Глава 13

Марта

Переборов боль, я встаю с кровати и, накинув халат, бреду на кухню. Конечно, я ценю благородный поступок моего незнакомца, но он был лишним. Я была намерена завершить свою жизнь именно таким образом.

Да, такое решение далось мне непросто, да, я нахожу это слабовольным поступком, но я устала. Дико устала. Боли усилились настолько, что дозу обезболивающего в последние дни пришлось увеличить почти вдвое. У меня больше нет абсолютно никаких сил бороться: как показало время, лечение не было способно меня исцелить. Продлить мои мучения – да.

Моя мать меня ненавидит еще больше после моего поступка и сказанных слов на выступлении. Она ведь даже не захотела меня поддержать, поступить, как мать. А просто позволила мне уйти. И в этот день я наглухо закрываю дверь в свою жизнь для этого человека.

И вот именно после выступления, после поведения матери, прихожу к выводу, что я так больше не могу. Что сил бороться нет, что болезнь оказалась сильнее меня, что я так и уйду: никому не нужной, прожив бесцельно чуть больше двадцати лет своей жизни, оставив после себя большое и жирное ничего… и так и не увидев напоследок эти невозможные глаза цвета морской воды. Несмотря на то, что я сама не дала возможности родиться между нами хотя бы дружеским отношениям, не прошло и дня, чтобы я не вспоминала того сурового мужчину.

Глубокое одиночество толкнуло меня на смерть в толпе: чтобы не нашли мое бездыханное изуродованное тело в пустой квартире. Никому ненужную. И такую одинокую. Но мой суровый незнакомец испортил такой четкий и продуманный план.

Я не оборачиваюсь, пока достаю и разогреваю еду, потому что спиной чувствую его серьезный и хмурый взгляд, его присутствие.

– Как ты там оказался? – нарушаю тишину, потому что надо же что-то спросить, нет?

– Я был на переговорах. И совершенно случайно заметил тебя. Хорошо, что успел…

– Извини, что не благодарю. Это было излишнее, незнакомец, – жестко произношу, резко разворачиваясь и смотря прямо в его невозможные глаза, в которых я улавливаю все оттенки злости после моих слов.

– Да что ты несешь?! Что могло толкнуть тебя на такой поступок?! Ты сама мне говорила там, на Байкале, что это безответственно и эгоистично, но сама же и противоречишь собственным убеждениям?!

– Лазанья погрелась. Тебе чай или кофе? – оставляю его вопросы без внимания, и, спасибо его чуткости, что не продолжает допрос. Сейчас я не в состоянии обсуждать сложившуюся ситуацию.

Обед проходит в молчании. Да и что нам обсуждать, если я даже имени мужчины, сидящего напротив, не знаю.

– Меня, кстати, Андрей зовут, – словно прочитав мои мысли, произносит мой теперь уже не незнакомец.

– Вот и познакомились… – бормочу я.

– Чем займемся, Марта? – буднично так спрашивает, как будто каждый день обедает на этой кухне.

– Займемся? – недоуменно переспрашиваю я. – Мы?

– Ну да. После обеда. И после того, как помоем посуду.

– У меня посудомойка, – все также растерянно произношу я, в упор глядя на то, как Андрей невозмутимо поглощает лазанью.

– Еще проще. Время сэкономим. Ну, так что? Посмотрим кино, пойдем гулять или хочешь поиграть в настольные игры? Как ты проводишь свое свободное время? Надеюсь, не вяжешь носки? А то я в этом полный ноль, знаешь ли, терпения не хватает, – и на его губах появляется лукавая улыбка. Однако ответной на моем лице она не вызывает. Я все еще в шоке.

– Свободное время я провожу по-разному, и совершенно не понимаю, причем здесь ты.

– А при том, что я одну тебя не оставлю. Хочешь или нет, а тебе придется терпеть мое общество. Я еще и ночевать тут останусь.

Нет, вы посмотрите, какая наглость! Я хоть и рада видеть, как обладатель невероятных глаз сидит на моей кухне и ковыряется вилкой теперь уже в салате, но это совсем не значит, что я готова его поселить у себя.

– Места нет, – с ехидцей заявляю я.

– Да ну?! А я насчитал три двери, пока шел за тобой в спальню. Неужели койко-места не найдется для меня?

– Наглец.

– Не хочешь у себя приютить – поехали ко мне. У меня в квартире, конечно, не хоромы, как у тебя, но свободная кровать есть. Поделюсь, не жалко, – парирует Андрей.

– Послушай, я не хочу никуда ехать и не хочу никого сейчас видеть, извини. Спасибо, что помог мне сегодня, но это максимум. Сейчас я хочу побыть одна.

– Нет.

– Что «нет»? – я начинаю раздражаться. У этого мужчины талант выводить меня на эмоции.

– Я не оставлю тебя одну. Не в этот раз.

– Андрей. Я понимаю, что ты не можешь выкинуть из головы тот ужасный случай с твоей девушкой, но ты совершенно не обязан спасать меня, тем более, я этого не хочу. Ты не загладишь свою вину перед ней и уж точно не облегчишь свою душу. В твоей ситуации тебе нужно время и принятие ее поступка, а не спасение очередной заблудшей души. Поэтому уходи домой. Тем более, наверное, тебе завтра на работу.

На всем протяжении этой пламенной речи Андрей очень внимательно смотрел на меня и слушал, не перебивая. Молча встал и поставил тарелку в мойку, уперся руками в столешницу и глухо произнес, не поворачивая спины:

– Я вспоминал о тебе все это время. Сам не знаю почему. Ведь мы общались всего ничего, и я совершенно не имею понятия, что меня могло так зацепить. Но, тем не менее, именно воспоминания о тебе не дали мне скатиться в пропасть. И сейчас я хочу остаться не из жалости к тебе, не ради спасения или замаливания своих грехов. Сейчас я хочу эгоистично побыть рядом с тобой, потому что мне это нужно. Как больному лекарство.

Неожиданное признание. Я уже хочу отказать ему в жесткой форме и указать на дверь, но что-то меня останавливает. То ли искренность, с которой было сказано, то ли подсознательно я и сама ищу поддержки. И раз уж она сама ко мне пришла, грех не воспользоваться ситуацией.

– Ладно, Господь с тобой, золотая рыбка. Оставайся. Тогда с тебя культурно-развлекательная программа и ужин. Спать будешь у себя дома.

На этих словах Андрей резко разворачивается, широко улыбаясь.

– Договорились. Какие будут пожелания?

Как оказалось, с пожеланиями у меня большие проблемы, но и тут мой неожиданный товарищ меня удивляет. Предлагает сыграть в игру, смысл которой – выдавать один из фактов своей жизни. Так получилось, что мне приходится больше слушать, нежели рассказывать о себе. Но и это не страшно: у Андрея за его тридцать лет скопилось множество интересных фактов его биографии, так что слушать одно удовольствие.

Андрей – коммерческий директор в одной крупной компании города, имел очень буйную молодость, ценитель спорта и здорового образа жизни, меломан и киноман, но на последнее не хватает времени из-за высокой загруженности на работе.

Странно, что я сама не догадалась насчет спорта. Ведь достаточно раз взглянуть на его фигуру и все становится ясно, как Божий день: широкоплечий, сильные руки с сеточкой бугристых вен, рубашка плотно облегает торс, под которым угадываются мускулистый живот и пресс. Только сейчас, внимательно взглянув на мужчину, понимаю, что передо мной настоящее женское искушение.

– Теперь моя очередь спрашивать, – выводит меня из моих грешных мыслей Андрей. – А то так нечестно: ты знаешь обо мне достаточно много, а от тебя я не получил еще внятных ответов, кроме «да», «нет» и «не знаю».

– Какие вопросы, такие и ответы, – пожимаю плечами.

– Итак, Марта, чем ты занимаешься по жизни? – надо же тебе все испортить! Нормально же общались, ну.

– Временно безработная, – хмыкаю я.

– Вот как… – медленно тянет мужчина, сканируя мое лицо. Как будто я вру, а все ответы можно прочесть по глазам. Я поежилась. Сворачивать надо наши посиделки, не нравится мне то, куда заворачивает наш разговор. – А чем ты занималась до этого? Какая сфера деятельности? Может, я смогу чем помочь?

– Сомневаюсь, Андрей, что среди твоих знакомых есть те, кто связан с Государственным театром или танцами.

Брови собеседника поднимаются в изумлении:

– Так ты балерина? Ничего себе…

– В прошлом. Сейчас я в поиске себя. И возвращаться к прошлой профессии не собираюсь.

– А почему? – теперь Андрей непонимающе хмурится.

– Это не мое. И вообще, я не хотела бы говорить об этом ни сейчас, ни впредь, – сказав это, прикусила язык. Какое впредь?! Я же дала себе обещание не видеться с Андреем больше. Но сказанного, как говорится, не воротишь.

– Хорошо, извини. А как проходят твои поиски себя? Успешно?

– Не так чтобы очень, – как можно более обтекаемо отвечаю я.

Дальше мы еще немного болтаем ни о чем и обо всем, и я чувствую, что меня клонит в сон. Взглянув на часы, понимаю, что время близится к полуночи. Ничего себе! Мы столько часов просидели, просто болтая! Насколько же мне хорошо с этим человеком, если я потеряла счет времени, и, если бы не потребности организма, продолжила бы и дальше наши разговоры.

Проследив за моим взглядом, Андрей понимает мой тонкий намек и встает, собираясь домой. Уже на пороге, внимательно вглядываясь в мое лицо и, особенно в глаза, тихо и серьезно произносит:

– Обещай, что с тобой ничего не случится. Обещай, что будешь беречь себя и не натворишь глупостей, вроде сегодняшней.

– Железобетонно обещать не могу, но постараюсь. Не переживай за меня, Андрей.

Андрей вытаскивает из кармана небольшой треугольник и вкладывает его мне в руку. «Соловей Андрей Николаевич, коммерческий директор» и далее идут все контакты.

– Соловей, серьезно? – со смешком спрашиваю я.

Мужчина закатывает глаза. Видимо, я не первая, кто задает ему вопрос касательно фамилии.

– И ты туда же! Вроде кажешься умной и серьезной девушкой…

– Ни первое, ни второе, ни третье, – парирую я, подначивая Соловья.

– О, Боже, женщина! Но я рад, что градус твоего настроения вырос. Это моя визитка. В любое время, по любому вопросу позвони мне. Если тебе понадобится помощь любого рода, позвони. Если чувствуешь, что натворишь дел, позвони.

Ввиду того, что я не помню, чтобы обо мне кто-то беспокоился, кроме отца, такое проявление заботы от постороннего человека растрогало меня до глубины души. И в порыве благодарности я делаю шаг навстречу и крепко обнимаю Андрея.

– Спасибо, – шепчу со слезами на глазах ему куда-то в район груди. Очевидно, такое проявление чувств шокирует Соловья, потому что он бережно прижимает меня в ответ и также шепчет:

– И тебе спасибо.

И да, у него невероятно шикарное тело! От которого у меня кружится голова.