Глава 6. Бесс

— Скажите, Дант, вы же закончили юридическую школу? — покачивая одной ногой, положенной на другую, разглядывал Бесс эдэлорда сквозь толстое стекло пустого бокала, кажется, пятого, что он опустошил подряд.

— Нет, сьер Бриар, богословскую, — коротко качнул головой эдэ. В тёмно-лиловом одеянии не отмеченным по случаю траура ничем, даже чёрным поясом — не положено — Анри Дант после похорон как-то осунулся, ещё сильнее побелел на висках, похудел. И стоя у окна в кабинете Бесса казался тенью самого себя.

Бесс и не знал, что Дант был так привязан к безобидному доброму корону, вся и вина которого была в том, что он стал мужем жестокой эгоистичной женщины, желавшей не его.

Дант вырос в том же городке одного из вассальных Корнуэльских островов, что и покойный корон. Маленького Анри, мальчишку, рождённого корнуэльской шлюхой от знатного сьера подобрали в одном из портов моряки и оставили в городке, где был приют, к несчастью, а может и к счастью для будущего эдэ, при мужском монастыре, что и решило его судьбу. А юный будущий корон курировал этот приют.

— И всё же напомните мне, будьте добры, по нынешним законам коронесса имеет право повторно выйти замуж?

— Да, после того как закончится срок официального траура. Но этот повторный брак не будет учитываться в престолонаследии, сколько бы детей с новым супругом коронесса ни родила, — развернулся он спиной к свету, и Бесс взмахом руки пригласил его сесть.

Его "вертеп" в Арате эдэлорд посетить категорически отказался, как и гостевые покои в Ларсхофе, что предоставляли ему как наследному принцу Пелеславии, но Бесс и сам был заинтересован в этой встрече, потому пригласил Данта в Бельри.

В Бельри, где после отъезда Анны, он сидел в абсолютном одиночестве, если не считать копошащихся в стенах крыс, пил, швырял в стену стаканы, стрелял из окна по жирным чайкам, что охотились у скал, и старался ни о чём не думать.

После недолгого обмена любезностями и пяти бокалов квэрка, которые Бесс, естественно выпил в одного, пора было поговорить со священником начистоту.

— Подозреваю, вы не ради праздного любопытства задали свой вопрос о повторном замужестве коронессы, — захрустел битым стеклом на полу эдэ, и напомнил Бессу одно прелюбопытнейшее сообщение об осколках, найденных на мостовой Арата. Но об этом позже.

— Нет, меня, свободолюбивого сына Пелеславии, где испокон веков правили мужчины, эта паршивая должность… совершенно не интересует, если вы об этом, — многозначительной паузой опустил Бесс все эпитеты, что лезли на язык, вроде "комнатного кобеля для спаривания", чтобы не ранить нежный слух эдэ. И знал, что эдэ откажется, но всё же плеснул ему в грязный стакан из покрытой пылью бутылки. — Как лекарство, Анри. Квэрк уже при всём моём желании нельзя назвать греховным напитком. Его и осталось пару сотен бутылок и те все до единой у меня.

— Именно об этом, — порадовал эдэ честностью и понюхав содержимое стакана, дрогнув своими тонкими красивыми ноздрями, неожиданно выпил, одним глотком. Бесс готов был поклясться: поминая друга.

— Я не имею никакого отношения к этому убийству, Анри. Бесчеловечному и настолько гадкому, что даже я на такое не способен. И если Высший Эдэлат намерен провести расследование, я даже помогу вам с этим.

— Вы уверены, Бессарион? — отставил он в сторону стакан, давай понять, что пополнять его не нужно.

— В том, что это убийство? — усмехнулся Бесс. — Я сомневаюсь во всём: женщина ли меня родила, сын ли я своему отцу, принадлежу я этому миру или другому, но в том, что корона убили, уверен на все сто.

Да и как Бесс мог быть не уверен, когда лично Ассанта пришла за душой раба божьего Одрея, чтобы увести к себе, туда, что у людей принято называть "рай". И пока растерянный, ещё не осознавший свою смерть корон вертел головой, сестра прошептала Бессу одними губами, показав наверх: "Он скучает. Возвращайся!" Но Бесс лишь отрицательно покачал головой. Она улыбнулась, грустно и всепрощающе, как умела улыбаться только Ассанта, и добавила, показав на представившегося: "Смерть насильственная. Прощён".

— Нет никаких оснований устраивать разбирательство, — вздохнул эдэ. — Несчастный случай. Разве что представить к суду собак, — горько вздохнул он.

— Одну, — уточнил Бесс. — Вторая неожиданно сдохла.

И Бесс не стал уточнять, что именно та из собак, что облизывала лицо корона, и у неё тоже опухла шея. Видимо, у неё была аллергия на корона, усмехнулся Бесс. Оранта же постаралась избавиться от дохлой суки без свидетелей, а именно: поручила это Бессу.

— Но если это не вы, Бриар, то кто? И главное, зачем?

— Ответ, мне кажется, очевиден, — налил себе ещё Бесс. — Тому, кто взял на себя неприятные хлопоты, обещано хорошее вознаграждение.

— Кетлорду Марлоку обещана в жёны Анна ди Тру? — поразил Дант и осведомлённостью, и откровенностью.

— Боюсь, это только через мой труп, — усмехнулся Бесс. И опять не стал уточнять, что убить бессмертного демона очень и очень непросто. Хотя ум и проницательность эдэлорда не могли его не порадовать.

— Вот уж не думал, что найду в вашем лице союзника, — совершенно неожиданно протянул руку эдэ и, не побрезговав столетней пылью на бутылке, сам налил себе на глоток. — Но вы не учитываете, что Марлок член Братства.

— И что? — издал Бесс такой звук, словно сказал "пф", но воздух выпустил через нос. — Типа "не убий" и всё такое?

— Может, для вас это и пустой звук, Бриар, но Марлок обязан соблюдать заповеди неукоснительно. А если нарушать… — он осёкся, но Бесс и так прекрасно знал продолжение и заржал откровенно издевательски:

— То только во имя Братства. Например, казнить невинных людей по подозрению в демононосительстве?

Были, были в истории этой кучки фанатиков и такие случаи. И эдэ тоже это знал.

— Но вам ведь главное, что? — продолжал язвить Бесс. — Главное, чтобы не запачкать своих рук. Правильно я понимаю? А если толпой или, скажем, кого другого убедительно попросить, так и "убий" не считается.

— Вряд ли в таком опасном деле осторожный и аккуратный Ирс Марлок кому-то доверился бы. Боюсь, ваши подозрения продиктованы исключительно личной неприязнью, Бессарион, — тяжело вздохнул он, явно сожалея.

О, да! Исключительно личной! И Бесс, как правильный владелец салона с карточным столом и шлюхами, в интересах постоянного клиента, конечно, снова умолчал как благочестивый член Заносчивого Братства кетлорд Марлок проводит там время.

— Не торопитесь с выводами, Дант, — фыркнул он. — Есть в этой истории ещё кое-что, чего я, например, никак не могу понять. Если Анна и так была обещана

Марлоку за "небольшую" услугу, то зачем такой предусмотрительный и недоверчивый Марлок устроил этот балаган с мальчишкой?

— Простите, — так и не донёс до рта напиток эдэ.

— Вы же были там, эдэ, с Анной, в Арате, когда повозка сбила мальчика, и сьерита кинулась ему помогать. Неужели не заметили ничего подозрительного?

— Признаться, само присутствие Марлока уже было подозрительным. Выходит, всё это был спектакль? — и вот теперь он выпил.

— И прекрасно организованный. Этот мелкий стервец похвалялся потом целым состоянием, что ему отвалили за то, что он всего лишь облил себя свиной кровью и юркнул под колёса. Плюс его ещё накормили, помыли, полечили, одели и пристроили в приют.

— Щедрость молодого преда Оланда не знает границ, — вздохнул священник.

Бесс, конечно, знал ответ: всё это было устроено для того, чтобы они познакомились, Анна и этот белобрысый, что с лёгкой руки Бесса выиграл целое состояние за карточным столом. И Бесс даже догадывался куда вложил его деньги этот идиот: в упомянутый сиротский приют, конечно.

Он покачал головой: до чего бестолковы люди. Как они не понимают, что, подавая милостыню, занимаясь этой мнимой благотворительностью, обрекают себя сразу на несколько грехов. Тут же начинают упиваться своим превосходством над собратьями, что не столь щедры, не так великодушны, как они. Считают себя выше, лучше, милосерднее других. А в довесок наслаждаются властью над теми, кто зависим от их щедрот. Хотя не все столь лицемерны. Большинство искренне заблуждается, что таким образом они заботятся о спасении души. И дурень Оланд поди решил, что от полученных столь не богоугодным путём денег только так и нужно избавляться: направить на богоугодное деяние, чем и очистить от скверны.

Бесс тоже вздохнул. Да, зачем был устроен спектакль — понятно. Но зачем Марлок устроил Оланду эту встречу с Анной?

Марлока не устроила столько "жалкая" подачка? Он хотел сам занять место корона? Но, чтобы пойти за Марлока замуж добровольно, женщине нужно быть не только слепой, но и глухой. Коронесса глухонемой не была, да и не по статусу ей брать в мужья кетлорда. Хотя при повторном браке, наверно, это неважно. Но на что рассчитывал Марлок? Что Оранта не будет неволить племянницу, если той понравился Оланд?

Конечно будет. Особенно если встанет вопрос: ей самой выйти замуж за Марлока или отдать за него Анну. Тем более Оранта уже озвучила Бессу своё решение. И вряд ли всё настолько просто.

Только Анну уже втянули в эти интриги.

Бесс встал и, ничуть не стесняясь эдэ, начал стягивать с себя изрядно пропотевшую за столько дней одежду. Сходил включил в ванной газовую колонку.

Природный газ, щедро поставляемый по всему Энту с материка научились использовать столетие назад. И изрядно преуспели. Теперь он везде: шипит на кухне у каждой домохозяйки, мерцает в освещении улиц, толкает по трубам и греет воду.

Теперь Бесс не мог усидеть на месте. Глупое желание: срочно объяснить Анне какую ловушку ей устраивают, словно жгло изнутри, подгоняло. Только разве ж она ему поверит.

"Кто в этом мире вообще верит Бессариону Бриару?" — усмехнулся он.

Он остановился посреди комнаты в одних подштанниках.

— Дант, её нельзя оставлять одну. Под присмотром одной малахольной тётушки.

— Скажу вам больше, Бриар, — встал эдэ. — На неё поставлено так много, что Анну ди Тру в принципе нельзя оставлять одну, — и он явно не случайно словно проговорился. Выдержал паузу, давая Бессу время оценить его взаимную откровенность (намекнул, выводы пусть Бесс делает сам), а потом добавил: — Но в первую очередь её нужно защищать от вас.

— А я-то думал, мы подружимся, — скорчил издевательски жалобную гримасу Бесс.

— Братство, созданное защищать этот мир от зла и Зло? — усмехнулся Дант. — Да вы мечтатель, Бессарион.

Бесс громко искренне рассмеялся.

И дёрнул дверь клетки лифта, когда они вышли.

— Спасибо, я пешком, — повернул в другую сторону эдэ.

— Там ветер, а ступеньки давно искрошились, — предупредил Бесс, открывая дверь на лестницу, что шла крутой спиралью прямо по скале.

— На всё воля божья, — поклонился на прощание эдэ и, встретив в лицо порывистое солёное дыхание моря, бесстрашно схватился за выступ стены.

Значит, не зря Бессу показалось, что Анна как-то подозрительно дорога Братству.

Он, конечно, уже подстраховался и приставил служанку, которая не то, что Марлока или этого недоумка Оланда, комара к ней не подпустит. Но то, что и Братство теперь будет тщательнее присматривать и за сьеритой ди Тру, и за ним, и за Марлоком, Бессу было только на руку.

Он наскоро помылся и переоделся.

Встал на подоконник. Набрал полную грудь воздуха и шагнул… в окно.

Мягко рассекли воздух кожистые крылья. И чёрная крылатая тень беззвучно заскользила над безмолвием моря.

Возможно, Тереса и не ждала его в Терце, но Бесс больше не мог ждать. Знал, что она не прохлаждалась и ей есть что рассказать. Но главное, в её жарких объятиях Бессарион надеялся хоть немного приглушить ту невыносимую тоску, что съедала его после встречи с Анной.

Острый, невыносимый, неутолимый голод плоти, что она в нём разбудила, лишил его и сна, и покоя.

Боже, храни её от меня! Убереги её от меня, отец! Если ты хоть изредка слышишь меня, убереги!