессы, я всерьёз костерила себя за случившееся за ужином вместо того, чтобы попытаться уснуть.

Нет, в самом деле, что это была за ангельская размазня? Неужели было так сложно проконтролировать свои действия ещё немного? Там оставалось совсем немножечко дотянуться рукой до защёлки на цепочке, и в этой суматохе никто не заметил бы пропажи опала. Ты, Ниса, могла бы сейчас с улыбкой до ушей улепётывать из замка со всех ног в глухой ночной темноте, а вместо этого лежишь под шёлковым одеялом и не знаешь, как тебе теперь поступать.

В самом деле, так не пойдёт. Это было совершенно непрофессионально. Если узнает кто-то из коллег, от насмешек ты не отделаешься. Нужно исправить свою ошибку, пока ещё есть на это время. Думай, Ниса, думай.

Ночью к Ле’Куинду не подобраться: отмычек у меня нет, ключа от его двери тоже. Где располагается комната Мэйми, у которой можно было бы добыть нужный ключ, я за сегодня выяснить не смогла. Окна в моих покоях не открываются полностью, а в форточку я пролезть не сумею. За дверью определённо поставили слугу, пускай даже оставили комнату незапертой. Других выходов отсюда нет, а значит, фактически я тут в ловушке до самого утра.

Впрочем, это ведь ещё не конец. На то, чтобы вновь оказаться поблизости от графского амулета, у меня всё ещё есть завтрашний день. И кое-какие идеи на этот счёт уже начали формироваться в моём утомлённом и разочарованном в себе сознании.

***

Яркое солнце радостно переливалось на небольших кучках снега, лежавших то тут, то там на жухлых газонах графского сада. Безоблачное небо густой синевой растянулось над горами и казалось будто бы бесконечным, чем напоминало далёкие берега Широкого моря. С крыши замка билась об землю капель, отстукивая рваный ритм: кто-то из Шести определённо внял моим страданиям и послал сегодня в Акрос хорошую погоду.

По крайней мере, вместо того, чтобы кутаться в шубу и стучать зубами подобно вчерашнему, я в дамском тренировочном наряде, представлявшем собой шерстяную тунику до середины бедра и не слишком облегавшие ноги штаны, а также специальные мягкие ботинки для бега, разминала давно не получавшие должной нагрузки мышцы на заднем крыльце дворца, рассматривая раскинувшиеся передо мной красоты. Причём любовалась я по большей части не дикой и вздорной природой окружавших замок высоких гор, а Дейраном, демон его побери, Ле’Куиндом, который, точно следуя своему распорядку дня, прямо сейчас упражнялся в саду неподалёку от меня, так что я с профессиональным восхищением наблюдала каждое движение его замысловатого танца с мечом.

Впрочем, тут я лукавила. Моё восхищение вряд ли можно было назвать исключительно профессиональным, ведь граф, несмотря на никуда не исчезнувший ветер и лежавшие вокруг сугробы, был одет в одни лишь брюки, идеально сидевшие на его благородной заднице. Помимо них, больше на Его Высочестве не было ни единого клочка ткани или любого другого материала, который скрывал бы его непривычно бледную кожу от чужих глаз. Хотя при нём также был неизменный опаловый амулет, сверкавший на его шее в холодных солнечных лучах, но считать его за одежду было просто неприлично.

В самом же деле, если попробовать отвлечься от примечательной внешности мужчины и пронаблюдать за его тренировкой, можно было сделать для себя несколько приятных выводов: даже на мой искушённый взгляд та техника боя, которую он сейчас применял, была почти превосходна. Ле’Куинд двигался то медленно, то быстро, сражаясь то с неким невидимым мне противником, то с расположенными по кругу мишенями, которые приводил в движение скрытый от глаз механизм. Когда мужчина атаковал, его меч становился будто бы продолжением его руки, и стремительно, словно оса, Ле’Куинд наповал разил свою цель одним резким выпадом. Когда же он уклонялся, становился, напротив, похож на изворотливую змею, и его крепкие, напряжённые от усердия мускулы ещё отчётливей выделялись под кожей, блестевшей от влаги. Волосы мужчины были распущены, как мне казалось, намеренно, усложняя для него видимость импровизированного поля боя, и если граф замирал время от времени, они веером распадались по его широким плечам.

Казалось, он был слишком увлечён тренировкой, чтобы заметить моё присутствие, но в то же время я понимала, что он прекрасно видел меня с того момента, как я появилась на крыльце. Такой боец, как Ле’Куинд, разумеется, не мог пропустить ни одной помехи вокруг себя.

Ух, как же мне теперь хотелось попробовать себя в спарринге с Его Высочеством. Стремительный мечник, полный природной мощи, против вёрткой кинжальщицы… Получилось бы захватывающее зрелище, особенно в ту пору, когда на моей стороне была поддержка Ирры. Впрочем, единственным логичным вариантом, при котором такая ситуация в нынешней действительности могла бы сложиться, был фантастический провал моей попытки стянуть с графской шеи амулет, и, как следствие, битва за возможность для меня выбраться из графского замка живой, к тому же с заслуженной добычей.

Но, конечно, идти по этому пути я не собиралась. Никогда не любила поднимать лишнюю шумиху. Я всегда находила нечто необъяснимо притягательное в краже настолько тихой, что обнаруживали её как можно позже, быть может, целые дни спустя, и вовсе даже не потому, что у меня таким образом было достаточно времени смыться. Просто это было…Истинное искусство.

А значит, оставалось следовать тому плану, который я придумала прошлой ночью, и надеяться, что уж в этот раз я сумею сохранить рассудок при тесном контакте с Его Высочеством. В конце концов, моё тело мне не указ. Всё дело, как всегда, в разуме. А уж с глупыми мурашками и нестерпимо тянущим ощущением в животе, зарождавшемся во мне при каждом движении графа в мою сторону, я уж как-нибудь справлюсь.

Закончив разминку, я убедилась, что мои волосы собраны в тугую косу и не собираются распускаться, спустилась по лестнице в сад и побежала по одной из тропинок, буквально чувствуя спиной взгляд Ле’Куинда, взявшего передышку в своём сражении и стоявшего среди поверженных мишеней, опираясь на собственный меч. Его грудь тяжело вздымалась, а из полуоткрытого рта вырывались лёгкие облачка пара.

И как он умудряется не заболеть в таких условиях? Впрочем, неважно. Пускай даже и простудится, или подхватит ещё что похуже. Если вдруг мой план вновь отправится к демонам, то внезапная болезнь графа сможет продлить моё пребывание в замке ещё на какой-то срок, а значит, у меня будет возможность подготовиться к следующей попытке кражи получше.

Эй, Ниса, что это за тревожные мысли? Уже сдаёшься, так рано? Не сметь даже думать о провале! Вперёд, только вперёд, к своей цели.

И я двигалась вперёд, послушная своему внутреннему зову. Бежала по саду, наслаждаясь привычной для тела нагрузкой, и подыскивала место, наиболее подходившее для осуществления моего плана. Вчера на экскурсии я уже приметила небольшой, но глубокий, не покрытый льдом пруд, через который проходил мостик с соблазнительно низкими перилами, и теперь, подбегая к нему поближе, я убедилась в том, что он в точности соответствовал моей задумке. Оставалось лишь разыграть небольшое представление…

Я подбежала к пруду и притормозила, делая вид, будто решила недолго отдохнуть. Медленным шагом поднялась и остановилась, упираясь обеими руками в перила, а затем, постояв так немного, нагнулась сильно вниз, пытаясь рассмотреть что-то далёкое в водной глубине. Глубина посмотрела на меня в ответ, и на пару секунд всё моё тело с головы до ног заполнил пробирающий до костей холод первобытного страха.

Я не умела плавать.

В общем то, это обстоятельство и составляло суть моего плана. Прикинуться, или, вернее сказать, стать тонущей, быть спасённой графом Ле’Куиндом, по счастливой случайности тренировавшимся неподалёку, и, вновь оказавшись в центре суматохи, спереть амулет с шеи мужчины. Только на сей раз успешно и без лишних промедлений.

В том, что граф побежит меня спасать, у меня не было никаких сомнений. В конце концов, вчера он сам подтвердил, что я по какой-то причине была для него чрезвычайно необходима, по крайней мере, до нынешнего вечера. А так как вокруг нас сейчас не было ни души, Его Высочеству пришлось бы выступить в роли героя и прийти на помощь несчастной даме в беде. Я знала, что у него просто не будет другого выбора. И знала, что это мой единственный способ достаточно близко подобраться в графу до наступления вечера.

Так почему же я по-прежнему боялась оказаться в этой тёмно-чудовищной воде?..

Пару раз судорожно вздохнув в попытке побороть нахлынувший на меня страх, я крепко вцепилась пальцами в перила мостика, а затем, тоненько взвизгнув, оторвалась ногами от земли, перевалилась через ограждение и уже через секунду погрузилась в ледяную воду, мгновенно сдавившую мою грудную клетку невидимыми тисками.

От неожиданности я безмолвно вскрикнула, и из моих лёгких крупными пузырями вырвался столь драгоценный воздух, немедленно поднимаясь к поверхности, которая почему-то оказалась неожиданно далеко от меня. Я простёрла руки вверх, туда, где вдалеке надо мной виднелось солнце, но с каждым мигом оно будто бы становилось всё дальше и дальше…

Нечто незримое, но вполне реальное и почти осязаемое упорно тянуло меня вниз, на самое дно пруда. И от этого мне стало так страшно, как никогда ещё не было в жизни. Разум, на который я так надеялась, всё же подвёл меня.

Я попыталась плыть вверх, но получалось плохо, я барахталась на одном месте, но не продвигалась к поверхности ни на сантиметр. Я судорожно вглядывалась в окружавшую меня темноту в поисках коряг или мостовых опор, по которым я могла бы вскарабкаться, однако ничего подобного вокруг меня не было, как и берега, пускай даже сверху пруд казался совсем небольшим. Тогда я начала перебирать возможные варианты использования всех тех остатков силы Таящегося, что продолжало хранить моё тело, однако ничего из моего арсенала трюков, на которые хватило бы имевшихся у меня искорок божественного дара, никак не могло пригодиться в моей ситуации.

У меня оставалась одна надежда: что граф всё-таки подоспеет вовремя. Что он слышал мой крик сразу перед тем, как я ушла под воду, и он не станет медлить. И мысль о том, что моя жизнь всецело зависела от кого-то ещё, причинила мне жгучую боль, пробуждая в моей душе полузабытые воспоминания о моём рабском прошлом.

О нет, Ниса, это ведь не жизнь проносится у тебя перед глазами? Не спеши прощаться с собой, всё не настолько плохо… Не может быть, чтобы всё закончилось так нелепо.

Мой внутренний голос оказался прав. Краем глаза я заметила у себя за спиной движение, а обернувшись, увидела размытую водой мужскую фигуру, стремительно приближавшуюся ко мне сквозь холод окружающего пространства. Подплыв, Ле’Куинд схватил меня, уже почти не барахтавшуюся, одной рукой, а второй начал грести вдвойне активнее, упорно сражаясь с теми водными потоками, которые всё это время продолжали тащить меня ко дну водоёма словно щупальца гигантского чудовища. Я без стеснения вцепилась пальцами в плечо своего спасителя и крепко зажмурилась, позволяя графу вытянуть меня из той ситуации, в которую я столь нелепо угодила, поддавшись приступу безрассудного азарта и самонадеянности.

Очнулась я уже на берегу пруда. Сознания я не лишалась, но тот момент, когда мужчина добрался со мной до поверхности и вытащил меня на казавшийся теперь студёным воздух, каким-то образом исчез из моего разума, словно я просто отказалась его запоминать. Я лишь почувствовала, как горный ветер вновь обнадеживающе коснулся моей кожи, а оглушающая пустота водной глубины исчезла, сменившись прерывистым дыханием графа, по-прежнему удерживавшего меня на руках и прижимавшего к своей груди.

Я открыла глаза, но поднять взгляд вверх никак не решалась, не уверенная, что смогла бы достаточно хорошо лгать в лицо своему спасителю сразу после такого сильного потрясения. Мне нужно было хотя бы немного прийти в себя, и почему-то ласковые, быть может, даже трепетные объятия мужчины, который должен был быть всего лишь субъектом моего контракта, этому поразительно способствовали. Тепло его кожи, почти не тронутое холодом коварного пруда, словно пробиралось мне прямо под одежду, распространяя целебный жар по всему моему телу, а в тех местах, где ладони графа поддерживали меня на весу, распространялась всё та же мелкая приятная дрожь, что и накануне вечером.

Работа, Ниса! Работа! Другого шанса у тебя не будет!

А впрочем, уже без толку. Если у меня и была возможность украсть амулет, то лишь когда мы с Его Высочеством находились под водой, и он был слишком поглощён сражением с водяными толщами, чтобы заметить моё вмешательство. Теперь же я физически чувствовала, как он внимательно наблюдал за моим состоянием, за каждым моим мелким движением, и я никак не могла незаметно дотянуться до сверкающего на его шее опала своими руками, перекрещёнными у меня на груди и зажатыми в таком положении.

– Алиан, вы в порядке? Можете стоять? – тем же спокойным тоном, что и вчера, спросил мужчина, вновь поселяя в моей душе необыкновенную гармонию журчанием своей речи.

– Да, граф. Кажется, я справлюсь, – подала голос я, по-прежнему не глядя на него.

Услышав согласие, Ле’Куинд осторожно опустил меня на землю и ещё какое-то время продолжал придерживать за плечи до тех пор, пока не убедился, что я действительно была в состоянии держаться на ногах.

Оставшись без жара мужских прикосновений, согревавших меня сквозь промокшую одежду, я инстинктивно обняла себя руками, пытаясь сдержать уже не столь приятную дрожь, начавшую охватывать всё моё продрогшее тело.

– Что случилось, Алиан? Как вы сумели упасть в пруд? – тем временем продолжил свои расспросы граф, оглянувшись на злополучный мостик, с которого всё и началось, – Вы поскользнулись? Мост плохо почистили ото льда?

– Нет-нет, это полностью моя вина, – закачала головой я, следуя ранее изобретённой причине своего падения, – Это может прозвучать глупо, но мне показалось, что я увидела рыбку… Там, в глубине. И я наклонилась, чтобы рассмотреть её. Наверное, я слишком сильно увлеклась, а дальше вы и сами всё видели.

Кажется, я, наконец, сумела справиться с первичным шоком, а потому нашла в себе силы не только солгать мужчине в лицо, но и поднять на него взгляд, вновь оказываясь в той же ловушке зрительного контакта, в какую я угодила за ужином: притягательное спокойствие, решимость и куда более заметное, чем вчера, беспокойство в глубине его необыкновенных глаз цвета вина.

– Вам нужно беречь себя, Алиан, – серьёзно покачал головой Ле’Куинд, – Уже второй день подряд вы подвергаете свою жизнь опасности. Пугающая тенденция, не находите?

Нет, Ваше Высочество, вовсе не пугающая. Именно такая, какой она и была задумана. Вернее, почти такая, ведь цели-то своей я в конечном счёте достичь не смогла.

Впрочем, быть может, у меня получится выиграть ещё немного времени и тем самым продлить череду ужасных случайностей, из которых благородному графу приходится вечно спасать свою бедную гостью?

– Возможно, сами Шестеро таким образом выражают свою волю, намереваясь отсрочить ту ночь, которую Ваше Высочество с таким нетерпением ждёт, – попыталась неловко пошутить я.

И немедленно прикусила язык: беспокойство во взгляде мужчины куда-то пропало, сменившись жестокой усталостью и разочарованием. Да и прочие эмоции, что ранее действовали на меня успокаивающе, сменили оттенок на холодный, и я вновь ощутила себя барахтавшейся посреди давящей глубины пруда.

– Хотите вы того или нет, виконтесса О’Санна, однако вам придётся исполнить мою волю уже сегодня, – отчётливо произнёс Ле’Куинд, будто высекая каждое слово в граните, – Сейчас я провожу вас во дворец, где передам в руки слугам, которым будет приказано не спускать с вас глаз до конца этого дня. И поверьте, я очень разочаруюсь, если не обнаружу вас сегодняшним вечером на пороге своих покоев в целости и сохранности. Вам всё понятно?

Сделав вид, что заявление графа в самом деле произвело на меня впечатление, я сдержанно кивнула и сглотнула застывшие в горле слезы. Получилось довольно естественно: я ведь и в самом деле подавляла эмоции, стараясь ничем не выдать едкого разочарования в самой себе. От слёз я, конечно, в самом деле была далека, но губы мои дрожали по вполне естественным причинам.

Получив моё согласие на выдвинутые условия, мужчина развернулся и пошёл по самой короткой тропинке в сторону замка, пропустив меня перед собой, чтобы я была всё время у него на виду и даже не попыталась совершить ещё какую-нибудь глупость, например, потеряться где-то в саду и простыть от ношения мокрой одежды на холоде. По-видимому Ле’Куинд решил, что оба несчастных случая я подстроила нарочно, чтобы избежать обещанного ему по закону права, или, по крайней мере, не упускал из виду такую возможность. Я же просто старалась не замёрзнуть, едва ли не переходя на бег в попытке как можно скорее добраться до хоть какого-то значимого источника тепла, и плевать мне было, что там сейчас думал обо мне граф.

Уже потом, нежась в тёплой ванне, которую специально для меня слуги перетащили прямо к камину, чтобы в соответствии с приказом своего хозяина никоим образом не допустить даже малейшей простуды его гостьи, я позволила себе задуматься о том, в каком положении я оказалась.

Я всё ещё могла сбежать. Уйти из дворца ни с чем. Когда суматоха вокруг меня немного стихнет, вырубить охранника или нескольких, что будут меня сторожить, добраться до конюшни, украсть лошадь и попытаться скрыться где-то в горах, избавляясь от погони. А после – умчаться обратно в тёплый даже по ночам Валесс и больше никогда в жизни не приближаться к демоновым горам демонова Акроса. И тем более к демонову Дейрану Ле’Куинду.

О, Таящийся, признаться, эта мысль была весьма заманчива, тем более после того, как моя самооценка оказалась жестоко растоптана недавними промахами.

С другой стороны, у меня оставался последний шанс выкрасть амулет, и я знала, что Ирре моя хитрость пришлась бы по вкусу. Я всё ещё могла приблизиться к графу вплотную, что было позволено лишь немногим. Предоставить ему то самое право, ради которого я и прибыла в пронизанный сквозняками далёкий замок. А после, когда Его Высочество расслабится и уснёт, нанести ему роковой удар. Метафорически, конечно же. Убивать я по-прежнему никого не собиралась, несмотря на жгучее желание покарать хоть кого-то за мои неудачи. А вот добраться, наконец, до злосчастного амулета и восстановить веру в собственную непревзойдённость – вполне.

Тем более, мужик он был объективно видный: статный, вежливый, весьма недурный лицом, да к тому же физически развитый словно воинственный ангел. Это, конечно, ни капли не говорило о его способностях в постели, но оставалось надеяться, что спустя столько перепорченных девушек какие-никакие навыки ублажения у него имелись. К тому же я не могла отрицать, что с каждым прикосновением графа моё тело отзывалось на его близость всё сильнее. Всё жарче разгорался пожар внизу живота, когда я начинала задумываться о сегодняшней ночи. И всё сильнее я жаждала испытать то удовольствие, которое граф смог бы мне подарить, если бы я дала ему такой шанс.

Это даже не было компромиссом с моей собственной совестью ради исполнения контракта, под которым я подписалась. Я не продавала свою честь за сундук золотых касов, что был обещан мне по возвращении с добычей.

Я просто хотела насладиться ночью с мужчиной, чьё тело меня почему-то ужасно привлекало. А после этого, когда я, наконец, смогла бы унять своё ненасытное желание, из-за которого я лишалась возможности адекватно мыслить, я бы вернулась к привычной роли Кошки из Валесса и забрала то, что давно уже должно было принадлежать мне.

Решено. Праву первой ночи для графа Ле’Куинда – быть.