Глава 58.

Олег.

Открыв стилизованный под старый глобус бар, Резников достает бутылку коньяка и бутылку виски. Лебедев вынимает контейнеры с закуской из бумажных пакетов.

Я сворачиваю окна в своем ноуте и на часы смотрю.

– Виски? – спрашивает Глеб.

– Я не буду.

Головы моих друзей как по команде поворачиваются в мою сторону. В глазах обоих полное недоумение.

– Дела, – поясняю я.

– Воскресенье же. Какие дела?..

Они еще не знают о переменах в моей жизни, а не спешу делиться, потому что суеверно сглазить боюсь. И да, сегодня у меня дела. Важные.

– Контракт обмыть даже не хочешь? В приметы, что ль, не веришь?

– Без меня, парни.

Собираюсь подняться с кресла, но рука Руса возвращает меня обратно. Глеб усаживается на стоящий вдоль стены диван и, опираясь локтями в колени, подается вперед. Оба смотрят на меня, как на смертельно больного.

– Что происходит, Олег? – проговаривает Рус тихо.

– Ты о чем?

– У тебя случилось что-то?.. В семье проблемы? – присоединяется Глеб.

Усмехнувшись, падаю на спинку кресла и скрепляю руки в замок на затылке.

– Вы че, бредите? Какие проблемы?

– Ну… мы тебя не узнаем, братан…

– Ты хотя бы знаешь, что Рус с Машей снова поженились?

– Да?!

– Да, бл*дь! Прикинь!.. Тебя что, на свадьбу не звали?

– Когда? – смотрю в сосредоточенное лицо Лебедева.

– Пару недель назад.

– Пздц!.. Точно! Прости, Рус!.. Мозги в кисель…

Тот кивнув, поворачивается к столу и, откупорив бутылки виски, наливает в два стакана на палец. Один из них Глебу протягивает.

– Так что случилось? Телка новая?.. У тебя ж какая-то блогерша была.

– Расстались.

– Расстались? – смеется Глеб, – зачем?.. Что, на запасном аэродроме уже нет парковочных мест?

– Подожди-ка, – обрывает его Рус, – ты ту девчонку, что ли, нашел?

Слегка вздрагиваю от неожиданности.

– Какую девчонку? – сощуривает Глеб глаза.

– Ну ту, помнишь, из-за которой он чуть с Ирой тогда не развелся.

– Которая сбежала? – вспоминает Резников.

– Да.

Опрокинув в себя виски, Руслан берет с контейнера кубик Пармезана и возвращает взгляд ко мне.

– Нашел, Олег?

– Нашел.

На несколько мгновений в кабинете тишина воцаряется. Рука Лебедева застывает в воздухе, так и не донеся сыр до рта. Глеб, вылив в рот виски, раздувает щеки.

– И?..

– Пусть он проглотит сначала, – указываю на Резникова.

Тот глотает и занюхивает рукавом пиджака.

– У нас с Сашей дочь. Два с половиной года.

Глаза друзей лезут на лоб. Рус еще и сыр на пол роняет.

– Да ну, нахер, – выдыхает он.

– Арина. Аришка… принцесска маленькая, – улыбаюсь я.

– Твою мать! Ты знал?!

– Если бы знал, думаешь, ждал бы столько времени?

– Пздц!..

Очнувшись от шока, Рус забирает бокал у Глеба, быстро наполняет и снова всовывает в его руку. То же проделывает со своим, после чего они залпом выпивают.

– И что?.. Какие планы?

– Удочеряю.

Они одобрительно кивают.

– А с матерью ее что?..

– С ней сложнее, но… я ее верну.

Глеб, почесывая подбородок, откидывается на спинку дивана и неверяще качает головой.

– Ты же сына хотел, – вдруг проговаривает Руслан, – не расстроился?

– Не пи*ди.

– Я тоже помню, – встревает Резников.

– Да если бы вы ее видели… тупых вопросов не задавали.

Друзья ржут в голос.

– Подожди, выходит, ты из нас первый отцом стал?

– Выходит, так.

– Рус, у вас с Машей ведь тоже дочь будет.

– Да, – отвечает он горделиво, – а что?

– Петьке моему будет, где разгуляться.

Пальцы сами собой в кулаки сжимаются. В глазах темнеет от желания проехаться ими по сальной ухмылочке Глеба.

– Моя Арина твоего Петьку разжует и выплюнет.

– В нашем пруду ему тоже ловить нечего, – негромко, но твердо отзывается Рус.

Резников, хохоча, руки вверх поднимает, а затем жестом Лебедева просит бокал свой наполнить.

– Ладно, мы-то, в отличие от тебя, на свадьбу твою в полном составе придем.

– Если позовешь, – добавляет Руслан.

– Позову… но сначала невесту подготовить нужно.

Прощаюсь с друзьями и еду к своим. Вчера мы с Сашей не договорили и… не закончили начатое. Она почти созрела. Почти сдалась. Почти готова.

Мысль эта ночью уснуть не давала. Разогретая нашим поцелуем кровь в паху болью пульсировала. Уже сутки член, как высоковольтный провод, гудит.

Пока двигаюсь по относительно свободным улицам, Сашке набираю.

– Привет, – говорю, прижимая телефон к уху плечом.

– Привет, – в голосе эмоции слышу.

– Вы дома? Я заехать хочу.

– Эмм… дома. Только поздно уже.

– Аришка спрашивала про меня?

– Да… спрашивала. Про тебя и про Мишу.

– Я приеду сейчас. Что купить?

– Ничего не нужно, Олег… Ты ее балуешь. И потом, она, кажется, вот – вот уснет.

Черт!.. Не успел.

– Я все равно приеду, Саш… поговорить надо.

Из динамика буквально льется ее волнение. А вместе с ним страхи, сомнения и… возбуждение.

Она не забыла меня. Мышонок мой… Только моя девочка.

Затаив дыхание, ответа ее жду. Даже скорость сбрасываю, вслушиваясь в ее дыхание.

– Хорошо, – отвечает еле слышно.

Даю газу и, подрезав тихоходный пикап, долетаю до ее дома за пятнадцать минут. Поднимаясь на лифте, вспоминаю, что даже покурить, пока ехал, забыл.

Да и похрен. Все равно бросать собирался.

Выхожу на третьем этаже как раз в тот момент, когда дверь их квартиры открывается, и на площадку Надежда Владимировна выходит.

– Добрый вечер. Аришка не спит еще?

– Здравствуй, Олег. Спит, – держит для меня дверь открытой, – проходи. Я к соседке схожу.

Ух ты!.. Твою мать! Зеленый свет?!

– Спасибо, – шепчу признательно.

Захожу внутрь, разуваюсь. Снимаю куртку и вешаю ее в шкаф.

Услышав легкие шаги, невольно замираю.

В дверном проеме Саша появляется. В тонком халатике, с распущенными волосами. Юнаю и красивая до одури.

– Привет, – хриплю с выдохом.

– Она уснула, – пожимает плечами, – буквально пять минут назад.

Подхожу ближе и в комнату, где дочка спит, заглядываю. Свет тусклого ночника в виде кота мягко окутывает пространство и делает Арину совсем малюткой. Причудливые тени забирают немного ее возраста, и я буквально вижу ее младенцем с фотографий, что Саша мне прислала. Те же пухлые щечки и густые ресницы веером.

Поднявшееся изнутри тепло наполняет до горлышка. Дыхание спирает.

– Красивая, – сиплю, глядя на нее.

– Да, очень.

Неслышно закрываю дверь и к Сашке поворачиваюсь.

– Ты придумала мне испытание?

– Какое испытание?

Понимает ведь, о чем я. Закусив губы, в смотрит стену справа от меня.

– После которого ты мне поверить сможешь.

Запустив пальцы в волосы, пропускает через них пряди. Я носом веду, запах сладкий ловлю и инстинктивно в ее сторону клонюсь.

– Я боюсь повторения, Олег. Не хочу, как в прошлый раз.

– Не будет, как в прошлый, я разведен.

– А все остальные?

– Какие остальные, Саш?.. Не было никаких остальных.

– Были, – заявляет с вызовом, – а ты снова врешь.

– Не было!

– Вот про это я и говорю, Олег! Как доверять, если ты постоянно обманываешь?..

– Ты про тех двоих из клуба? – догадываюсь я, – это было до тебя, я же говорил!

– Да при чем тут это?! – восклицает мышонок, – Господи… ты не исправим!

Еще немного, и заплачет. Закрыв лицо руками, пытается отвернуться, но я не позволяю. Обхватываю руками вздрагивающие плечи и к себе прижимаю.

– Пусти…

– Послушай… я люблю тебя, Сашенька. Только тебя. Всегда так было.

– Ты всегда меня предавал, – плачет она, – и это случится снова.

– Не предавал и не предам!

– Руки убери, – выкрикивает глухо, – отпусти меня!

Меня как из ведра холодной водой окатывает. Не верит. За обиды свои крепко держится.

– Я помню, Саш… – отнимаю руки и, подняв ладонями вверх, отхожу назад, – грязный… я тебя не запачкаю больше.

Распахивает глазищи, беззвучно губами шевелит и головой мотает.

– Не извиняйся, – усмехаюсь, дергая куртку с вешалки, – я все вижу… ты не веришь.

Быстро одеваюсь, в ботинки влетаю и, кивнув на прощание, из квартиры выхожу. Навстречу с нижнего этажа Надежда Владимировна поднимается.

– Уже уходишь?

– Да, до свидания.

Спускаюсь вниз и, толкнув железную дверь, вываливаюсь на мороз. Хлопаю по карманам в поисках сигарет и вспоминаю, что они в машине.

Желание курить бешеное. Втянуть никотин, притупить им саднящее чувство в груди. Забыться ненадолго.

Вынув ключи, щелкаю сигнализацией и вдруг слышу быстрые приближающиеся шаги. Замираю и оборачиваюсь.

Бежит.

Сверкая голыми коленками, с развивающимися по ветру волосами.

Успеваю раскрыть руки, прежде чем она с разбегу врезается в меня.