31

Не знаю, как выглядит контузия. Но у меня в ушах стоит мерзкий оглушающий звон.

Взрыв произошел слишком близко, из-за чего в поместье треснули и вылетели стёкла. Как ещё дверь с петель не слетела, не представляю.

Благо, я оказалась между мужчинами, и осколками меня совсем никак не задело.

На улицу буквально вываливаюсь с большим трудом.

Никто меня удерживать не стал. Карл выпустил из хватки и помчался вслед за Диким куда-то вглубь поместья.

Наверное, на случай нападения у них был план. Скорее всего, они знают расположение всех выходов и могут легко сориентироваться.

Успеваю сделать несколько шагов и настороженно замираю, когда вижу впереди силуэт человека.

При его приближении становится понятно, что это Мансур.

Замечаю, что поместье окружают уже знакомые боевики. Чуть трясу головой, в бессмысленной попытке заглушить ноющую боль и тут же оказываюсь в крепких объятиях.

Даже не сразу понимаю, что это Мансур. Словно нахожусь в каком-то далёком пространстве.

Только когда до носа доходит едва заметный знакомый аромат, я натужно всхлипываю.

— Прости меня... — голос позорно подрагивает. Взгляда не поднимаю, потому что стыдно. — Я хотела помочь... Я думала, что смогу с ним договориться... Ты бы не отпустил... И я решила сама... Только не кричи...

— Не буду кричать, — его ладонь опускается на волосы и легонько поглаживает. Голос приобретает загадочную озадаченность. — Где опять твоя шапка?

Я в недоумении поднимаю голову. Какая ещё шапка?.. Совсем уже что-ли? Меня тут чуть к оральному сексу не принудили, а он мне про какую-то шапку говорит!..

— Я же не ношу шапки, — чуть приподнимаю брови. — Они мне не идут.

— Уши лишние? — упрямо натягивает мне капюшон на голову. — Так я оторву, только попроси.

— Дурак, — обиженно фыркаю. — Сама тебе что-нибудь оторву.

— Ну, оторви.

Его взгляд почему-то слишком спокоен. А руки, сжимающие талию, совсем не грубые. Я бы сказала, даже наоборот, какие-то осторожные что-ли.

— Дикий сбежал, — позволяю Мансуру вести себя по заснеженной тропе. — Куда, я не знаю. Мне совсем ничего не удалось выяснить.

— Не переживай, — беспечно ухмыляется. — Сейчас мои ребята отойдут на безопасное расстояние, и он снова вернётся в более-менее жилую часть поместья. Тогда я и нанесу визит. Не собираюсь за ним бегать по всем углам и подвалам.

Его шаг слишком быстрый, мне периодически приходится переходить на лёгкий бег. Благо, что мужчина удерживает меня, иначе я давно бы запнулась за какую-нибудь корягу и упала.

— Мансур... — зову тихо и настороженно.

— Ну что, дикарка?

— Ты опять пришёл меня спасать?..

— Ну да.

Пересекаемся взглядами. Вроде ничего особенного, но в груди заметно теплеет. Поджимаю губы, но всё равно не могу сдержать радостную улыбку.

— Княжна, — Мансур издаёт странное покашливание. — Почему ты так редко улыбаешься?

Я ловлю себя на мысли, что в данную минуту показываю эмоции. То есть достаточно уязвима.

Закон детства, ты или не показываешь своих чувств, или тебя наказывают за их проявление.

Тут же перестаю улыбаться. Мансур почему-то хмурит брови. У меня даже от напряжения противно пересыхает во рту.

— У меня нет причин улыбаться, — на всякий случай отворачиваюсь в противоположную сторону. — И нельзя. Отец меня бил, если я позволяла себе показать хоть одну положительную эмоцию.

— Здесь же его нет, — мужчина открывает передо мной входную дверь. — И ты давно не ребенок.

— Я знаю, — не могу сдержать надменную усмешку. — И я не хочу улыбаться...

— Врёшь ты всё, дикарка.

Я возмущённо открываю рот, но ничего не отвечаю. И чего он пристал?.. Какая ему вообще разница? Точно дурак. Лучше бы за собой следил.

Мансур доводит меня до ванной комнаты и молча уходит. Я включаю свет, благо, в этом доме есть электричество, и включаю горячую воду.

Хочу смыть с себя запах Дикого.

До чего же отвратительный парень. Я ещё таких не встречала. Вроде и при деньгах, и при связях, а такой омерзительный. Как внешне, так и внутри.

Вода мягко обволакивает кожу. Я легко выдыхаю и ложусь в ванну до самого подбородка. Ладно хоть додумалась волосы зацепить заколкой на макушке.

Только бы не уснуть.

Конечно, не проходит и пяти минут, как в помещение без стука заходит Мансур.

Я за это время едва успела набрать ванну на половину и только-только удобно легла.

— Посторонись, Княжна, — в самом деле начинает раздеваться.

— А подождать ты не можешь? — поджимаю ноги и прикрываю грудь ладонями. — Я минут десять ещё посижу и выйду.

— Так сиди, я же не выгоняю, — забрасывает вещи в стиральную машинку. Замирает возле меня, упирает руки в бока. — Ну, дикарка. Подвинься, говорю.

Его пах на уровне моего лица совсем не прельщает.

Засада, да что за день сегодня такой?!.. Всем надо потрясти своим достоинством перед глазами.

Я тут же поднимаюсь и двигаюсь в сторону.

Ощущаю, как от смущения загораются щёки. Продолжаю прикрывать грудь и ощущаю, как по обнаженным плечам от прохладного воздуха пробегают мурашки.

Мансур спокойно садится напротив. Я бы сказала, нагло разваливается. Мне остаётся крошечный закуток, в котором мне приходится сильно поджимать под себя ноги.

Он долго не думает, почти осторожно обхватывает под водой мои ступни и тянет к себе. Получается, я упираюсь ими в его крепкий живот.

— Ты что?.. — тяжело выдыхаю. — Совсем уже?

— Так удобнее, — отвечает невозмутимо. — Тогда в лаборатории я был не прав, Княжна.

— Это что-то вроде извинений? — складываю руки на груди.

— Да, это они, — коротко кивает.

— Звучит как-то не очень, — собираюсь встать. — Отпусти, я пойду.

— Прости меня, Есения.

Я даже вздрагиваю от неожиданности. На моей памяти Мансур ни перед кем не извинялся, даже перед Муратом. Тем более, когда был не прав. Ни разу такого не было.

— Что ты хочешь? — устало кладу голову на колени. — Я не понимаю тебя и твоё странное поведение.

— Хочу, чтобы мы нашли общий язык, — его пальцы почти невесомо гладят мои ступни.

— Вот уж вряд-ли.

— Почему, Княжна?

Я оставляю вопрос без ответа. Всё-таки вырываю ноги из его хватки. Но встать не успеваю.

Резкий рывок вниз - и я уже сижу на мужских бёдрах.

— Ты... — с трудом облизываю пересохшие губы. — Ты невыносимый. И я не хочу...

Мансур не даёт мне договорить. Его губы опускаются на мои. Не резко и больно, как тогда. Более плавно и чувствительно.

Я сама не замечаю, как цепляюсь пальцами за мужские плечи и невольно подаюсь вперёд.