Глава 31.

Олег.

«Километров двести до города осталось. В семь – восемь часов будем в городе» – гласит сообщение от мышонка.

Она едет с родственниками на машине и, скорее всего, они ее до дома повезут. Это хорошо.

«У меня срочные дела появились, Саш. Если не успею, увидимся завтра» – отправляю и, затягиваясь сигаретой, неотрывно смотрю в экран.

Пару минут минут висит непрочитанным, потом еще столько же она не отвечает.

У меня за это время кишки в бантик завязываются. Собираюсь уже написать, что приеду и разбужу ее ночью, но в этот момент от нее приходит ответ.

«Конечно. Надеюсь, ничего серьезного»

Я тоже на это отчаянно надеюсь. С полчаса назад Любаня позвонила. Я так толком и не понял, что у нее там случилось, но вой раненого зверя в трубку поднял все волосы на моем теле. Она несла что-то про своего мужа, кричала, что не отвечает за себя и за свои поступки.

Поведение Любани, мягко говоря, повергло в шок. Даже в постели со мной она не была такой импульсивной. И на ее требование приехать срочно, решил отреагировать.

Не прощу себе, если дурочка с собой что-нибудь сделает.

Дом ее находится в пригороде, в современном комфортабельном поселке на одной из крайних улиц. Небольшой, с мансардой, огороженный забором из металлического профиля.

Нажимаю кнопку домофона и слышу ее сорванный голос:

– Заходи, открыто.

Шагаю по неубранному, истоптанному чужими ногами, снегу. И, постучав ботинками друг о друга у крыльца, захожу внутрь.

В доме накурено, музыка звучит.

– Люба!

Слышу звук шаркающих шагов по ламинату, а следом на полу появляется тень, за которой в прихожую выплывает сама Любовь.

Подходит ближе и опускается на круглый пуф.

– На дискотеке была? – спрашиваю с улыбкой.

На ней платье с пышной юбкой, чулки – сеточка, на лице потекшая тушь, размазанная вокруг рта яркая помада. В глазах алкогольный дурман.

Судорожно втянув в себя воздух, она прижимает в лицу руки и начинает рыдать.

Не хныкать, не плакать, а громко рыдать навзрыд.

– Что случилось, Люб?

– Мне щас сдохнуть охота, Олеж!..

– Почему?

– Хочешь выпить? – поднимает ко мне опухшее мокрое лицо.

– Я за рулем.

Уткнувшисьв свои ладони, она снова плачет, а я понимаю, что зря приехал. Она просто нажралась в сопли. Неожиданно.

– Мне… Вадик… из-изменяет!.. Я в шоке просто!

Молчу, не находясь с ответом. А что сказать? Какие обиды, бельчонок?.. Ты ведь и сама не без греха.

Она явно не за этим мне звонила.

– Какой кошмар! – вздыхаю ошарашенно.

– Представляешь?!.. Я все думаю, чего это он к моим родителям зачастил! Дела какие-то там постоянно…

– А он?..

– А он там с парикмахершей какой-то снюхался!

– Да ты что?!

Вспоминаю костюм, в котором она сама была, когда я ее впервые трахнул. Деликатно молчу.

– Парикмахершей, Олег! – трясет ладонями перед своим лицом, – Боже, какая пошлость!..

– Как ты узнала?

– Моя мама выследила!.. Нина какая-то!.. Старше его!

Устав стоять над ней, присаживаюсь на корточки и опираюсь спиной в стену. Под кожей зудит от нетерпения свалить прямо сейчас. К Саше.

– Говорила с ним?

Вытянув ноги перед собой, она кладет одну на другую и расправляет подол черной юбки. По лицу, не переставая, текут слезы.

– Говорила.

– И?..

– Сказал, что по телефону отношения выяснять не будет. Мол, поговорим, когда приедет.

– Может, ты раньше времени панику развела?

– Раньше времени?! – шмыгает носом, – он сам подтвердил, что спит с ней!

– В отместку?

– Чего?..

– Не думала, что он знает, что ты ему… ну… тоже изменяешь?

– Да откуда?.. – хмыкает Люба, но все же задумывается.

Уставившись мутным взглядом куда-то слева от меня, несколько минут молчит.

Я на часы поглядываю. Саша должна уже к городу подъезжать.

– Думаешь, знает? – наконец, проговаривает тихо, – и решил назло мне интрижку на стороне завести?

Нет, я так не думаю. Мужики такой хренью не занимаются. И потом, будь оно так, он бы закрутил роман под носом у неверной жены, а не мотался для этого в другой город.

Но, полагая, что слышать ей это сейчас не нужно, снова оставляю свое мнение при себе.

– Понятия не имею, – пожимаю плечами.

– Я поверить немогу, Олеж… Надежность и верность Вадика – это оплот, за который я держалась в этой жизни.

Снова демонстративно смотрю на часы. Мне ехать надо.

– Побудь со мной… – просит, заметив мой жест, – подружка не выдержала моей истерики и сбежала.

– И ты решила набрать меня…

– А кого еще?! Не чужие ведь люди!

Поднимаюсь на ноги, Люба тоже соскакивает и, порывисто бросившись ко мне, повисает на шее.

– Ну ты меня хотя бы не бросай!..

– Люб… тебе с мужем своим отношения восстанавливать надо, а не со мной.

– А я его верну! – шепчет страстно, – дело принципа!.. Ничего той Нине не обломится!

Я снимаю ее руки с себя и мягко отстраняюсь.

– Я поеду. Мне ехать надо.

– Может, останешься?

– Ты сейчас прими душ и ложись спать. Больше не пей… – говорю нравоучительным тоном, – утро вечера мудренее…

– Думаешь? А если он не вернется?

– Вернется. Взять и развестись – не так легко, как кажется.

– Да? – качает головой, – а если любовь у него там?

Твою мать! Нашла у кого совета спрашивать. У меня самого хаос в жизни, сам не знаю, как на двух стульях усидеть. Какой из меня советчик?

– Не знаю, Любаш. Он мужик, ему решать.

Выхожу от нее еще через полчаса, после нового приступа истерики. Настроение препаршивое и сильно хочется курить.

Сажусь в холодную машину, врубаю печки на максимум и закуриваю.

«Приехала?»

«Да, уже дома»

Поздно уже, Сашка устала после юбилея и дороги, но мой эгоизм и жесткая потребность в ней настырно глушат голос совести.

«Через час приеду. Выйдешь?»

«Вещи брать?»

«Возьми»

Безоговорочное, бл*дь, доверие. Абсолютное и безусловное. Предавать его с каждым разом все тяжелее и тяжелее. Мысль о том, что рано или поздно Саша обо всем узнает, пугает до дрожи в коленях.

А она узнает. Даже если я захочу развестись с Ирой и предложу мышонку настоящие отношения до того, как это произойдет.

Второй вопрос, который тревожит не меньше первого – смогу ли я ей дать то, чего она достойна? Как надолго хватит моей повернутости на ней. Это сейчас ею пропитана каждая клетка моего блядского тела. А что будет через месяц?.. Два?.. Год?

Как я в глаза ей буду смотреть, если меня снова налево потянет?

Ну, нах… Даже думать об этом боюсь. Такая ответственность.

Докуриваю, выкидываю окурок и выдвигаюсь в сторону Сашкиного дома. Усилием воли выкидываю из головы мрачные мысли, настраиваюсь на моего мышонка и к моменту, когда моя машина въезжает в ее унылый двор, едва не трясусь от предвкушения эмоций, что она сейчас мне принесет.

Выходит. Останавливается у подъездной двери, осматривает двор.

А я и выдохнуть не могу. Сдуревшее сердце бросается на ребра и, очевидно, застряв между ними, щемит до слез в глазах.