Глава 44.

Стою, упираясь руками в стол. На нем две тест – полоски с одинаковым результатом.

Я беременна.

Держась за них взглядом, пытаюсь не свалиться в обморок. А я очень к этому близка. Слабость во всем теле, и ноги как не свои.

Боже…

Этого не может быть.

Беременна… беременна… Я!..

Вытираю влажный лоб ладонью и, щелкнув кончиком пальца по полоскам, разворачиваюсь и падаю на кровать лицом вниз.

Слез, как ни странно, нет. Внутри шок и максимальная раздавленность.

А так же абсолютное непонимание, что с этим делать.

Лежу, уставившись в узор на обоях, думаю о том, что решение какое-то принять нужно.

Аборт?..

Упавшая на меня тяжелой холодной плитой паника, не дает сделать ни вдоха. Но я переворачиваюсь на бок и заставляю себя включить голову.

Выносить и родить ребенка без мужа задача не из легких, но этим сейчас никого не удивишь и не шокируешь.

Но с другой стороны – выносить и родить ребенка от Олега, это значит, связать себя с ним на всю жизнь. Встречаться с ним, если он с ребенком общаться решит.

Нет… Господи, только не это… не хочу!..

Я не хочу иметь с ним ничего общего.

Зазвонивший телефон пробуждает от отчаяния. Протягиваю руку, беру его со стола и, коротко глянув в экран, принимаю вызов.

– Ну, что?.. Рассказала?.. Как они отреагировали? – деловым тоном спрашивает Лена.

Это к ней я побежала, едва заподозрила неладное. Она обматерила меня с ног до головы, а потом в аптеку пошла. Теперь, наверное, вся деревня думает, что она третьим ребенком беременна.

– Нет еще, – шепчу охрипшим от долгого молчания голосом, – мама еще не пришла. Дядя Витя сегодня до вечера работает.

– Ладно, бедолага… Мне потом отзвониться не забудь, а то ведь я не усну.

– Угу…

– И это… держи хвост пистолетом! Нормально все будет…

– Да, я знаю, – говорю не очень уверенно.

– Если понадобиться, я всей деревне рты заткну.

– Не надо, Лен…

– Надо!

– Спасибо…

– Все, давай, – отвечает грубовато, – у меня там суп сейчас выкипит.

Разъединяемся. Я еще долго грею телефон в ладони и смотрю в потолок. Будущее свое разглядеть пытаюсь, а картинка какая-то черно – белая получается. Некрасивая.

За окном темнеет, собираюсь подняться с кровати, чтобы зажечь свет, но слышу, как хлопает калитка, а через минуту открывается и закрывается входная дверь.

Сердце начинает биться как птичка в клетке, пульс разгоняется до максимума.

– Саша! – зовет мама из прихожей, – ты дома?

Быстро поднимаюсь и спускаю с кровати ноги.

– Да, я у себя! – отзываюсь, поправляя взлохмаченные волосы.

– Спишь опять?

– Нет, в телефоне сидела…

Слышу, как она раздевается, заходит в душевую руки помыть, а потом ко мне идет. Зажигает свет и встает на пороге.

– Бледная, как наша скатерть…

– Я гулять ходила, – говорю сразу, – все нормально, мам… Пойдем, чаю попьем?

– Я Медовик купила, хочешь?

Киваю, а сама чувствую, как к горлу стремительно тошнота подкатывает.

– Витя сегодня задержится, у него на делянах два лесовоза застряли, представляешь?..

– Ого!..

– Да-а… Они вдвоем ехали, у того, что впереди шел, ступицу выломало, а второй за ним встал и не объехать, – вздыхает она, – такие вот дела…

Дышу глубоко, пытаясь вдохами усмирить приступ, но желудок не слушается.

– Ой, мама!.. – срываюсь с места и, пролетев мимо нее, забегаю в душевую и поднимаю крышку унитаза.

Рвет сильно и долго. Пожалуй, самая сильная рвота за все время. Проходит не менее пяти минут, прежде, чем спазмы прекращаются.

– Опять?.. – взволнованно проговаривает мама, – да что же это такое!

Распрямляюсь и нажимаю на слив.

Ты хоть в больницу сходи! – причитает она, – ну, отчего тошнота?.. Не от домашней еды же! Привезла с города какую-то инфекцию.

Включаю кран и, набрав в ладошки воды, быстро прополаскиваю рот и умываю лицо.

Инфекция, мамуль, у меня в сердце. Да такая, от которой лекарств еще не придумали. А тошнота…

– Мам, я беременна.

– Что?..

Схватившись за горло, падает спиной на дверной косяк.

– Прости.

– От кого?!

А вот этого я не скажу даже под пытками. Мама, узнав правду, пойдет добиваться справедливости. А мне чужой муж не нужен.

– От Олега, конечно! – восклицает она.

– Нет! Господи, нет, мама, не от него!..

– Что?! А от кого?

– Ни от кого… – всхлипываю, протискиваясь мимо нее.

– Саша!

Но я юркаю в свою комнату и сажусь на кровать по-турецки.

– Это шутка?! – шепчет задушенно, – как это понимать?

Лицо белое, в огромных глазах паника плещется, руки ворот блузки сжимают.

– Прости… мамочка, но… нет.

– Ты беременна?!

– Да, вот, сама посмотри, – указываю головой на стол, где лежат тесты.

Она шагает через комнату и берет их в руки.

– О, Боже!..

– Прости… – ощущаю, как начинает щипать в носу, – я не хотела.

– Ты ему сказала?! Вы поэтому поругались?! Он ребенка не хочет?!

– Да не он, мама!.. Я не от него беременна!..

– А от кого, Саша?!

Да что ж такое?! Как убедить ее? Нельзя, чтобы мама знала! Она же в Еловку звонить станет! Справедливости искать. Родственники Олега раньше него о моей беременности узнают! А у него жена там!..

Зачем?! Я не хочу!

– От другого!

– Как от другого?! От какого другого?! Что ты такое говоришь?!

– Прости!

– Саша!.. – мама замолкает на некоторое время, потом в глазах ее догадка мелькает, – ты ему изменила?! Он узнал и не смог простить?..

Бред!.. Сквозь слезы истеричный смех пробивается. Изменить такому, как он?! Я?.. Мама землю и небо местами поменяла.

Не успеваю придумать, что сказать на это, как она разворачивается и выходит из комнаты. А я снова падаю на кровать.

В доме тишина абсолютная, даже телевизора не слышно. Поздно вечером отчим возвращается. Начинается какое-то шевеление. Шаги, голоса, мамины всхлипы, звон посуды на кухне.

Через несколько минут раздается стук в мою дверь.

– Сашка, – тихо зовет дядя Витя, – идем ужинать.

– Я не хочу… спасибо…

– Там торт…

– Потом.

Тяжело вздохнув, он уходит, а я не справляюсь с накопившейся во мне новой порцией слез. Плачу, но как-то вяло, устав от страданий и опустошения. Перед тем, как заснуть, слышу, как открывается дверь и заходит мама. Ставит на стол поднос с ужином и, коснувшись моих волос, неслышно выходит.

Дожидаюсь, когда все звуки стихнут, поднимаюсь и зажигаю свет. На столе горячий куриный суп, хлеб, кружка ягодного чая и кусочек медового торта.

Внезапно, как удар молнией, приходит осознание, что мы справимся. Я, мой малыш и мои родители.

Какого черта я расклеилась, когда рядом со мной люди, которые любят меня безусловно?.. Рядом с которыми мне не нужно боятся разочаровать или не оправдать их надежд. Они же моя семья!

С аппетитом съев половину ужина, выхожу из комнаты, на цыпочках крадусь по коридору и останавливаюсь у спальни родителей.

Два осторожных стука. Глубокий вдох, чтобы унять нервную дрожь.

– Мам…

Слышу скрип кровати, ее легкие шаги и, наконец, дверь передо мной открывается.

Не спала. Плакала недавно.

Мое сердце сжимается от боли.

– Мама… это его ребенок. Олега.

– Я так и поняла.

– Но ему не надо знать.