Глава 30.

На мгновение мне кажется, что Даня выскочит из машины и набросится на меня с оскорблениями. Но, видимо, я слишком мнительна.

Вальяжно выйдя из седана, он хлопает дверью, ставит его на сигнализацию и направляется к компании парней, что стоят неподалеку от нас.

Здоровается с каждым из них за руку, перекидывается парой слов и, даже не глянув в мою сторону, проходит мимо в кафе.

Кажется, все это время я не дышала и едва за ним закрывается дверь, делаю полноценный вдох.

– Язык в жопу засунул, – комментирует Лена, – знает, что тебя здесь в обиду не дадут.

– Зачем тогда приехал?

Пожав плечами, Лена безмятежно докуривает сигарету. Я, кутаясь в собственные руки, гляжу себе под ноги. Топчусь на месте, уминая снег ботинками.

Внутри все сжимается от волнения и тревоги. Если Даня пойдет в зал, где празднуется юбилей, он может испортить торжество.

– Идем? – зовет родственница, точным броском отправляя окурок в урну.

Заходим внутрь, раздеваемся, и в мои руки всовывается куртка Лены.

– Повешай, пожалуйста. Я в туалет зайду.

– Конечно.

Гардеробщицы тут никогда не было, и сам гардероб представляет собой небольшое помещение с несколькими рядами вешалок. Тут же на полу стоят пакеты с шапками и сапогами тех, кто взял с собой сменную обувь.

Вешаю куртку Лены на крючок, затем свою и слышу шаги за спиной.

Даже испугаться толком не успеваю, как меня толкают в спину к стене и, резко развернув, к ней же и прижимают.

– Даня! – вырывается у меня.

– Ну, привет.

От него пахнет лосьоном для бритья, табаком и алкоголем. Упираясь обеими ладонями в его грудь, пытаюсь держать между нами дистанцию.

– А ты чего одна-то приехала? Где ебарь твой?

– Отойди от меня!

Он явно настроен агрессивно. Обидные слова и едкий оскал не оставляют сомнений – он пришел наказать меня за измену.

– Хвост поджал в деревню ехать?.. Или боится жопу в уличном туалете отморозить?

Данил утрирует, конечно. У большинства жителей уже давно теплые санузлы, но словно специально каждый раз подчеркивает свою принадлежность к деревне в самом первозданном ее виде.

– При чем тут он, Дань? Ты же на меня обижаешься? Вот и оскорбляй меня.

– А че тебя оскорблять?.. – усмехается злобно, – ты дура дурой. Он тебе лапши на уши навешал, а ты и рада.

– Ну, все, хватит.

Прилагая усилия, пытаюсь сдвинуть его с места, но он как стена бетонная. Не отодвигается ни на миллиметр, а наоборот – еще больше на меня напирает.

– Даня… прекрати…

– Ты чего гонишь, Шурка?.. Красивой жизни захотелось? Работы испугалась, что ли? – шипит он, – говно калошами месить неохота? Совсем деревня опротивела?

– Ты что несешь, Дань?..

Отворачиваясь, пытаюсь избавить себя от вдыхания алкогольных паров, но он вжимается в меня всем телом и приближает лицо так, что время от времени касается щеки кончиком носа.

– Красивого и богатого захотела, Шур?

– От-пус-ти…

– Красивые и богатые женятся на красивых и богатых, – шепчет в ухо, – а безродных, как ты, просто ебут.

Быстро облизываю губы и сглатываю приступ тошноты. Воздух становится спертым. Слова его не ранят, но по ощущениям пачкают чем-то липким и зловонным.

– Ты сейчас меня в таком свете выставляешь, что мне самой от себя противно.

– Это не я выставляю, Шур. Ты сама!

Задыхаться начинаю. Витающие в воздухе гардероба запахи становятся насыщеннее. Раздражают рецепторы и нервы и приводят к новому приступу тошноты.

– Прости меня, Дань! Ну, правда!.. Прости, если обидела!

– Да пошла ты со своими извинениями!.. Я такое не прощаю! – вскрикивает, скидывая маску хладнокровия, – я тебя до свадьбы берег, а ты в городе под первого встречного легла! Проститутка!..

Толкаю его в порыве, все силы в руки вложив. Наклоняюсь, намереваясь проскользнуть в образовавшуюся брешь между ним и вешалкой и вижу поверх нее голову Лены.

– Эй, ты че там делаешь?! – рычит Данилу яростно.

Быстро минует два ряда висящей одежды и, схватив его за шкирку, откидывает в самый угол.

– Сука!..

Я бросаюсь под чужие куртки и быстро добираюсь до выхода.

– Я в город приеду, Шурка! – догоняет в спину, – найду его и прибью!

Встаю у порога, в спешном порядке волосы от лица убираю и одежду на себе поправляю. Лицо горит, в груди все еще давит, а в горле распирает до боли.

– Лена! – зову родственницу.

– Ты че приперся, Отелло?! – рычит на него.

– Тебе какое дело?.. За матерью приехал!

Та еще несколько секунд отчитывает Даню, но вскоре появляется в узком проходе и, задевая висящую одежду своими боками, движется в мою сторону.

– Козел! – выплевывает, выходя из гардероба, – тронул?

– Н-нет!

– Пошли отсюда, – подталкивает в плечо, – надо будет сказать Игорьку, чтобы яйца ему отстрелил.

За это можно не переживать, потому что, муж ее хоть и умелый охотник, но очень добродушный и миролюбивый человек.

Заходим в зал, и я тут же натыкаюсь на внимательный взгляд мамы. Потеряла. Хмурясь, она сканирует мой внешний вид, а затем переводит его за мою спину.

Оборачиваюсь и вижу, как нас догоняет Данил.

Черт!..

Ускоряю шаг и, дойдя до стола, занимаю свое место. Зато мама тут же поднимается на ноги и идет ему навстречу.

– Я за матерью, – слышу его грубоватый голос.

– Иду! – тут же отвечает тетя Света и, поднявшись из-за стола, забирает свою, висящую на спинке стула, сумку.

Мама и дядя Витя выходят, чтобы проводить ее. Задержаться не предлагают, потому что это означает пригласить за стол и ее сына.

– До свидания! – говорю, когда его мать проходит мимо, но она делает вид, что не слышит.

– Да пошли они, – не заботясь о приличиях, выдает Лена, – еще хватило наглости притащиться на праздник.

– Лена! – шипит мама, но та невозмутимо берет бокал с вином со стола и осушает его одним залпом.

Я сижу как на углях, потому что гости, ожидая представления, притихли. Взгляды абсолютно всех присутствующих мечутся от меня к Дане и обратно.

Господи, пусть у него хватит благоразумия и уважения к моим родителям не закатить скандал!

– Всем до свидания! – раздается позади голос тети Светы, а потом сразу становится тише.

Ушли. Облегченно вздыхаю.

– Не хотела говорить тебе, но Маринку он и до того, как ты его бросила, потрахивал, – проговаривает Лена, самостоятельно наполняя свой бокал.

– Да ты что?! Он бы не стал!

– Он же всем хвастал, что целку твою до свадьбы бережет, – продолжает с усмешкой, – а сам, думаешь, на твой светлый лик дрочил?

– Да, ну… не знаю…

– Зато я знаю! – припечатывает она, – давно они уже, – трет друг о друга два своих указательных пальца, – шоркаются.