Глава 43.

Олег.

Действительность качается, ускоряясь, начинает подскакивать на месте, а затем, рванув с места, превращается в карусель. За считанные мгновения раскручивает меня до приступа тошноты.

Зажмурившись, сдавливаю виски руками. Скорость начинает падать, но зато долбящая в ушные перепонки музыка, вскрывает череп крючьями.

– Бля-а-а-адь!..

Порываюсь встать с дивана, но кто-то толкает меня в грудь и, я падаю обратно. Разлепляю глаза, пытаюсь сфокусировать зрение и вижу Антоху надо мной.

Он тоже пьян, стоит, покачиваясь. Ржет, глядя на меня.

– Сигарету дай! – перекрикиваю музыку.

Он вынимает пачку из кармана, выбивает из нее сигу, сам прикуривает ее и протягивает мне.

Жадно затянувшись никотином, расслабляюсь.

Хорошо.

Хо-ро-шо…

Зависнуть бы в этом состоянии навечно.

Шум отступает на задний план. Дурман утягивает на дно, а я не сопротивляюсь. Блаженно улыбаясь, отдаюсь его теплым волнам.

– Олежа… Олеж… – каким-то чудом достигает разума чей-то нежный голос, – спишь?..

– Ммм…

– Олеж… пойдем со мной…

Саша?.. Мышонок мой зовет?

Уснувшая было сердечная мышца трепыхаться начинает. И я вместе с ней. Сам себя за волосы из болота дурмана вытащить пытаюсь.

– Саша… – ворочаю распухшим языком и чувствую чью-то руку на груди, следом к шее прижимается влажный рот, – Са-а-аш…

– Какой Саша? – тихий женский смех, – это же я…

– Бл*дь, Вик… ты видишь, он в говно! – а это, кажется, Тохин голос, – не трогай ты его, дай поспать человеку…

Разочарование и горячая благодарность другу так и остаются невысказанными, потому что уже в следующую секунду я отключаюсь.

Сон тяжелый, крепкий, но мучительный, потому что окрашен во все оттенки боли.

Болит все – раскалывается голова, ноет тело, в груди мясники тесаками орудуют. Горло дерет от задушенных криков.

Просыпаюсь от резкого толчка.

Глаза продираю, по сторонам осматриваюсь. Морщусь от яркого света и пытаюсь принять сидячее положение.

– Выспался? – слышу голос Руса.

– Бля… да он в кашу… – аккомпанирует ему Глеб.

Помогают мне сесть и стакан в руку суют.

– Не буду!

– Это вода! Пей!..

Делаю глоток, раскатываю жидкость на языке и смачиваю пересохшее горло.

Облизнув губы, вскидываю взгляд и смотрю на парней. Оба трезвые, сидя напротив, оба смотрят на меня исподлобья.

– Что?! – выкрикиваю агрессивно.

Молчат.

Рус, взяв сигарету из брошенной кем-то пачки, закуривает. Закинув ногу на ногу, продолжает буравить меня взглядом.

– Сдохнуть решил? – спрашивает тихо Резников.

– Сдох, если бы решил.

Поправляю на себе задравшуюся рубаху и тянусь за полупустой бутылкой вискаря. Однако в последний момент ее из моей руки выдергивают.

– Да подожди ты, Олег… – говорит Лебедев, выпуская изо рта струю дыма, – ты нам про проект скажи.

– Что сказать?

– Ты слился? Мы тебя правильно поняли?.. Тим лидом Киселева назначили. Ты насовсем от нас ушел?

– Чего?.. Какого хрена?..

– Долю свою сразу заберешь? – подключается Глеб, – или до февраля подождешь?

– Вы че несете, сволочи?!

Усмехнувшись, Руслан утыкается в экран своего телефона. Глеб, почесывая свой подбородок, демонстративно молчит. На нервах моих играют.

Переводя взгляд с одного на другого, снова тянусь за вискарем, но Лебедев неожиданно задирает ногу и скидывает бутылку со столика на пол. Остатки спиртного расплескиваются по паркету.

Сука!

– Вы чего хотите от меня?!

– Адекватности.

Выбиваю сигарету из общей пачки, чиркаю зажигалкой, прикуриваю. Смотрю на тлеющий кончик, никотином жадно дышу.

– Где Антон?

– Он позвонил, чтобы мы тебя отсюда забрали и, не дожидаясь свалил.

– Н-да?.. Мне тоже пора, парни… – бормочу, пробуя собственные ноги на твердость.

Почти не держат. Поднимаюсь, но когда Рус легонько толкает на меня столик, и тот ударяется о мои колени, падаю обратно.

– Чего хотели?.. Говорите! Из бизнеса меня выкинуть?.. – смеюсь скрипуче, – х*й вам! Я скорее вас выкину!..

– Тогда может, уже работать начнешь?

– Начну. В понедельник приду.

– Завтра.

– В понедельник. Приду.

У Резникова начинает звонить телефон и, вынув его из кармана, он поднимается и идет на выход. Лебедев тушит окурок и, подавшись вперед, опирается локтями в колени и сцепляет руки в замок.

– Че случилось, Олег?

– Ничего.

– Рассказывай, – требует мрачно, – девчонка твоя чудит?

Чувствую нех*евый такой удар в грудь, вышибающий воздух из легких. И сразу же в том месте желчь едкая растекается.

Вскидываю руки и показываю ему ладони.

– Что видишь, бро?..

Заломив бровь, непонимающе смотрит на них.

– Ладони твои…

– Грязь!.. Видишь, они все в дерьме!..

– У тебя горячка, что ли?

– Я сам весь в дерьме, Рус! Не видишь?.. Меня самого от себя тошнит! И девчонку мою тоже от меня тошнит!..

– В смысле? – сощуривает глаза.

– Тошнит ее от меня! – выплевываю из себя, – противно! Замарал я ее!

– Она так сказала?..

– Мыться ей после меня охота!.. Ясно?!

– Почему?

– Потому… – сдуваюсь, падая на спинку дивана.

– Про баб твоих узнала?.. Спалился все-таки?

Хватаю со стола пачку с сигаретами и, замахнувшись, кидаю в него. Отбивает на лету, громко ржет.

– Ты че, из-за этого забухал?..

– Не было никаких баб! Не было, Рус! В том-то и дело, что мне не хочется никого больше! Про Ирку она узнала! Шмар двоих в клубе встретила…

– И те ее просветили?.. – догадывается друг.

– Да…

– Бл*дь… Олег, а ты чего ожидал, а?.. Рано или поздно она все равно бы узнала… и о похождениях твоих, и о жене…

– Да я разводиться хочу!..

– Ты кому пи*дишь? Сам-то в это веришь?.. – качает он головой, – завязывавай ху*ней заниматься, возвращайся в строй.

– Нужна она мне, ясно?

Тот вздохнув, закатывает глаза.

– Мое мнение хочешь?

– Валяй.

– Если сбежала от тебя, значит, действительно не такая, как твои… все эти…

– Не такая, – киваю согласно.

– Так не ломай ты девке жизнь. Измучаешь ее и сам весь измучаешься.

– Да пошел ты!

– Я ж не со зла, Олег… Ну не сможешь ты свой прожорливый х*й в штанах удержать. Зачем тогда эти отношения вообще начинать?

– А если смогу?

Лебедев усмехается, потом на меня взгляд серьезных глаз поднимает.

– Ира Машке моей названивает. Хреново ей, вернуться хочет.

– Я развестись хотел…

– Тогда вообще сопьешься и съебешься. А Ира тебя хотя бы таким, какой ты есть, принимает.

Пздц… не хочу об этом думать пока. Трусливо забытья хочу. Хреново я с душевными ранами справляюсь. Не привыкший.

Отключиться. В кому впасть. Помереть, но лишь бы не чувствовать этой сосущей пустоты внутри.

– Домой отвезешь меня?

– За этим и приехали…