Глава 39

Андрей

Я понимаю, что сказать всегда проще, чем сделать. Особенно в моем случае: добиться вновь расположения Марты, не превращая это в навязчивое преследование. Понимаю, что, возможно, в некоторых случаях перегибаю палку. Давлю. Не даю Марте подумать…Но я не могу по-другому.

После вчерашнего я решил все же взять перерыв. Пусть она подумает, и может тогда определится…Хотя это было бы чудом.

Я нахожусь в такой меланхолии, что ничем не могу заниматься. Сбоку лежит гора отчетов и графиков, а мне плевать. Ставлю рекорд по закидыванию бумажных шариков в мусорную корзину.

Мое рабочее безделье прерывает раздражающий шум в приемной. Млять, почему, когда я хочу просто поплевать в потолок, кому-то надо устроить цирк в приемной?!

Но возбудительница моего спокойствия под вопли секретарши с треском распахивает дверь так, что со стен посыпалась краска. Сейчас она напоминает разъяренную львицу, у которой отобрали добычу. Ее грудь поднимается и опускается, словно она марафон пробежала, ноздри раздуваются, волосы растрепаны…В общем, ничего хорошего для меня ее вид не сулит.

– Андрей Николаевич, я пыталась ее остановить, но она же ненормальная…– лепечет бедная секретарша.

– Анна, вы свободны. Совсем, – с нажимом произношу я, не сводя взгляда с Марты.

А эта разбуженная фурия злобно зыркает на меня глазами и, кажется, сейчас убьет меня этим своим взглядом. Никогда не видел Марту в бешенстве, и, черт возьми, это заводит не на шутку. С куда большим удовольствием я бы завалил ее на этот девственный стол, задрал платье, порвал белье к хренам и трахнул бы так, что она сорвала голос. Фантазии настолько реалистичные, что приходится даже пиджак запахнуть, чтобы не спалиться.

– Здравствуй, Марта, – вмиг охрипшим голосом произношу я, на свой страх и риск подходя ближе.

– Ты! – тычет в меня пальцем с розовым маникюром. – Почему просто нельзя меня оставить в покое? Зачем вносить неразбериху в мою жизнь?! Я же ясно дала понять, что несвободна! Тебе обязательно проехаться катком, не считаться с моим мнением и все испортить?!

На самом деле Марта утрирует. Да, я принял решение дать ей время. Остыть и все обдумать. Но это же не мешает мне отправить ей букет ее любимых цветов? Чтобы совсем не забывала. Черт, это же веник, не более того!!

– Успокойся. Это просто цветы. Знак внимания красивой женщине, к которой я неровно дышу.

И в следующий миг Марта напоминает мне костер, который залили ведром воды: она сникает, опускает руки, которые висят плетьми вдоль тела, а в глазах появляются слезы. Опять. А мне как будто серпом по яйцам заехали: становится невозможным сделать вдох, внутри все жжет напалмом, а в голову ударяет одна-единственная мысль: я опять натворил хрень и, кажется, потеряю свою малышку окончательно.

– Прекрати, пожалуйста, – шепчет Марта, и одинокая слеза, не удержавшись, ползет по щеке, зависает на подбородке и тяжелой каплей срывается на грудь, оставляя мокрый след на одежде. Я хочу подойти к ней, стереть слезы поцелуями, но понимаю, что не имею на это права. Млять. – Прекрати все это. Хватит присылать мне цветы, напоминая о себе. Хватит писать сообщения. Хватит звать на свидания. Пожалуйста! – ее голос срывается, я делаю шаг навстречу, но Марта выставляет руку вперед. – Я хочу…хоть какой-то стабильности. И не хочу поступать с Федором так же, как ты поступил со мной тогда. Но, черт! Ты не вылезаешь из моей головы! Ни на секунду!!! Потому что…потому что…

Голос Марты стихает, но ей и не нужно продолжать. Я услышал то, что не было сказано. Осталось только вновь не наломать дров.

– Марта… Я не знаю, как еще доказать тебе, что был не прав. Что хочу все исправить. Да, мы потеряли много времени, но я верю, что все можно исправить. Только рядом с тобой …

– Замолчи! – кричит она во все горло, и слезы брызжут из глаз. Я снова сдерживаю себя от того, чтобы обнять и успокоить. Она не примет моей заботы, не сейчас. – Ты все рушишь! Я жить так не могу, постоянно думаю о тебе, а рядом другой мужчина. Я боюсь назвать его твоим именем. А он этого совершенно не заслуживает! Понимаешь? Кто угодно, но только не Федор!

А дальше я делаю то, о чем мечтал все пять лет, и то, что возможно оттолкнет Марту от меня навсегда. Я все же в пару шагов преодолеваю расстояние между нами и сгребаю в охапку девушку, целуя ее мягкие губы.

Они все такие же сладкие и податливые, со вкусом клубники и соленых слез! К моему удивлению, Марта ноготками впивается в мои плечи и со стоном отвечает! Я по- хозяйски засовываю свой язык, и он переплетается с ее в чувственном танце. Моя малышка со всей возможной страстью посасывает и покусывает мои губы, прижимаясь ко мне все теснее. Тут уже я не в состоянии сдержать свой стон, потому что она трется своим животом об мой каменный стояк так, что кажется, еще чуть-чуть, и яйца лопнут.

Но в какой-то момент она словно очнулась от наваждения и со всей силы прикусывает мою губу. Я шиплю и одновременно чувствую металлический привкус во рту. Марта тем временем отпрянула от меня, словно я болен, как минимум, сибирской язвой и шипит со всей злостью, на какую только способна:

– Ненавижу! Ненавижу…

И резко развернувшись, выскакивает из кабинета, хлопнув напоследок многострадальной дверью.