Глава 53.

Он постоянно на нее смотрит. А я смотрю на Аришку. Мне так страшно, что она испугается его жадного взгляда, что я, не переставая, дергаю ее, пытаясь переключить внимание на себя.

– Давай снимем бабочки, чтобы они под шапкой не помялись.

Дочка будто не слышит. Кусая нижнюю губешку, не сводит глаз с Олега.

С отца.

Господи… мне придется сказать ей, что это ее папа. Хорошо, что она слишком мала для неудобных вопросов. Но потом, когда она вырастет… Вдруг, станет спрашивать, почему он с нами не живет. Или вообще вспомнит, что он был с нами не с самого начала…

Подняв подбородок, чтобы я застегнула молнию куртки, Аришка вдруг широко улыбается. Стреляет в меня глазками и, закрыв ладошкой рот, хихикает.

Оборачиваюсь и натыкаюсь на взгляд Олега. Глядя на нас блестящими глазами, он тоже несмело улыбается.

– Дядя мигает, – шепчет дочка в ухо.

– Подмигивает?

– Да, помигивает…

Поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к стойке гардероба, чтобы взять лежащее на ней пальто. Однако Олег оказывается быстрее. Берет его с намерением помочь мне надеть его.

– Я сама.

Дернув головой, велит встать к нему спиной. Решаю не устраивать сцену. Разворачиваюсь и концентрирую внимание на дочери. Та, держа розовый рюкзачок обеими руками, смотрит на отца во все глаза.

Никак не может понять, что происходит. Мужчин, кроме отчима, в нашем окружении никогда не было. Тем более, таких.

– Где твоя одежда?

– В машине.

Выходим втроем на улицу. Немного мешкая, останавливаемся.

– Я отвезу.

Я, не понятно для чего, по сторонам головой кручу. Такси ведь все равно не заказывала.

– Хорошо.

Шагаем вдоль припаркованных автомобилей. Олег, ведя нас, двигается чуть впереди. Мы за ним.

– Минуту подождите, – говорит он, снимая машину с сигнализации, – я кресло детское установлю.

Что?..

Качнувшись на месте от внезапного головокружения, прижимаю Аришку к своей ноге. В кровоток холодной струйкой ужас втекает.

Картинка перед глазами начинает терять контуры.

Окаменев, слежу за тем, как, открыв багажник, Олег вынимает из него темно-синее кресло и начинает пристегивать его к заднему сидению.

О, Боже…

У него сын есть?! Почему он не сказал?..

– Олег…

– Ммм?..

Выпрямившись, он оборачивается и, сощурив глаза, внимательно смотрит на меня. Догадавшись, очевидно, в чем дело, неожиданно усмехается.

– Это Мишани кресло, – говорит он, – ему год недавно исполнился.

– Нам… на такси тогда лучше поехать.

– Мишаня племянник мой. Полины сын.

С ног до головы окатывает постыдным облегчением. Незаметно выдохнув, прячу смущение за суетой. Поправляю курточку на Аришке и, когда Олег подзывает ее рукой, забираю розовый рюкзак.

– Полина замуж вышла? – интересуюсь, занимая место рядом с дочкой.

– Да.

– Здорово.

– Я на прошлой неделе в поликлинику их возил, кресло так и осталось в машине. Кто бы знал, что понадобится, да?..

Проговаривает тихо, а сам на меня в зеркало поглядывает.

Не отвечаю. Снимаю перчатки с Аришкиных ручек и достаю из рюкзачка маленького плюшевого кролика.

Первые несколько минут пути в салоне машины царит гнетущая тишина. Негромко говорит радио, да Аришка шепчется со мной.

– Дядя нас домой везет? Это его машина? А он еще за нами плиедет? Как его зовут? У него дочка есть?

Так же негромко отвею ей и замечаю нацеленное на нас пристальное внимание Олега. По телу электрическая волна проходит, на коже испарина выступает.

Мне только предстоит переварить и усвоить впечатления от произошедшего. Перебрать все ощущения и понять, довольна я его реакцией или нет.

Потому что я совсем к другой готовилась.

– Когда у тебя день рождения, Арина? – вдруг спрашивает Олег.

Голос взволнованный, чуть хриплый.

Дочка, вытянув шею, взглядом у меня помощи просит. Мала еще, чтобы такие вещи запоминать.

– Седьмого июля, – отвечаю за нее.

– Да! – подтверждает Арина.

Олег застывает, устремляет сосредоточенный взгляд на дорогу.

– У бабушки тоже седьмого июля, – говорит он спустя несколько мгновений.

– Знаю… мне мама сказала… – отзываюсь я.

– Она могла не успеть узнать о ней, Саша…

Мне нечего на это ответить. Он прав. Опустив голову, фокусирую взгляд на лежащем у моих коленей букете из нежно-розовых роз.

– Какая фамилия?

– Загорская… как у меня.

– Отчество?

У меня в горле спирает до невозможности говорить и нормально дышать. Во рту пересыхает.

– Саша.

– Олеговна.

Он дергает головой, моргает несколько раз и до самого дома не произносит больше ни слова.

Арина, утомленная активными играми и впечатлениями, начинает клевать носом.

– Ариша, доча… – зову тихонько, когда машина во двор нашего дома въезжает.

– Уснула?

– Почти.

– Я помогу.

Сонно хлопая глазками, дочка приподнимается и смотрит в окно. Поняв, что мы почти дома, видимо, окончательно расслабляется и сразу засыпает.

– Не успели немного… – шепчу, отстегивая удерживающие ее ремни, – разбудить нужно.

– Не надо… я возьму ее.

Мною тут же овладевает паника. А вдруг он не умеет детей на руках держать, вдруг Аришка проснется и испугается…

Пока я выбираюсь из машины и обхожу ее, Олег успевает выйти, открыть дверь и поддеть дочь под ноги и спину.

– Давай, я ее возьму, – прошу, жутко нервничая.

Будто глухой. Аккуратно берет ее и бережно к себе прижимает. Завозившись, Арина открывает глазки и, несколько раз моргнув, снова их закрывает.

– Ты цветы возьми, – велит он, – и ключи из моего кармана.

Человека, который держит твоего ребенка, инстинктивно хочется слушать беспрекословно.

Забираю букет с сидения и…

– Где, говоришь, ключи?..

– В правом кармане брюк, Саша.

– Эмм… ладно.

Я понимаю, что он не специально, все случившееся сегодня для него потрясением стало и вряд ли ему сейчас до смеха, но во взгляде отчетливо вызов читается.

Подхожу ближе и, сглотнув скопившуюся во рту слюну, протягиваю руку к его бедрам. Запах мужского парфюма и теплое дыхание Олега ощущаются острее.

Отодвинув кончиком указательного пальца край кармана, просовываю ладонь и, нащупав связку, выдергиваю руку как из кипятка.

Кожу жжет, лицо пылает, колени слабеют.

Я его коснулась случайно.

– На брелоке красная кнопка сбоку. Нажми ее, – раздается его тихий голос.

Закрываю машину и указываю рукой на дверь нужного подъезда.

– Третий этаж, – говорю, когда мы оказываемся внутри.

– Лифт работает?

– Кажется, да… утром работал.

Заходит в тесный лифт, молча до нужного этажа доезжаем. Я плохо себя контролирую, то сжимаюсь в комок, то срываюсь на дрожь. То горю, то трясусь от озноба.

Происходит нечто невероятное. Олег стоит в метре от меня и смотрит на спящую на его руках дочь.

Эта картинка мгновенно выжигается на моей сетчатке и навечно запечатлевается в моем сознании.

– Сюда, – подхожу к двери нашей квартиры и открываю ее своим ключом.