12

— Как увлекательно, — Мурат складывает руки перед собой. В глазах появляется заметный интерес. Он на несколько секунд закусывает губу и улыбается. — Значит, теперь у нас есть помощница?

— Да, — Мансур легко соглашается. — Дам ей проект. С теми отмороженными с Востока. Если не получится, то это будет сугубо её вина...

— Палач!.. — в комнату резко врывается один из охранников. — Мансур, ты нам нужен. Срочно!

Мужчина смеряет меня задумчивым взглядом. На принятие решения уходит ровно две секунды.

Что там произошло, не знаю, и знать не хочу. Пусть сами разбираются.

— Сиди с Муратом, — пальцем указывает на брата. — Если не вернусь до завтра, он сам введёт тебя в курс дела.

— Ладно, — усаживаюсь на толстую пуховую подстилку возле круглого стола.

Провожаю Мансура озадаченным взглядом.

Палач, значит. Что же, это прозвище полностью его оправдывает. Я бы сказала, подходит просто идеально. Почти, как второе имя.

— Ну здравствуй, Еся.

Я вздрагиваю. Засада!.. Этого просто не может быть. Я думала, что никогда больше не услышу этот спокойный бархатистый тембр.

И то, что сейчас сижу напротив... Да немыслимо. Какой-то дешёвый трюк. Подстава, правда же?..

Ну не может Мурат быть братом Мансура. По крайней мере, я с огромным трудом могу осознать происходящее.

И без того уставшая голова начинает болеть ещё сильнее. Виски противно сдавливает. Наверное, поднялось давление. Или участился пульс. А может, и то, и другое.

— Здравствуй, Мурат, — с трудом прочищаю горло. Но голос становится сиплым и дрожащим. Так бывает, когда начинаю сильно волноваться.

— Ты выросла, — задумчиво осматривает меня. — Сколько тебе уже? Двадцать один?

— Угу. Уже шесть лет прошло...

— Значит, твой отец, всё таки... — резко осекается. — Ты хочешь к нему вернуться после выплаты долга? Продолжить общение?

— А что?.. — тут же настораживаюсь. Пальцы уже немеют, потому что я слишком сильно вцепилась в край подстилки.

Хотела бы я? Сейчас, будучи преданной, одинокой и брошенной, да.

Очень.

Но позже, когда все эмоции поутихнут, я осознаю, что мне пора двигаться дальше.

Без опеки отца. Без его условий, требований, манипуляций. Нужно будет строить самостоятельную жизнь, без чьих-либо указаний.

И возвращаться в отцовский дом, в этот оплот тирании, не стоит. Хватит, натерпелась.

Думаю, я сполна отработала свой "долг" перед ним. Тот самый, который отец навязывал мне с самого детства.

— Я бы не хотел очернять Князя, — задумчиво крутит в руках пачку сигарет. Но глядя на меня, тут же откладывает её обратно на стол.

— Не беспокойся об этом, — с губ срывается горькая усмешка. — Он уже по уши сам себя очернил. Я не вернусь к нему, Мурат. Просто не хочу.

— Тогда, — удовлетворённо кивает. — Хочу, чтобы ты кое-что что узнала. Имеешь на это полное право. Наверное, понимаешь, о чём я хочу поговорить.

Конечно, я понимаю. О событиях шестилетней давности. Может, это детали сделки с моим отцом. Или попытка объяснить свои мотивы.

В любом случае, услышанное мне вряд-ли придётся по вкусу.

— Князь только потом понял, что на твоём наказании можно заработать.

Меня словно током бьёт. Как тогда, как пальцы Мурата впервые коснулись моей кожи. Почти одно и то же чувство.

Отчаяние. Громкое и большое. Грозящее снести в пух и прах остатки моего самообладания.

Ощущаю, как по спине противно стекает пот. Хочу в горячую воду, чтобы смыть с себя всю эту грязь, накопленную годами.

— Желающие, как ты понимаешь, нашлись достаточно быстро, — Мурат внимательно наблюдает за моей искусственной маской отрешённости, которую я уже удерживаю с нереальным трудом.

Мне казалось, что ситуацию с потерей невинности я давно отпустила. Но нет. Напоминание из прошлого здесь и сейчас явно показывает, что тот случай всё ещё гложет меня.

Точнее, первое предательство отца. И разбитые, почему-то стёклами вовнутрь, розовые очки.

То ещё ощущение...

— Выбор стоял между Борисовым и двумя выходцами из средней Азии.

Я делаю глубокий судорожный вздох и неожиданно всхлипываю.

Только не Борисов. Девчонки рассказывали, что он жуткий садист и извращенец.

Слухи о нём в нашем городе ходили просто отвратительные. И хотя, Борисов сам не местный, но его фамилия знакома любой элитной проститутке.

Среди девочек отца даже поговорка есть: "Не выполнишь сегодня норму, Князь организует тебе встречу с Борисовым".

Я не видела его лично. К счастью, не довелось. Но до сих пор помню, с каким страхом к нему идут эскортницы. И как самые хваткие и упёртые после истекают кровью...

— Я подумал, — Мурат аккуратно продолжает. — Что для молоденькой девочки, вроде тебя, первый раз с двумя мужчинами или с одним садистом закончился быть очень плачевно.

— И ты предложил отцу сумму в три раза больше?.. — уже не могу сдержать слёз. Закрываю лицо ладонями и даю волю эмоциям.

— Да, Еся, — Мурат садится рядом и гладит меня по волосам. — Для меня это не серьёзная сумма. А для тебя...

Замолкает. Но мне не надо больше никаких слов. Я только утыкаюсь в мужское лицо и продолжаю громко реветь.

Вздрагиваю всем телом. Как же ненавижу... Отца за его жестокость и непомерную жадность. Я не заслужила такого отношения к себе!..

Есть женщины, идущие в эту профессию по собственной воле. Это их выбор, их желание. И их зона ответственности.

Мне же этот "выбор" пытался навязать родной отец. И если бы не Мурат...

— Ты носишь ожерелье, — Мурат через какое-то время аккуратно приподнимает пальцами тонкую цепочку. — Я думал, ты избавилась от него.

Моя голова безвольно лежит на мужском плече. И то, что его пальцы беззастенчиво касаются ложбинки между груди, никак меня не волнует.

Что он там не видел и не трогал?..

Плевать, я высушена до предела. Со слезами ушли все эмоции, даже негативные. Осталась только горькая пустота.

Не знаю, сколько по времени продлилась моя истерика, но Мурат всё это время терпеливо находился рядом. Молчал, но его присутствия вполне хватило, чтобы успокоиться.

— Ношу, — без интереса слежу за его остановившимся пальцами. — Как напоминание о наказании за неповиновение.

— Я тебе его по-другому поводу подарил, — озадаченно цокает.

— Прости...

— Не извиняйся. Ты голодная?

Желудок настойчиво начинает о себе напоминать. Мурат улыбается.

— Идём на кухню, — тянет меня за собой. — Со вчера осталась мясная похлёбка.

Я на автомате иду следом. Какое мне теперь может быть дело?..