Эпилог

Год спустя

— Вот здесь. Идеально будет, — я коварно улыбнулась и похлопала по шершавому стволу дерева. — Встанешь тут весь такой серьёзный, посмотришь на пруд, а пока я делаю набросок, лепестки нападают тебе в волосы. Красота.

Эридан подарил мне глубокий взгляд, явно слабо оценив идею.

Мы стояли в парке. Гладь воды, зелень вокруг, прекрасный солнечный день — весна в этом году выдалась такой теплой, что у меня появились серьёзные сомнения по поводу местной погоды в целом.

Молодая трава. Благоухающие цветы под ногами и те самые уже частично облетевшие лепестки, которые мне хотелось сгрести в ладони.

День был чудесным, а я давно не рисовала собственного мужа. Самодельный альбом в сумке и карандаши, которые сейчас заменили мне холст и краски, уже заставляли руки чесаться.

— Тебе уже нападали.

— Правда?

Он коснулся моих волос — по-прежнему светлых, но немного остриженных и завитых в локоны. А потом изогнул губы:

— У тебя слишком сияющий вид. Рушишь нашу репутацию, леди Марьяна.

О да. Леди. Марьяна.

Прошёл год с того момента, как я вернулась к нему, вернулась в этот мир. После того, как план Синдарин раскрылся и король узнал обо мне, много всего случилось. Правда о моём происхождении сначала достигла ушей избранных — придворных учёных — и пару недель я всё же волновалась, не запрут ли меня в подвале.

Но правитель Талрона (одного из королевств этого мира, как я теперь точно знаю) повёл себя достойно. Предложил, раз уж такое дело, не скрывать мою личность, а использовать её по возможности на благо общества. Выяснить, как именно у его сестры получилось притащить меня сюда. Узнать от меня побольше об иномирных премудростях.

Я легко согласилась. Было сложновато объясняться потом с окружающими — например, с Замией и Мирной. Но подруги, к счастью, хотя бы знали всё это время именно меня.

Так что теперь я леди Марьяна. Для всех.

Это многое изменило. Например, на меня теперь тоже смотрят с опасением, прямо как на мужа. Ну, некоторые люди. Иномирянка и тёмный инквизитор — отличная пара, правда? Совершенно не вызывает суеверного ужаса.

Я думала об этом, с улыбкой перехватывая красивую кисть.

Сегодня, прежде чем отправиться сюда, я разглядывала собственные картины, сделанные за год.

По одной — на свадьбы Мирны и Замии. Милая брюнетка вышла за Шарна, особо не раздумывая. Сказано после брачного цветения замуж — вот они и обручились где-то через месяц. Я тогда только-только в этом мире прижилась.

Замия с Валеном же портили друг другу нервы почти весь год. Я наблюдала за процессом с близкого расстояния — потому что мы с девчонками теперь действительно учимся вместе. Я осваиваю ту силу, что мне досталась — вполне успешно, хотя леди Лаисан и хватается иногда за голову.

Так или иначе, златовласка тоже сдалась. Пала жертвой любви, традиций и хорошего мужчины. У них была безумная свадьба: все эти родственники, пять сестёр с мужьями и толпа народу, достойная столичной ярмарки.

Сокола я не рисовала. Мы не то чтобы много виделись за это время, но когда правда обо мне открылась, он захотел поговорить. Приезжал к нам пару раз, и я рассказывала ему практически обо всём, что случилось на празднике цветения.

Как ни странно, новости словно убрали какой-то камень между нами. Хотя лорд Деймар и так чувствовал себя неплохо, сошёлся с рыжулей — с праздника многие ушли с парами, если подводить итоги. Неудивительно, пожалуй.

С Эром они тоже вроде как поладили снова — по-прежнему работают вместе, и мой муж только иногда говорит, что мне не нужно видеться с блондином.

Мой ревнивый супруг.

Ещё один странный разговор был с Гарленом. Князь нашёл меня в академии — и я не на шутку заволновалась, когда буквально столкнулась с ним в коридоре. Но он был на удивление сдержан в тот раз.

Сказал, что я ему действительно нравилась.

Сказал, что душа из другого мира — это, наверное, кое-что объясняет. Спрашивал, приворожила ли я его.

Когда я уже готова была потянуться к той тьме, что осталась мне подвластна, он лишь пообещал, что не будет больше тревожить ни меня, ни Эра. И ушёл.

Я иногда рисовала духов — потому что теперь они порой приходят ко мне сами. Эридан тоже видел свою тёмную сущность ещё не раз. Однако много ответов от зверя не получил. Сказал, что узнал главное: его сила — не зло и не проклятье, а доказывать это окружающим, пожалуй, не обязательно.

Хандар и ещё пара королевских магов заинтересовались этим случаем, как и всеми заметками Синдарин — но я не особенно знаю, как у них идут исследования. И так разрываюсь между вопросами о моём мире от короля и учёбой.

И, собственно, рисованием.

— Ну попозируй мне, — я попыталась сделать большие глаза для Эра. — Тебе сложно, господин инквизитор?

— После угроз нарисовать меня голым? Да, слегка.

Это были не угрозы. Я уже воспользовалась однажды его беспечностью поутру во сне.

За год есть прогресс. Я не обольщалась, что моя техника восхитит местных мастеров, однако училась. А кроме того, у меня нашлось, о чём рассказать. Ко мне поступает уйма предложений — людей, которые хотят повесить в гостиной кусочек иного мира, оказалось много. Так что, кажется, я всё-таки сделаю карьеру художника. И как ни крути, она интересней карьеры дизайнера упаковок и логотипов.

Кстати об иных мирах.

Я действительно научилась разговаривать с родителями во снах. Быстро и достаточно легко. Я очень беспокоилась за них поначалу, но всё сложилось лучше, чем можно было ожидать.

Айли на Земле прижилась. Она сейчас вовсю помогает маминой подруге с её магазином кукол — то есть, занятие по душе моё альтер-эго себе нашла. Живёт до сих пор с родителями — у них необычные, но добрые отношения. Мама с папой увидели в ней кого-то вроде родственницы и даже выпускать в большой мир вовсе не спешат.

А ещё она записалась на бальные танцы, где уж точно блистает. И где познакомилась с парнем. Мама описывает его как очаровательного и стеснительного — под стать моему альтер-эго. Он заботится о ней, дарит милые подарки. Айли отзывается о нём не так, как о Соколе: как-то более осознанно, что ли.

Мне кажется, она повзрослела за этот год.

С родителями мы встречаемся во снах раз в несколько дней. Иногда вместе с Эриданом. Я действительно их познакомила — о, первая встреча была запоминающейся. На лужайке посреди пустоты не попьёшь чаю, а все эти вопросы, чем именно занимается мой муж — они тоже не слишком помогали.

Но всё обошлось.

Я провожу с Эром много времени. Живя на Земле, мечтая о карьере и строя планы на жизнь, я не думала, что прирасту к кому-нибудь так сильно. Но это случилось. Теперь мне совершенно не нравится идея бросить его даже на день, без возможности увидеть вечером.

Что мне нравится — так это гулять по цветочным полям, которых летом здесь оказалось просто умопомрачительно много. Здесь такие пейзажи!

Нравится рисовать его.

Держать за локоть, ездить с ним по городу, завтракать, ужинать, лежать в кровати — да на самом деле, всё подряд.

— У всех твоих картин один недостаток, — сказал Эридан серьёзно.

— Какой? — нахмурилась я.

— На них нет тебя.

Чёрт. Надо изобрести в этом мире фотографии, срочно, потому что с автопортретами и правда не сложилось.

Я поняла, что опустила руки, растаяла под его взглядом — и он этим резко воспользовался.

— Я вообще не сюда тебя вёл, — проговорил, пристально глядя мне в глаза. — Пойдём.

И пресёк все мои попытки достать альбом. Подхватил сумку с ним, взял мою ладонь — и увлёк решительно куда-то вдоль пруда.

Я оценила, когда впереди появились деревья с узловатыми стволами.

Голубоватые цветы на ветвях, тонкий запах.

— Ах, — прошептала я. — Фарна.

То дерево, которое знаменует окончание брачного месяца. И то, под которым он поцеловал меня в первый раз. Я очень резко это вспомнила.

Мой муж, несомненно, помнил тоже.

— Вот здесь, — улыбнулся заводя меня в небольшую рощицу.

Картина была чудесной. Увы, не одни мы это заметили.

— Здесь люди, — прошептала я, глядя на двух девушек, вроде бы шедших мимо, но остановившихся, чтобы зачем-то посмотреть на моего мужа.

— Да. Люди. — И его это ни капли не смущало.

А ещё мне нравится целовать его у всех на виду — смелее, откровенней, чем тут привыкли.

Например как сейчас, когда я коснулась его подбородка. Его рука вжалась в мою талию, привлекая — и наши губы слились.

Мы называем это “надо показать людям, что мы пара” — как год назад. Или он говорит, что должен демонстрировать, что горячо ко мне относится — на случай, если кому-нибудь взбредёт в голову навредить иномирянке. Или что это помогает его собственной репутации: странная жена, странное поведение.

Мы всегда находим оправдания.

Я услышала вздох со стороны. Девчонки, заметившие нас, поспешили пройти мимо.

Эридан проводил их кратким взглядом.

— Теперь никто не смотрит, — заключил.

И прижал меня к дереву.

Я забыла про альбом и сумку разом. Забыла про все свои намерения. Остался его запах, который мешался сейчас с ароматом цветов. Дико и прекрасно.

Как было всегда — и как, я не сомневалась, будет.

Конец