32. Мансур

Дикарка отстраняется. По крайней мере, больше не упирается своей небольшой грудью в мою напряжённую грудную клетку.

Продолжает удерживать меня за плечи заметно опасливо, как будто думает, что это может удержать мой вспыльчивый нрав.

Моя наивная.

Глупая маленькая девочка с кучей комплексов и триггеров.

И как бы она не пыталась их скрыть, подавить самоуверенными насмешками или недовольным фырканьем, я всё равно их отчётливо вижу.

Несмотря на свой местами паршивый, но всё-таки твёрдый характер, периодически дикарка боится даже собственной тени.

Это раздражает. А особенно, когда её страх касается меня.

Но голову сносит знатно.

Своим внешним видом, за которым старается безукоризненно следить. Какими-то мелкими и глупыми привычками.

Я, как взрослый мужчина, нахожу крайне идиотским занятием продолжительное время разглядывать себя в зеркале.

А Княжне нравится. Вроде как, её это даже успокаивает.

И её запах. Блядь, он повсюду. Преследует меня тонким и малозаметным шлейфом.

А ещё волосы, абсолютно во всех местах, даже в кухне, на полке с посудой.

Она такая странная в этом своём извечном самоконтроле. И я всё ещё не понимаю, откуда взялась эта острая тяга ею обладать.

Думал, минутное наваждение. Один ничего незначащий секс, и дикарка перестанет меня интересовать.

Как же блять.

И хотя, секс у нас ещё так и не случился, я отдаю себе отчёт, что никуда не отпущу Княжну.

Так и буду жадно ловить её недовольный взгляд, подкалывать и нарочно выводить на эмоции.

Укрывать одеялом, но только так, чтобы она уже в это время крепко спала.

И следить, чтобы всегда тепло одевалась. А то с этой её модой и деловым стилем в одежде точно себе всё отморозит.

Спустя бесконечное количество выкуренных сигарет и долгих ночных раздумий понимаю, что хочу видеть дикарку возле себя постоянно. В любом состоянии.

Это ли не сумасшествие, зациклиться на одной женщине? И на какой? Которой палец в рот не клади. Она ведь постоянно меня в чём-то обвиняет и ругается.

Конечно, у меня самого достаточно паршивый характер. Настолько, что родная мать не выдерживает со мной находится в одном помещении более трёх часов.

Видите ли, взгляд у меня мрачный и слишком тяжёлая энергетика. Ничего не могу с собой поделать.

В семье меня боятся абсолютно все, кроме отца, брата и маленькой племянницы Джады.

И мать, и сёстры, и их мужья, и тётки. Да всем вокруг кажется, что я могу убить одним движением.

Нет, я могу. Но с близкими людьми стараюсь держать себя в руках.

Не всегда получается. Властный тон никуда не девается, всегда при мне. Я привык, что навожу ужас на окружающих, но меня выводит из себя то, как меня боится Есения.

Прям до скрежета зубов. Я от чего-то имею острую потребность показать ей, что на меня можно положиться.

Хотя и не понимаю зачем. Но своим инстинктам, потребностям и интуиции я всецело доверяю.

И сейчас, страх в этих помутневших глазах вынуждает меня сильнее сжать ладони на её ягодицах.

Значит, Мурата она не боится. А при виде меня даже нижняя губа начинает подрагивать, как сейчас. Уже не раз замечал.

Я вроде как успокоился. Понимаю, что Мурата Княжна не интересует. Он заигрывает с ней, только чтобы позлить меня. Но тот факт, что они трахались, всё равно приводит меня в бешенство.

Не хочу её не с кем делить. Моя и точка.

— Отпусти?.. — чуть приподнимается. Бёдрами задевает возбуждённый член. В широко распахнутых глазах появляется заметное смущение.

Я только прикрываю глаза. Отпустить? Опять? Хотя, в прошлый раз не отпустил. И к чему это привело? К её паничке и траху с моим братом.

Вот так заебись.

Я ему чуть нос не сломал, успел вовремя среагировать и не сорваться. А он мне, сука такая, такое сказал.

Что дикарка сама в состоянии выбрать себе мужчину. И что-что, а принуждать её к сексу он не позволит даже мне. И сам мне втащил с локтя.

Я понимаю, что неправильно с ней поступил. Не должен был. Долго терпел и сорвался как-то резко.

Хотелось бы мне постараться найти к Княжне подход и повременить. Но не могу.

Мозг отключается напрочь. Остаётся только жгучая жажда ею завладеть. Во всех, сука, смыслах.

Едва хочу сказать про расслабление, как резко выключается свет. Опять выбило пробки, надо идти к щитку.

Или нет?

Отодвигаю дикарку в сторону, вылезаю из ванной. Нахожу в напольном шкафчике несколько простых свечей и щёлкаю спичками.

— Романтика, все дела, — обвожу рукой горящие свечи. — Ты так хотела же?

— Что?.. — пищит откуда-то из угла не своим голосом.

— Ты хотела красиво, — потираю кулаком глаза. — Разве нет?

— У тебя странные понятия о романтике. Там и сам дикарь, Мансур.

— У меня нет ни малейшего представления, — лишь недоуменно пожимаю плечами и сажусь обратно. — Блять, Княжна, ты даже не представляешь, какое у меня оказывается стальное терпение.

— Хоть чему-то полезному тебя научила, — надменно фыркает и опускается в воду по подбородок. Её ноги мне приходится опять чуть ли с не боем прижимать к себе.

— Пока ты только меня доводишь до белого каления.

— Поверь, это взаимно, Мансур.

Какое-то время мы проводим в тишине. На всякий случай я наблюдаю за дикаркой в оба, чтобы она не захлебнулась. А то до сих пор помню её фетиши на экстремальное времяпровождение.

Она только лениво водит пальцами по поверхности воды, создавая круги. В тусклом свете свечей кажется совсем бледной и уставшей.

Это я так паршиво на неё влияю?

— Дикарка, — продолжаю гладить её ступни. — Пойдём завтра кататься на снегоходах?

— У тебя что-ли дел нет? — закатывает глаза. — Не пойду с тобой никуда.

— Дел пока нет. И почему это не пойдёшь?

Дела то есть с этим ублюдком. Но я их ночью решу. И Княжне ни слова не скажу, чтобы не накручивала себя.

— Я ещё не совсем сумасшедшая, чтобы идти с тобой кататься на снегоходах. Ты отвратительно водишь, меня постоянно укачивает.

— А как ты хочешь провести время?

— С книгой.

— Фу, Княжна. Это так скучно.

— Зато ты, я смотрю, тот ещё экстремал!..

Оба недовольно фыркаем, явно ожидавшие друг от друга чего-то другого. Она хочет спокойствия, а я дикого движа и адреналина.

Та ещё задачка вырисовывается.

Замечаю, что дикарка с минуту слишком пристально на меня смотрит. Основательно разворачивается, прижимается спиной к груди.

— Замёрзла, — ворчит слишком недовольно. — Обними меня.

Я настолько впадаю в ступор, что даже не могу съязвить. Руки тут же устраиваются на её талии.

Она сама попросила?..