Глава 14. Бесс

Опасаясь, что в слепой ярости разнесёт весь дом, Бесс взмыл в небо.

Развернулся и, сложив крылья за спиной, где-то над лесами Пелеславии камнем полетел вниз.

"Надеюсь напорюсь на верхушку какой-нибудь ели и сдохну", — задержал он дыхание.

Да какое к аду дыхание! Если он не размажет себя по земле в клочья, то не вынесет, не справится с этой болью. Или ярость его порвёт.

Как она бросилась защищать этого недоумка! Урода. Слизняка. Как…

Он задохнулся от одного воспоминания об этом. Зацепился за верхушку дерева, посшибал ветки и кубарем скатился в кусты.

— Отчевы волосатые яйца! — ругался он на чём свет стоит, выдирая из разодранной руки колючки. — Сраные сосны!

— Заблудился, милый? — услышал насмешливый женский голос.

"Треклятая блажница", — узнал он.

— Вижу, посадка вышла жёсткой? — она помахала рукой, отгоняя дым. — И горячей. Надеюсь, половина леса опять не выгорит?

— Не выгорит, — буркнул он. Дотлевала трава, остальное уже потухло. От злости демон всегда раскалялся как горящие угли. — Ты словно ждала.

— Так второй час сижу тут, Бессушка, — усмехнулась Нова и не особо церемонясь, схватила его за разодранную руку. Покачала головой: — У-у-у! Голова не кружится? — недолго думая, рванула полоску ткани с подола платья.

— Не дождёшься, — буркнул Бесс, вставая, но тут же покачнулся и сел обратно на землю.

— Какие мы все злые, недовольные, важные, — Нова плотно перетягивала жгутом из ткани его плечо выше раны.

— Не трать силы, затянется само, — буркнул Бесс, морщась. Накатывала дурнота.

— Так то когда оно затянется. А тут, знаешь, звери всякие. Башку-то отгрызут, пока будешь валяться, и всё, отбегался, красавчик. Или башка тоже новая отрастёт?

Луна светила такая, что в лесу видно было как днём.

— Башка не отрастёт, — угрюмо буркнул он.

— Тогда сидите, ваше бессмертие, и не рычите. Мне тебя на себе волочь как-то не с руки. А кстати, демон, давно хотела спросить, — помогла она ему подняться, и подставила плечо. — А почему, только когда тебе голову отрубают, ты новое тело выбираешь?

— Вот найдёшь демона, у него и спроси, — усмехнулся он.

А непростая оказалась девчонка, сильная, умная. Только первое правило демона: никогда не сознаваться что ты демон.

— Хорошо, Бессарион мать твою Бриар, давай поиграем в эти игры. Я буду строить из себя жалкую ведунью, что толчёт ягель в ступке и подсовывает его страждущим от всего: и от кровавого поноса, и от лихорадки. А ты строй из себя обычного парня, что просто немного полетал над лесом, неудачно приземлился и случайно поджёг его.

— Когда ты молчишь, кажешься умнее, — послушно переставлял ноги Бесс. Его по-прежнему мутило, хоть кровь и перестала течь. — Любой мальчишка из Пелеславской деревни ответил бы тебе, что голову обратно не пришьёшь, а всё остальное хорошая блажница вылечит.

Она глянула на него и улыбнулась. Красивая у неё была улыбка, озорная, яркая. И глаза такие, ух! Один раз заглянешь поглубже и утонешь, пропадёшь в них.

Но это был не его случай.

— Говоришь, ждала меня? — оглядывался он в её домишке, сидя на крепко сколоченной табуретке. Про такие избушки детям в сказке рассказывают: поворотись к лесу задом, а к нам передом. Но этой и поворачиваться было не на чем. Скорее землянка. А из всего богатства у девчонки — чистокровный аззириец, что, помахивая хвостом, пасся на лугу. Бесс видел его силуэт в свете луны в маленькое оконце, и всё. — И зачем ждала? — перевёл он взгляд на девушку, что налила в таз чистой воды и ждала, когда он разденется.

— Ответы дать на твои вопросы, — не спрашивая разрешения, повела она рукой по шрамам на его груди. Закрыла глаза и только покачивала головой, останавливаясь на очередной отметине от пули или шпаги.

Трещали свечи, зажжённые по углам. Пахли скошенным сеном пучки трав, развешанные над головой.

— И о чём же я хочу тебя спросить?

— О будущем, ваша безрассудность. Не о своём, — предвосхитила она его вопрос. — И я бы знала ответ на твой вопрос лучше, будь у меня какая-нибудь вещь, личная, нательная.

Она слегка отжала в тазике тряпицу, и Бесс сморщился, когда по ране на руке потекла тёплая вода, смывая грязь. Щиплет, зараза.

— Как знал, — дождался он, когда девушка закончит, выплеснет воду на улицу. И, вытащив из кармана, бросил на стол скомканную рубашку Оланда.

— Боюсь меня она не послушает, — мельком глянула на сорочку Нова, и принялась накладывать на рану какую-то истошно воняющую мазь. — Хоть и нельзя ей выходить за него замуж.

— Боюсь, она никого уже не послушает, — скривился Бесс, теперь скорее от запаха, чем от прохлады, что появилась от лекарства в ноющей ране. — Но я хочу знать насколько всё плохо.

— Лучше бы тебе, конечно, не знать. Для твоего же блага. Но ты же беспокоишься не о себе, — закрыла она склянку, убрала на полку. И только потом села напротив него, взяла в руки рубаху и закрыла глаза, перебирая в руках тонкую ткань.

Бесс не торопил. Привалился к стене, почувствовав облегчение.

Да, рана, конечно, затянется. Но терпеть как срастаются поломанные кости, стягиваются порванные мышцы, восстанавливается содранная кожа — всегда больно.

— И лучше не ври мне, — предупредил Бесс, безошибочно угадав, что и без тряпки этой она всё знает. Давно знает. На то она и блажница. И думает она не о том, что сказать, а о том, что будет после её слов. — Нова?

— Он будет бить её, демон. Изобьёт беременную, она потеряет ребёнка, — открыл она глаза и теперь смотрела на него, не моргая, — и больше не сможет иметь детей. И за это он тоже будет её бить. А потом плакать, каяться, ползать на коленях и пить. А она его будет прощать, жалеть, таскать пьяного, оправдывать. И терпеть. Считать это своей долей, участью, что отмеряна ей, а потому не посмеет ей противится.

Он набрал воздуха в грудь, чувствуя, что в той, как в печи огонь, разгорается желание придушить Оланда и немедленно.

— Какая, отчевы ягодицы, участь? — подскочил Бесс.

— Судьба, если хочешь, — хмыкнула блажница.

— Отче в задницу такую судьбу, — выбежал он за дверь.

— Бесс! — кинулась за ним вдогонку Нова. — Что ты будешь делать? Бесс!

— Уж точно не сидеть и смотреть как она спустит свою жизнь в выгребную яму, — остановился он, вспомнив, что хотел её спросить ещё кое о чём. — Марлок там есть в том будущем?

— Нет, — покачала Нова головой. — Марлока казнят за убийство корона. И блондина его смерть подтолкнёт к краю. Он первый раз ударит её после казни, а потом уже не сможет остановиться.

— А корона отравил Марлок?

Она снова отрицательно покачала головой.

— А если спасти Марлока? — искал варианты Бесс. Любые.

— Нет такого развития событий. Или ты, или Оранта, или Братство всё равно от него избавятся. Марлока не спасти.

— Но он знает, кто убийца?

Теперь она кивнула согласно.

— А ты?

— Я смотрела не его будущее, Бесс. Но ровно в тот момент, когда ты возьмёшь моего коня, оно всё равно изменится.

— Вообще-то, — он удивлённо оглянулся на коня, что тёмной тенью стоял совсем рядом. И хотел добавить, что вообще-то собирался лететь, но передумал. — Изменится к худшему или к лучшему?

— Для кого как, — усмехнулась девушка. — У Анны всё будет хорошо, если это слово уместно в таких обстоятельствах. Но она возненавидит тебя.

— Тогда это именно то, что надо, — усмехнулся Бесс и протянул руку к тревожно фыркающей морде. — Как его зовут?

— Демон, — усмехнулась Нова.

— Де-е-емон, хороший мальчик, — не мигая посмотрел Бесс в блестящий внимательный глаз, погладил лоснящуюся шерсть и, схватившись за гриву, запрыгнул на аззирийца без седла.

— До встречи, демон! — крикнула Нова вслед.

Бесс улыбнулся, он точно знал, что это она не коню.

И решение, что Бесс принял дорогой, точно не пришло бы ему в голову, используй от для возвращения крылья. Да и рана не успела бы затянуться, а так он явился почти как новенький.

— Фу, ты воняешь лошадью и какой-то мазью, — сонно потянулась к нему Оранта и легла щекой на грудь.

— Что ты там сказала на счёт нового корона? — переложил он её выше, на плечо и укрыл.

— Если ты поможешь мне с Верховным Эдэлордом, я уберу из правил о престолонаследии обязательный пункт "девственность вступающей в брак коронессы" и выйду за тебя замуж.

— Что именно ты хочешь от Сина? — понимая, что сейчас окончательно её разбудит, провёл он рукой по тёплому гладкому бедру.

— Пусть он уйдёт с поста и назначит своим преемником Данта, — открыла она глаза, внимательно посмотрела на него, словно не веря, что он начал первый.

— Я сделаю, что ты просишь, — потянулся Бесс к её губам. — Но не смей больше вмешиваться в решения Сантиверры.

— Далась же тебе эта девчонка, — прекрасно поняла Оранта о чём он и, заскользив ладонью по его животу вниз, нашла то, что искала и довольно улыбнулась. — Я думала, ты обрадуешься, если я расстрою эту помолвку. Побежишь к ней свататься сам.

— Я расстроился, увидев парнишку в твоей постели, — дёрнулся он в ответ на её требовательную руку. — Не думал, что меня уже пора менять.

— Ещё нет, мой злой, плохой, ревнивый Бесс, — оседлала она его и шлёпнула сбоку по заднице.

Ну, эту ночь с темпераментом Оранты он как-нибудь переживёт, а завтра снимет с Анны этот проклятый камень и его мучения закончатся.